Дома у Ёнчин грубость считается нормой, и воздуха ей там не хватает. Её маленький протест против жёстких порядков выглядит так: время от времени она заглядывает в салон пирсинга. Решимость каждый раз тает при виде блестящих игл, и она уходит ни с чем. Владелец салона, обаятельный и загадочный, давно замечает эти робкие визиты.
Однажды в дождливый день, когда в салоне никого, кроме них двоих, он наклоняется к ней и негромко спрашивает, решится ли она наконец сегодня. Камерная романтическая драма о девушке, которая ищет выход из давящего мира, и мужчине, чей вопрос звучит куда двусмысленнее, чем кажется. Дзёсэй-подача делает это напряжение тихим, но ощутимым.
Дома у Ёнчин грубость считается нормой, и воздуха ей там не хватает. Её маленький протест против жёстких порядков выглядит так: время от времени она заглядывает в салон пирсинга. Решимость каждый раз тает при виде блестящих игл, и она уходит ни с чем. Владелец салона, обаятельный и загадочный, давно замечает эти робкие визиты.
Однажды в дождливый день, когда в салоне никого, кроме них двоих, он наклоняется к ней и негромко спрашивает, решится ли она наконец сегодня. Камерная романтическая драма о девушке, которая ищет выход из давящего мира, и мужчине, чей вопрос звучит куда двусмысленнее, чем кажется. Дзёсэй-подача делает это напряжение тихим, но ощутимым.