Том 1. Глава 5
Я осторожно защелкнула одну окову на его передней лапе. Стоило мне подняться, чтобы надеть вторую, как передо мной тут же возникла широкая мужская грудь.
Я же говорил, надзиратель.
«...Он превращается в человека, даже если на нём всего одна окова?».
От неожиданности я попятилась, но его огромная рука тут же метнулась вперёд и схватила меня за запястье.
Если вздумала сдохнуть от руки другого ублюдка, лучше приди ко мне.
Вторую... я так и не успела надеть.
Но времени на сожаления не было. Словно загоняя добычу в угол, он упёрся руками в стену по обе стороны от меня, отрезая все пути к отступлению.
Я оказалась в его власти. Попыталась судорожно схватиться за свисток, но он опередил меня. Я застыла, не в силах пошевелиться. Словно желая получше рассмотреть моё паническое лицо, он неторопливо наклонился, и его резкие, мужественные черты приблизились ко мне.
По крайней мере, я не убью тебя на месте. Сперва я как следует с тобой поиграю, а уже потом прикончу.
Видимо, моя реакция его удовлетворила. Я чувствовала в нём ленивое спокойствие хищника, разглядывающего попавшую в капкан жертву.
Надзиратель. Меня с самого начала кое-что беспокоило. К чему эта вежливость? Она тебе совсем не идёт.
Дыхание спёрло.
И этот испуганный вид тебе тоже не к лицу. Совсем на себя не похожа.
Он так близко изучал моё лицо, что его низкий голос прохладным дыханием коснулся кончика моего носа.
...Обстоятельства изменились.
Типичная оппортунистка.
И что с того? Если я такая, вы оставите меня в живых?
Хм.
Его рука оторвалась от стены и потянулась к моему правому уху. Огромная, широкая ладонь, способная с лёгкостью раздавить моё лицо. Я невольно зажмурилась, но, к моему удивлению, ничего не произошло. Осторожно приоткрыв глаза, я увидела, что он, до этого буравивший меня взглядом, опустил глаза.
Словно что-то вспомнив, он раздражённо провёл рукой по волосам.
Сначала сними окову. Это может сделать только надзиратель.
Возле моего левого уха раздался металлический лязг. Он демонстративно потряс закованным в окову толстым запястьем. Но я была не так глупа.
Свисток и оковы. Два единственных вида оружия, с помощью которых надзиратель Ремони могла противостоять заключённым первого класса.
...Не могу.
Деон, разумеется, мне не поверил.
Хватит шутить, снимай.
Я не знаю, как это сделать.
Надзиратель не может снять оковы? Что за бред?
Если будете настаивать, я воспользуюсь свистком.
Я поспешно потянулась к свистку, но в тот же миг ледяное дыхание опалило моё ухо.
Как думаешь, что произойдёт быстрее: ты дунешь в свисток или я тебя убью?
Слишком быстро. Я и моргнуть не успела, как он оказался рядом. Со стороны, из коридора, меня наверняка полностью скрывала его широкая спина. Он стоял так близко, что я могла разглядеть лишь очертания его мочки уха и гладкие мышцы шеи, что медленно перекатывались под кожей. От этого зрелища по спине пробежал холодок — будто ожила искусная статуя. Словно нечто, чему не место в реальности, обрело плоть и кровь.
...Надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы убивать единственного человека, который может снять эти оковы.
Именно поэтому вторую окову я надел на тебя.
Что?
На мгновение я застыла, не в силах осмыслить его слова, и глупо приоткрыла рот. Заметив моё растерянное лицо, его тёмные брови удовлетворённо поползли вверх.
Теперь тебе не сбежать.
Словно желая убедиться, что до меня наконец дошло, Деон поднял правую руку. И в тот же миг, против моей воли, левое запястье взметнулось вверх, следуя его движению. Только сейчас я заметила, что вторая окова уже была защёлкнута на моей руке.
...Вы с ума сошли?
Мне показалось, что вся кровь отхлынула от лица.
Да, — Это из-за тебя я схожу с ума.
Сколько я ни дёргала, окова не поддавалась. Сначала я хотела снять только свою и сбежать, но я в жизни не видела подобных кандалов и понятия не имела, как их открыть.
В оригинальном романе упоминалось два способа снять оковы подавления маны.
Первый — ответственный надзиратель может снять их по своему усмотрению. Второй — если надзиратель потеряет сознание, магия рассеется, и оковы спадут сами.
Терять сознание я не собиралась ни за что на свете, а значит, придётся снимать их самой. Но, чёрт возьми, почему?!
Щёлк, щёлк. Я судорожно нажимала на кнопку на металлической части, будто пытаясь зажечь зажигалку, но ничего не менялось. В конце концов, отчаявшись справиться со своей оковой, я уже возилась с толстым запястьем Деона.
Надзиратель.
Если не снять их, то и побег невозможен.
Надзиратель Ремони.
Его грязная от пыли ладонь была такой огромной, что я не смогла бы обхватить её и двумя руками. Когда я внезапно схватила его за руку, вцепившись в окову, его длинные, сильные пальцы, кажется, слегка напряглись.
Надзиратель.
Я так увлеклась попытками снять оковы, что даже не слышала, как он меня зовёт. Деон смотрел на меня сверху вниз и вдруг усмехнулся, словно не веря своим глазам.
Хватит ломать комедию, снимай оковы.
Но в отчаянии была я, а не он.
Деон, попробуйте снять оковы.
Возможно, магия приказа сработает. Чувствуя, как нарастает паника, я отчаянно дунула в свисток, но Деон, на которого приказ не действовал, лишь невозмутимо скрестил руки на груди.
Я же сказал.
Я приказала вам снять их!
Эти оковы можешь снять только ты.
Его любопытный взгляд впился мне в макушку. Но когда я и следующие десять минут продолжила возиться с его рукой, терпение Деона начало иссякать.
...Ясно. Значит, ты скорее умрёшь, чем снимешь оковы.
Внезапно до меня донёсся его ледяной вздох.
Я подняла голову и встретилась с его кроваво-красными глазами, напоминавшими взгляд хищника из семейства кошачьих. Они были полны холода. Он, очевидно, всё ещё думал, что я притворяюсь, будто не знаю, как снять оковы.
Что ж, тогда пойдём вместе.
Щелк. Раздался легкий звук, и то, что мгновение назад казалось ослабшим, туго натянулось. Деон резко развернулся и зашагал прочь. Кандалы на моем запястье тут же потянулись за ним.
Нас разделяло не больше тридцати сантиметров.
Куда это вы?
У высокого Деона и ноги были длинные. Не обращая ни малейшего внимания на меня, ростом ниже его на три пяди, он зашагал так быстро, что мне пришлось чуть ли не бежать следом. Вскоре я начала задыхаться.
Внизу полно заключенных. Думаю, стоит на них взглянуть.
Что?
Говорят, самое заветное желание тамошних заключенных
Он бросил на меня взгляд, полный предвкушения, и мне пришлось приложить усилие, чтобы стереть с лица застывшее напряжение.
Что, страшно?
Я молча стиснула зубы, и он усмехнулся, словно моя реакция его позабавила.
Если страшно
На этот раз его слова едва не пробили мою броню. Чтобы не расплакаться, я до боли закусила нижнюю губу — так сильно, что на подбородке, должно быть, проступила ямочка. Меня, внезапно очутившуюся в теле Ремони, захлестнула такая обида, что к горлу подступил горячий ком, но такова была реальность.
«Нужно успокоиться. Деон хочет видеть мои страдания. Единственное доступное мне в этих кандалах сопротивление
Отойдите, Деон.
Я сглотнула подступивший к горлу ком и подула в свисток. Деон разочарованно цокнул языком и шагнул назад.
Но всего на один шаг.
«Магия приказа не действует на него как следует?»
Отойдите дальше, Деон. Держитесь от меня на расстоянии метра.
Вот беда, из-за длины цепи дальше отойти не получится.
Но он и не шелохнулся. Лишь с тихим возгласом, будто у него затекла шея, взялся за затылок и медленно повернул голову.
А все-таки шея болит, когда все время смотришь на кого-то сверху вниз.
Деон не отступал. Теперь единственное, что я могла, — это контролировать его движения, чтобы он не причинил мне вреда. Но как долго? До тех пор, пока я, как он и хотел, не разревусь и не распущу сопли?
Надзиратель. Попробуй отдать другой приказ.
От его издевательского тона рука, сжимавшая свисток, задрожала.
В чем была причина? В его высоком росте? В массивном телосложении? Или в чувстве безысходности оттого, что я не могла вырваться из его тени? А может, дело было в его ленивом взгляде, который, казалось, видел насквозь мою напускную смелость? Или все дело в этих проклятых тридцати сантиметрах, что нас разделяли?
Причин для моего страха было слишком много.
...Вы ведь... вы ведь меня ненавидите, да?
Презираю.
Впервые за долгое время он согласился со мной без всяких уловок.
Если я вам так противна, могли бы просто не обращать на меня внимания.
Надзиратель. Это ты первой меня возненавидела. Но ты не была равнодушна. Напротив, ты неотступно следовала за мной, отдавая один унизительный приказ за другим.
Должно быть, его настигли дурные воспоминания. Его и без того низкий голос стал еще глуше.
И я такой же. Раз я тебя презираю, то не могу оставить в покое.
Пламя факела внезапно колыхнулось. Тень, скрывавшая пол-лица Деона, отступила, обнажив его резкие черты. У меня по спине пробежал холодок, а дыхание замерло. На его лице застыли лишь ненависть и презрение.
«Интересно, ненавидел ли меня кто-нибудь так сильно?»
Но тут же пришло осознание: меня никогда по-настоящему не любили и не ненавидели. В прошлой жизни слова и поступки родственников порой ранили, но это была скорее насмешка, чем ненависть, и скорее холодность, чем привязанность. Они не ненавидели меня — они меня отвергали.
Да. Я никогда ни с кем не была по-настоящему близка.
...Значит, — вы хотите стать таким же, как я?
Он холодно ответил на мой с трудом выдавленный вопрос: — Да.
Цепь резко дернулась. Меня силой потащило вперед, и я врезалась лбом в его твердую грудь.
...Пожалуй, лучше и впрямь стать таким же.
Его ровный низкий голос был странно искажен. Деон по-прежнему сверлил меня убийственным взглядом, но в его глазах на миг промелькнуло что-то похожее на глубокую царапину — свежую, кровоточащую рану.
«Что это сейчас было?»
Но зарождающийся вопрос утонул в оглушительном грохоте. С противоположной стороны коридора донесся звук, от которого, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Когда я поняла, что это был выстрел, мой затылок уже ударился о холодный пол.