Том 5 · Глава 207. Абсолютный ужас

Книга 5. Глава 8: Абсолютный ужас

Двери вокруг нас заблокировались, заперев нас в ловушке: нас было всего семеро против их тринадцати. В такой момент они, по идее, должны были бы начать насмехаться и требовать нашей сдачи. С первой частью они справились, а вот со второй возникли проблемы.

Нас всё ещё было семеро. А это значило, что попытка убрать нас стоила бы им одного-двух бойцов – будь мы любой другой командой рыцарей поверхностного клана. Поэтому они решили начать с мелких прощупывающих атак, просто чтобы дать понять, кто здесь главный.

Ужасная идея – посылать троих на Отца.

Он отшвырнул мёртвого работорговца в сторону и рассеянно стряхнул кровь с руки. Двое других работорговцев замерли на месте, уставившись на него. В остальной части комнаты воцарилась гробовая тишина.

В то же время – мы уже сражались против Перьев. Мы знали, на что они способны. Вратт как-то между делом жевала кованый металл, просто чтобы проверить, годится ли он для кулинарии. Так что, глядя, как трое противников надвигаются именно на Отца, мы все молча решили подождать и насладиться тем полным ужасом, который вот-вот должен был разразиться.

Не то чтобы кто-то в этой комнате собирался выйти отсюда живым. Двери были заперты, но очень скоро они поймут, что это они заперты здесь с нами.

—Кто ты такой? — прошипел в тишине главарь работорговцев, глядя на отброшенный в сторону труп.

Вместо ответа Отец лишь выпустил короткий импульс оккультного искажения, окутавший его. Небольшое световое шоу – побочный эффект простой активации фракталов. Безвредно, сугубо косметический эффект. Что касается оккультизма, для меня и остальных рыцарей это был просто дешёвый барный фокус.

Четверо работорговцев мгновенно развернулись и бросились к дверям. Те не поддались, даже когда они в панике начали колотить по ним.

Главарь работорговцев сделал шаг назад, потянувшись к своему оккультному кинжалу, но пока не выхватывая его.

—Знал, что этот день рано или поздно настанет, — пробормотал он. — Грёбаный Бессмертный. Не мог просто сидеть в подземелье и оставить поверхность в покое. Ладно, ладно! Чего ты хочешь? Денег? Ресурсов? Назови цену, мы, блядь, заплатим.

—Винтерскары, — произнес Отец, скрестив руки на груди. — Сотрите эту мерзость.

Главарь работорговцев замер, словно не веря своим ушам. Остальным из нас лишних слов не требовалось. Мы обнажили оружие и сразу ринулись в бой, пройдя мимо Отца, который остался наблюдать.

Враги бросились в ответную атаку, скорее на рефлексах, чем из осознанного решения. Я глубоко вздохнул и убедился, что моя связь с фракталом души надежна. Наши ряды столкнулись.

Я принял стойку Ракурай, которая была им абсолютно незнакома, поскольку её с нуля изобрёл мой клан. Эффект оказался почти мгновенным: работорговцы решили, что я какой-то неопытный рыцарь, которого толком не обучили, поэтому двое откололись от основной группы и побежали прямо на меня.

Один из них бросился на меня с приёмом, который я узнал – школа Тэцу; видимо, они были её фанатами, раз все по умолчанию использовали именно её. Я выполнил третью форму нашего стиля Молнии – вариант контратаки, созданный специально для таких случаев.

Всё сработало именно так, как я и надеялся, оставив моей цели лишь полсекунды на реакцию, прежде чем последовательность ударов стала абсолютно неблокируемой. Неблокируемость обеспечивалась выкованными мной клинками Винтерскаров – я злоупотреблял оккультными гардами, чтобы зажимать оружие врага. Они сработали в точности так, как я и задумывал. Технически, для техники третьей формы требовалось два моих клинка, работающих в тандеме, но у меня был только один, а на другой руке красовался наруч.

Это ничуть не сделало приём менее эффективным – как раз наоборот. Наруч вспыхнул и врезался в грудь заблокированного работорговца. Вафельный узор с легкостью перегрузил вражеский щит, позволив мне перейти к последней части техники быстрее, чем следовало. Быстрый диагональный удар, вошедший в левое плечо работорговца, прошедший через шею и слегка задевший челюстную кость на выходе. Без щитов оккультное лезвие идеально прорубило всё это, оборвав его жизнь с гораздо большим милосердием, чем этот человек мог бы заслужить.

Его напарник добрался до меня на мгновение позже, пытаясь рубануть меня по голове, но тут вмешались двое других рыцарей Винтерскар, вонзив свои клинки прямо ему в ногу и вооружённую руку. Они идеально заблокировали его оружие своими гардами, оставаясь при этом вне досягаемости – и вдобавок истощая его щиты. Те ярко вспыхнули на мгновение, когда работорговец попытался отступить на шаг, чтобы высвободить своё оружие. Но рыцари заняли слишком удачные позиции, чтобы он мог достаточно быстро разорвать контакт, и объединенные оккультные лезвия клинков и гард сжирали его щиты почти так же быстро, как это сделал бы мой наруч.

Ему удалось высвободить ногу, но лишь потому, что тот рыцарь решил сменить роль и парировать несколько начальных ударов от двух других работорговцев, пытавшихся помочь своему умирающему товарищу.

Я скользнул прямо в открывшееся окно и выполнил прямой выпад точно в шлем заблокированного врага. Ослабленные щиты рухнули за мгновение до того, как мой клинок достиг цели, и ему оставалось лишь издать булькающий звук, когда оккультное лезвие плавно вошло в его шлем.

Рыцарь Винтерскар, удерживавший его вооруженную руку, отпустил хватку и ударил открытой ладонью в нагрудник мёртвого работорговца, сталкивая тело с моего клинка, чтобы ускорить процесс. Он уже отворачивался, чтобы заняться следующим врагом, даже не потрудившись посмотреть, как падает труп. Другой рыцарь действовал с нами синхронно и тоже наступал на следующего работорговца.

Мы с двумя рыцарями Винтерскар ворвались в самую гущу боя, рубя и кромсая врагов как единая команда. Тактика здесь была стандартной, базовой и легко сплеталась в серии. Один блокировал врага и разбивал его щиты ударами по рукам или ногам, другой наносил смертельный удар в нагрудник или шлем, а третий сдерживал остальных врагов, чтобы первые двое могли сосредоточиться на своей задаче. Всё, во что врезался мой наруч, обычно лишалось щитов за секунду, делая меня самым смертоносным оружием в комнате.

Мы менялись ролями в зависимости от того, кто был ближе и в лучшей позиции. Никакой нужды в переговорах или командах не было, а транс души давал мне полный обзор, так что я не упускал ни одной бреши, даже стоя к ним спиной. Словно глаза на затылке.

Мы втроем использовали базовые тактики, от которых любой мог бы разумно отбиться. Вся разница заключалась в нашей скорости и снаряжении. Работорговцы понимали, что мы делаем – но ничего не могли с этим поделать. Наши клинки могли выполнять приёмы и техники, абсолютно чуждые врагу, а придумать эффективную контратаку против чего-то совершенно нового прямо на месте – это уровень Кидры и Отца. У такого крысиного дерьма, как эти мусорные рыцари, не было ни единого шанса.

Что касается нашей стороны, то существует уровень мастерства, на котором «быть лучше» не означает «достигать более быстрых результатов». Кидра была совершенно в другой лиге по сравнению со мной, и тем не менее я так же легко не отставал от её группы. Даже опережал, если враг совершал ошибку и подходил на дистанцию удара щитом.

Я чувствовал себя... почти как дома. Количество врагов вокруг не давило на меня. Воспоминания о мёртвых временных линиях проносились в голове, и вместе с ними приходил обретённый опыт. В каждой из тех временных линий я был там. Субъективно я прожил их все. Один Кит на один разум, поэтому бесконечное множество Китов никогда не перегружало общее сознание, точно так же, как моя собственная прожитая жизнь никогда меня не перегружала. Может быть, если бы на один разум приходилось по пять Китов, я бы потерял нить того, что делал каждый из них.

Но эта квантовая бессмертность работала иначе. Каждый дополнительный Кит добавлял и еще одно тело, и еще один разум, что уравновешивало целое. Я был в ясном сознании и всё осознавал в каждой без исключения временной линии, вплоть до самых последних мгновений.

Мой разум начал переходить на автопилот. Я продвигался всё глубже в их боевые порядки, опираясь на всё, чему научился. Как следить за несколькими десятками врагов вокруг себя, используя зрение души. Как лучше двигаться, чтобы заставить врагов спотыкаться друг о друга, превращая их из толпы противников в стены, сдерживающие остальных ради меня. Я использовал свой клинок, чтобы формировать эту "стену" в наиболее удобные для меня формы, отсекая любые бесплатные удары. Оккультный наруч мог вслепую заблокировать что угодно, почти не требуя усилий, и у него никогда не кончался заряд, в отличие от реликтовой брони.

Как ни странно, работать с рыцарями моего Дома было сложнее. Я привык быть один против армии машин, наваливающихся на меня скопом. Наличие дружественного подразделения рядом было чем-то новым, к чему нужно было привыкать. Я никак не мог вписать их в тот паттерн, в котором так преуспел.

Поэтому я нырнул еще глубже во вражеские ряды, туда, где оказался полностью окружен. В начале их атаки были медленными, небрежными, пропитанными комплексом превосходства. А затем быстро сменились паникой. Я мог бы использовать оккультизм, если бы стало слишком туго. Но всё, что мне в итоге понадобилось – это моя невообразимая скорость вкупе с новообретённой интуицией. Да и в каждой обреченной временной линии тот Кит тоже не использовал оккультизм. Так что я вполне привык обходиться только клинком, пинками и любым оружием, которое мог найти на поле боя.

Чем больше вражеских рыцарей пытались задавить меня, тем легче мне было проскальзывать сквозь них, перенаправляя их удары так, чтобы их же клинки сталкивались друг с другом. Битва превратилась из схватки не на жизнь, а на смерть в некое подобие движущейся головоломки, где мне нужно было максимизировать количество оккультных лезвий вокруг себя, пинаясь, пробивая кулаками, толкая и рубя, пока всё не вставало на свои места. Это было ещё проще, поскольку я мог просто отпинывать всё назад. Прямиком в мясорубку наступающей линии Винтерскаров, где они безжалостно рубили почти лишенную щитов цель.

А затем мне пришлось столкнуться с ещё одним разрывом шаблона: враг начал отступать в панике, хотя с начала бойни не прошло и минуты.

Многие из них откровенно толкали друг друга в мясорубку, только чтобы выиграть себе еще несколько секунд и попытаться вскрыть двери. Машины так не делали, когда я с ними сражался. Я мог перебить сотни крикунов, и они ни на мгновение не прекращали попыток наброситься на меня. Это делало их предсказуемыми, даже надежными.

Работорговцы прогибались и ломались вокруг меня, отбиваясь так, как я уже отвык. Моя концентрация переключилась обратно на старые тренировки с Отцом, возвращаясь к движениям и техникам, созданным для противодействия одиночным целям, а не движущейся стене.

Будь я медленнее, я всё равно оставался бы бойцом лучше, чем они. С техникой Зимнего Цветка, заставляющей Джорни двигаться в такт моему разуму, у них не было ни единого шанса. И даже если бы он у них появился, у меня всё еще был наготове оккультизм, к которому я мог обратиться, и Катида в качестве подстраховки. Я мог призвать десятки полусформированных рук и клинков, чтобы превратиться в натуральный блендер. Или оставить крестоносца ломать позвоночники, пока сам сосредоточился бы на призыве небольшой армии.

Конечно, они попытались бежать. И это было бессмысленно. Им некуда было бежать. Эти двери больше им не подчинялись. А времени, чтобы прорезать себе путь наружу, у них не было.

Отец оставался в тылу, наблюдая со скрещенными на груди руками, как текущий состав рыцарей Дома Винтерскар взялся за работу. Я видел, что основное внимание он уделял мне – оценивал. Ждал момента, чтобы вмешаться, если решит, что я не справляюсь с врагом.

Он так и не двинулся с места. В этом просто не было нужды.

Если бы кто-то из работорговцев умудрился сбежать через двери, я ни секунды не сомневался, что Отец схватил бы беглеца за горло и швырнул прямо обратно в наши ряды. Даже если бы они каким-то чудом прорубили двери и действительно попытались сбежать, никто из них не смог бы обогнать оболочку Пера.

Кидра была не так спокойна; через зрение души я видел, как она прорубает себе путь сквозь работорговцев, прогрызаясь прямо ко мне так быстро, как только могла. Может, минуты через две она бы прорвалась на мою сторону поля боя.

Дело в том, что всё это не заняло и двух минут.

К тому моменту, как она добралась до середины пути, всё было кончено. Последний работорговец рухнул на колени, его голова отлетела куда-то в сторону, а тело грузно осело на пол.

Их главаря в какой-то момент пригвоздили к дверному проему – скорее всего, он пытался сбежать вместе с остальными. Единственными звуками, оставшимися в комнате, были шлепки тяжелых ботинок по растекающимся лужам крови на полу, да редкий треск оккультного клинка, добивающего умирающих выживших на земле.

—Божечки-кошечки, дорогуша, а ты научился парочке новых трюков, — произнесла Катида, звуча на этот раз действительно впечатленной. — Больше всего убийств из всей группы на твоём счету, раскрасьте меня в золото. И я-то знаю, что это не я учила тебя этим движениям, так что колись. Кто тренирует тебя за моей спиной?

—Не думаю, что на моем счету больше всего убийств? — сказал я, чувствуя легкое недоумение. — Правда, что ли?

—Я считаю за убийство и тех, кого ты отшвыривал назад. Ты сделал всю работу, а головы им не поотрубал только потому, что был слишком занят, переключаясь на следующих. Но богиню интересует не это: когда именно ты научился так драться, дорогуша? Встречаешься с другими энграммами, пока меня нет рядом?

Технически она не видела те мириады раз, когда я сражался против машин без оккультизма в руках. Единственная временная линия, которую пережила эта Джорни, была той, где я победил. Так что для неё, должно быть, это и впрямь выглядело так, будто мой стиль боя изменился по щелчку пальцев, тогда как для меня это ощущалось как бесчисленное количество жизней, прожитых одновременно.

—Кит, — сказала Кидра таким тоном, будто застукала меня за попыткой растащить стены Дома на продажу. — Во имя трёх богов, что это было?

—Я... э-э-э. Слушай, я понимаю, как это должно было выглядеть, но поверь мне, когда я говорю, что мне не угрожала никакая опасность.

—Ты был в самом центре их строя, — прошипела Кидра. Её голос приобрел ту самую интонацию, когда она вроде бы сохраняла спокойствие, но на самом деле была абсолютно не в себе. — Буквально, это самая опасная позиция для боя.

—Я двигался достаточно быстро, чтобы без проблем прикрывать все направления. А транс души позволял мне видеть всё вокруг. Центральная точка — это лучшая позиция для боя, когда у тебя есть все эти преимущества.

Её шлем всё так же был устремлен на меня. Затем она резко повернулась к Отцу.

—Почему ты позволил ему зайти так глубоко во вражеские ряды? — потребовала она ответа. — Ты-то уж точно должен был оттащить его назад в строй, когда увидел, что я не успеваю к нему пробиться.

—Ты уже знаешь ответ, девочка, — сказал он, отпинывая от себя одно из мертвых тел на полу, а затем кивком указал другому рыцарю. Тот опустился на колено и начал снимать самую лучшую деталь, чтобы забрать с собой. — Зажравшееся существование сделало их вялыми. Вкус власти обошелся им слишком дорого. Они — не более чем наглядный урок.

—Ты позволил Киту влезть в самую опасную часть битвы... потому что решил, что это хорошая тренировка для него?! — произнесла Кидра, причем казалось, что она из последних сил борется с собой, чтобы сохранить спокойствие. — Хорошая или нет, броне нужно всего несколько секунд, чтобы лишиться щитов. Он мог погибнуть в мгновение ока, пойди хоть что-то не так.

—Я быстрее, чем мгновение ока, — сказал Отец, подавляя Кидру взглядом. — И ты это знаешь. Я видел, как ты сражалась. В тебе тоже не было страха. Если бы тебе действительно понадобилось, ты бы тоже прорвалась к нему гораздо быстрее. Ты знала, так же как и я, что твой брат стоит на голову выше этих жалких глупцов, чтобы оказаться хоть под малейшей угрозой.

Её шлем повернулся обратно. Я чуть ли не слышал, как она рычит внутри.

Что касается меня, то мне было немного не по себе. Я бы не сказал, что забыл о жизнях, проведенных в смертях, но в то же время я не вспоминал о них ровно до того момента, как вытащил клинок и вступил в бой. И только тогда всё снова вспыхнуло в памяти. Немного тревожно. Я не был уверен, действительно ли мне было всё равно, или мой мозг вытворял какие-то фокусы, чтобы сохранить мне рассудок. В моей кровеносной системе циркулировал пропранолол, а значит, он был и в каждой моей версии из тех временных линий. Иначе, наверное, иметь в голове бесконечное количество видений собственной смерти было бы не очень полезно для психического здоровья. Наверное.

Рыцари Винтерскар вокруг нас хранили молчание. По их понятиям, они поклялись следовать за нами. Это была перепалка между наследниками Дома, вне их юрисдикции. Но они всё равно были частью этой команды. Я провел с ними не один день, обучая их оккультизму. Тренировался с ними против Катиды внизу, в моем святилище.

Я виновато окинул взглядом команду. Я видел их движения через транс души: они шли, как сплошной клин, прорубающий врага. Абсолютно неотвратимо, следуя за мной. Теперь, вспоминая об этом, я понимаю, что они, скорее, пытались меня догнать, когда я проскользнул вглубь боя. Я использовал их как скалистый уступ. Всё, что я отпинывал назад в их сторону, фактически выбывало из игры.

Капитан Сагриус был мастером оружия, с которым я обычно разговаривал. Он представлял весь отряд. Но теперь, когда его не было... я повернулся к Киору. Одному из двух рыцарей, оставшихся в снайперском гнезде, выходившем на мост небоскрёба. Он видел, как я сражаюсь, он и сам сдерживал целую армию.

—Что ты обо всём этом думаешь? — спросил я, наблюдая, как он отрезает кусок реликтовой брони, чтобы унести с собой в качестве основного источника.

Он замер на месте, а затем повернулся ко мне. Его шлем оглянулся на остальных рыцарей, которые тоже были заняты мародёрством. Они посмотрели на него в ответ, и между ними, казалось, проскочило какое-то невысказанное сообщение.

—Господин Кит. Когда они напали на танцевальный зал, нам пришлось отбиваться только клинками, которые вы для нас выковали. У нас не было брони. Все мы были лишь претендентами в рыцари. И даже тогда мы смогли победить.

—Я помню, ты был в той команде, что поджидала работорговцев снаружи зала, — сказал я, махнув кончиком клинка на то, над чем он работал. — Чем больше всё меняется, тем больше остаётся прежним.

—Так и есть, сэр, — сказал он, высвобождая кусок брони. Черный дым хлынул изо всех частей доспеха, чтобы впитаться в открытые слоты внутри снятой им пластины. — Я знаю лишь то, что без преимущества в виде брони они были никем. Без какого-либо превосходства они — ничто. Я не испытывал страха, глядя, как вы продвигаетесь в их ряды. — Его шлем повернулся к другим рыцарям, а затем снова ко мне. — Обычные люди не в силах вас убить.

Остальные рыцари кивнули в знак согласия, снова переключая внимание на сбор трофеев, словно это был решенный вопрос.

Отец одобрительно хмыкнул, поворачиваясь обратно к Кидре.

—Теперь ты видишь, девочка? Даже твои собственные, лично отобранные рыцари понимают, что нет нужды беспокоиться за твоего брата. Ты не можешь вечно защищать его от мира. Ему это больше не нужно.

—Отец, рыцари видят в нём пророка богов, — сказала Кидра, переводя взгляд на смутившуюся компанию. Все они старательно избегали её взгляда, каждый вдруг стал гораздо больше заинтересован своей текущей работой, даже если эта работа заключалась просто в стирании крови с их бронепластин. — Вы все думаете, я не в курсе, что происходит в моём собственном Доме? Никто из вас и вполовину не так скрытен, как вам кажется.

На это они ничего не ответили; один за другим они поднимались от своей работы и выстраивались перед Отцом, готовые к продолжению операции.

—Кем бы вы ни считали моего брата, он всё еще человек. И то, от чего он может умереть, не изменилось. Пророк или нет, меч в голову убьет кого угодно, — сказала Кидра. — Если вы забываете об этом факте, значит, вы непригодны для его защиты.

Отец считал работорговцев недостойными своего внимания, а его боевые инстинкты, вероятно, давали ему уверенность, когда он наблюдал за моей битвой. Он уже знал, что я сражался далеко не на пределе своих возможностей.

Рыцари же видели меня в совершенно ином свете. Я не был уверен, как именно с этим разбираться, но для них мысль о том, что я могу погибнуть от рук какого-то случайного работорговца, казалась нелепой. В конце концов, ни один герой в песнях, которым обучали кланы, никогда не погибал от случайного головореза. Кидра бы сказала, что они еще не ветераны боевых действий, а просто отлично натренированные новобранцы.

Кидра выступала здесь голосом разума, пытаясь напомнить своим рыцарям, что реальность не выбирает любимчиков. Во имя трёх богов, в этой заварушке мы и сами были теми самыми случайными человеческими головорезами, устранявшими цели, находившиеся далеко за пределами нашей весовой категории.

Теперь, когда мы оказались по другую сторону уравнения – в роли гигантов, топчущих всё на своем пути, – кто скажет, что кто-то другой не сотворит с нами то же самое, что мы сделали с ними?

—Извини, в следующий раз я буду держаться боевых порядков, — сказал я, и сказал это искренне. — Мой косяк. Снег убивает так же легко, как и падение, если не обращать на него внимания. Не стоит забывать, что эта поговорка появилась не на пустом месте.

Ранее я ушел на автопилот, сам того не осознавая, просто потому, насколько знакомым мне всё это показалось. Нельзя позволять себе подобное впредь. Лучше усвоить этот урок сейчас, пока он не обошелся слишком дорого.

Кидра сверлила меня взглядом еще какое-то мгновение, прежде чем тихо фыркнуть и кивнуть.

—Пока ты это понимаешь, для меня больше ничего не имеет значения. Убивает не только снег. Самонадеянность убивает ничуть не хуже, чем мы.

—Если вы закончили с этой перепалкой, то оставшиеся работорговцы пытаются сбежать, — сказал Отец, его глаза слегка светились. — Группа Вратт охотилась столь же эффективно.

Действительно, на миникарте оставалось двадцать две красные точки. Вратт уже ликвидировал солидную часть за то же время, что и мы. Некоторые сбивались в кучу и совершали рывок к одному из ангаров для аэроспидеров. Полный контроль Вратт над системой означал, что они не смогут открыть двери шлюзов, что задержит их как минимум на час, пока они будут пытаться всё это взломать. Час – это очень, очень долгое время, чтобы быть запертым в этом конкретном комплексе.

Зеленые точки группы Вратт летели напролом, словно огромная рыба в пруду, преследуя меньшую группу из пяти точек. Эти мигающие точки тыкались от двери к двери, задерживаясь у каждой на несколько секунд, чтобы пробиться, тогда как группа Вратт неслась сквозь них, будто никаких стен и вовсе не существовало, загоняя их, как собаки – трубную ласку.

Даже по карте я видел панику в том, как красные точки метались перед дверьми, откровенно расталкивая друг друга. Группа Вратт вскоре нагнала их и окружила. В следующее же мгновение они одна за другой быстро моргнули, сменив цвет с красного на серый.

Зеленые точки замерли, словно переваривая свою трапезу, а затем развернулись и направились прямо к ангару. Туда, куда стягивались остальные пятнадцать красных точек.

Полагаю, именно там работорговцы устроят свой последний рубеж. Не стоит заставлять их ждать.