Том 1. Глава 96
На юго-востоке обширных земель Империи Хиерк, в лесу, куда дует мягкий тёплый ветер, расположен летний дворец Айста, из поколения в поколение служивший летней резиденцией Императорской семьи.
Айста стоял на высокой, почти отвесной скале, среди густых деревьев, и смотрел вниз на море – такое синее и прекрасное, будто сошло с картины.
Кроме того, дворец находился совсем недалеко от границы с Королевством Кария, так что для дипломатических приёмов место подходило идеально. Неудивительно, что и сам дворец был отделан с огромной тщательностью. Одного безупречно белого мрамора хватило бы, чтобы вызвать восхищение.
Но особенно он славился садом.
В конце лета там в изобилии расцветали загадочно-синие гортензии. И, как ни странно, они не увядали вплоть до первого снега.
Почему – никто точно не знал.
Лишь предполагали, что много веков назад, когда магическая эпоха была в зените, кто-то оставил там чары.
Эта тайна только усиливала славу Айсты.
И был лишь один период, когда дворец открывали не только для Императорской семьи.
Последняя осенняя охота.
Пусть это и называлось охотничьим праздником, по сути всё сводилось к дипломатии: там собирались представители других стран, чтобы укреплять дружбу с Империей и обсуждать дела, в которых следовало действовать сообща.
Но несколько лет назад эта важная традиция исчезла в один день.
Потому что тиран лично отрубил голову одному из иностранных послов прямо во дворце Айста.
Праздник мгновенно превратился в хаос, а все, кто там находился, бросились бежать, спасая свою жизнь.
Причина, которую тиран озвучил, была до абсурда простой: он, видите ли, не собирался терпеть, чтобы какие-то иноземные твари охотились в лесах Империи.
Как и подобает тирану, он проигнорировал протесты других государств, высмеял предупреждения и даже не подумал о компенсации.
Спустя несколько лет произошёл переворот, тиран погиб, и отношения Империи с другими странами более-менее наладились.
Но только не настолько, чтобы кто-то вновь осмелился заговорить об Айстинской охоте.
Слишком дурной прецедент уже остался в памяти. Никто не мог гарантировать, что подобное не повторится.
Тем более теперь, когда все прекрасно понимали, какую опасность несёт в себе собрание стольких влиятельных людей в одном месте.
И всё же теперь сама Империя первой протягивала другим странам руку.
В конце концов, тиран всё равно был её Императором. Если Империя сама разрушила традицию, то и платить за её возрождение ей предстояло самой.
Фредерик понимал это лучше всех. Но и что с того?
Империя не настолько слаба, чтобы пошатнуться от пары уступок другим государствам. А подобные потери всегда можно восполнить чем-то ещё, более умным ходом, большими вложениями, новыми выгодами.
Если всё рассчитать, если не пожалеть денег, можно снова создать впечатляющую сцену.
И…
В ту ночь, благодаря свету люстр, падавшему из распахнутых дверей террасы, он ясно увидел Евгению.
Тот самый миг, когда она сняла корону и своими руками швырнула её прочь.
Выражение её лица в тот момент врезалось в него, как шип.
Это было лицо человека, который вырвал себе жизнь.
Но в то же время – будто в ней самой что-то в тот миг окончательно погасло.
Её взгляд…
Тот взгляд, который потемнел так, словно больше никогда уже не засияет.
Возможно, в ту ночь она бросила не просто корону.
Возможно, она бросила своё собственное сердце.
И потому Фредерик уже не мог не спешить.
У него не было силы, которая смогла бы удержать леди, если она и правда решит исчезнуть.
Принцесса не ответила на его чувства. И, вероятно, не собиралась отвечать вовсе.
С Кеннетом было то же самое.
Если бы хотя бы у него была сила удержать её, Фредерик бы отступил молча.
Даже если бы это разбило ему сердце, это всё равно было бы лучше, чем остаться в мире, из которого исчезла леди.
Фредерик горько усмехнулся.
Но, похоже, ни ему, ни Кеннету не было позволено даже это.
А значит, сейчас не время для гордости.
Если не удаётся изменить её сердце – нужно хотя бы выиграть время.
Если полностью сменить обстановку, может быть, хотя бы ненадолго она отвлечётся на что-то новое.
К тому же Айста была близко к Карии.
Изначально её и выбрали для охотничьих праздников именно из-за удачного расположения.
А значит, и двум Принцам, которые сейчас пытались вырваться из самого сердца Карийского дворца, будет гораздо легче добраться туда.
Они тоже наверняка мчатся изо всех сил.
И тогда, возможно, совсем скоро он увидит, как эти трое наконец встретятся.
Он и Кеннет, похоже, так и не смогли изменить сердце Евгении.
Но, может быть, у её родных братьев ещё есть шанс.
И пусть кто-нибудь бы посмеялся, услышав это, в месте, где даже цветы не вянут так легко, может быть, и её тело, и её сердце смогут продержаться чуть дольше.
Эта глупая надежда росла в нём с каждым днём.
Первый снег ещё не выпал. Голубые гортензии Айсты ещё не увяли.
Пока ещё.
Тем временем в кабинете Короля Карии сегодня снова звучали крики.
Голоса становились всё громче и громче, смешиваясь с доносящимися снаружи взрывами и воплями в поистине чудовищную какофонию.
Так вы всё-таки отправили убийц за моей сестрой?!
Сколько раз тебе повторять
Меркус стиснул зубы и решил зайти ещё дальше, чем раньше.
Вы называете это здравомыслием? Если мыслить и поступать, как вы,
Что?!...
БАХ-БАХ-БАХ.
Такой стук, будто дверь вот-вот слетит с петель, резко оборвал крик Басора.
В кабинет вбежал помощник с двумя письмами в руках.
Срочные вести! Одновременно пришли чёрный конверт и письмо из Империи!
Басор уже было открыл рот, чтобы обрушиться на него, но тут же замер.
А затем, будто это было само собой разумеется, швырнул официальный конверт Империи в сторону и выхватил только чёрный.
Меркус, глядя на эту жалкую сцену, тихо вздохнул и поднял белый конверт.
Чёрный конверт?.. Неужели уже прислали отчёт?
Но в письме от убийц было всего два слова:
Полное уничтожение.
Что, опять провал?! Я отправил туда тридцать элитных убийц, и мне уверяли, что всё пройдёт безупречно! Деньги жрут немыслимые, а справиться не могут даже с этим?!
Отец.
Если хочешь опять сказать мне «успокойтесь», лучше вообще молчи! Если бы я мог успокоиться только от того, что кто-то бубнит это рядом, я бы и не злился!
Отец, для начала посмотрите сюда. Кажется, из Империи пришло приглашение.
Внутри простого белого конверта с Имперской печатью и правда лежало приглашение.
Короткое. Без всяких красивых оборотов. Только место и время.
Оно само по себе было предупреждением: мы ничем вам не обязаны. И одновременно вызовом: не придёте – проиграете только вы.
Если бы Басор знал, что всем другим государствам, кроме Карии под властью узурпатора, разослали приглашения, щедро пропитанные вежливостью и подробными описаниями выгод от участия…
Интересно, что было бы у него на лице?
Но до таких дипломатических тонкостей Басор не додумался.
Его жадный взгляд уже блестел чем-то совсем другим.
Наблюдая за отцом, Меркус вдруг ясно понял: какой-то конец уже близко.
Он медленно перевёл взгляд к окну.
Там, за стеклом, среди взрывов и лязга металла, его братья наверняка отчаянно пробивали себе путь.
До сих пор у него никогда не было времени сделать собственный выбор.
Он всегда жил, захваченный чужими решениями, как деталь в чужом механизме.
Но сейчас…
Сейчас, возможно, такое время у него появится.
Пусть конец этой истории, может быть, уже давно предрешён.
Но хотя бы свой собственный финал он всё ещё может выбрать сам.