Том 1 · Глава 45. … бьет ключом

Были ли они близняшками? Поскольку пол у них разнился, они точно родились разнояйцовыми близнецами, однако были столь похожи внешне, что я по-настоящему заинтересовалась такой удивительной игрой генов.

Казалось, я не стала единственной, кого околдовали их внешность и энергетика. Большинство моих одноклассников тут же обратили к ним взгляды. Не обращая внимания на всеобщее любопытство, близнецы продолжали преспокойненько восседать за задней партой. Их пухлые губы приоткрывались, однако расстояние между нами было столь большим, что я не могла их расслышать.

Я просто продолжала глазеть на эту картину, пока кто-то не постучал по кафедре. Этим «кем-то» оказался преподаватель, что и заставило меня отмереть.

Волосы мужчины серебрились сединой, а подборок его был четко очерчен; на меня смотрели его скрытые за стеклами очков в златой оправе глаза. На его полном морщин лице отразился гнев. Чуть позже преподаватель перестал стучать по кафедре, оглядел класс.

—Хей! — начал он полным энтузиазма голосом. — В каком веке наше поколение, по-вашему, живет, если вы расселись в соответствии с гендером? А ну, сядьте мальчики с девочками! А девочки с мальчиками! Давайте, быстрее!

После его слов, отгремевших по кабинету, ребята начали активно меняться местами. Увидев, как все они пересаживаются, я взглянула на свободное место рядом со мной.

Стул около блондинистого мальчишки все еще не был занят. Я быстро оглянулась и поняла, что свободных мест в классе больше не осталось, а потому неловко примостилась именно туда.

Именно поэтому учитель повысил на меня голос:

—Ты! Чего так смущаешься? Чего как на иголках? Расслабься!

—Эм... хорошо!

Рев учителя заставил меня изменить положение. Парень, как будто заметивший новую соседку лишь после того, как я подала голос, медленно отнял руку от подбородка и повернулся.

Его кожа была белющей, а по бледному лбу эфемерно рассыпались светлые локоны. Глаза, рассматривающие меня, лучились, что удивительно, голубизной.

Искусно выведенный прямой нос, вишневые губы (пожалуйста, помните, таково клише), ключица, видневшаяся через оттянутый воротник, длинная, как у оленя, шея – все это собиралось в одну цельную прекрасную картину.

Сияющие глянцем красные губы приподнялись в улыбке. До того я думала, по какому гендеру мне стоило к ней обращаться из-за мальчишеского комплекта школьной формы, однако сейчас все сомнения развеялись.

Девушка потянула мне свою белую ладонь. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что ее рука была схожа с моей по размеру и форме. Особа надула губы и заговорила:

—Приветик, мое имя Ли Ру Да Можешь звать меня Ру Да, или просто Ру, меня раньше так частенько звали. Выбирай, что понравится.

—Ох, привет. Я Хам Дан И.

—Хам Дан И? [First name] Дан И, а [last name] Хам? — голос ее звучал столь звонко, что по нему нельзя было определить какого пола обладатель.

Сама невозмутимость, Ли Ру Да, быстро произнесла мое имя на английском, что заставило меня неловко улыбнуться.

Мои вымученно приподнятые уголки губ выглядели довольно жалко, однако девушка не растерялась и ответила сверкающей, немного смущающей, улыбкой и потрясла наше рукопожатие. Ее необычная для Кореи активность была типична для стран вроде Америки.

Если упоминать блондинистую макушку Ли Ру Ды, ее голубые глаза, бледный цвет кожи и завлекающий голос, то сразу можно было утверждать, что она рождена стать звездой. На самом деле, несколько ребят из класса сейчас украдкой поглядывали на нас.

Я не теряла надежды, что Ли Ру Да тут же утратит ко мне интерес и вернется к разглядыванию вида из окна, но она оказалась очень разговорчивой.

—О, я из Штатов. Разве мое произношение не несколько странное? Мама учила меня корейскому, но я до сих пор очень нервничаю.

—Значит, Америка — твой родной дом?

—Неа! Мы переехали туда на мое шестилетие, поэтому я плоховато помню Корею, — Ли Ру Да пожала плечами, высунув кончик языка. Это жест показался мне очень милым.

Я пристально осмотрела соседку, и вдруг поняла, что у нее не было кадыка.

—Что-то не так, Дан И? — удивленно спросила она; ее голубые глаза широко распахнулись.

—Ох, что ж… У тебя очень светлая кожа. Аж зависть берет.

—Это комплимент?

—Конечно.

—Спасибушки! — у Ли Ру Ды было прекрасное произношение.

Я прервала диалог и оглянулась: близнецы восседали за своей партой с мрачным выражением на лицах. Несколькими секундами позже я встретилась глазами с потрясенной чем-то темноволосой девушкой. Это заставило меня повернуть голову назад и натолкнуться на Ли Ру Ду и ее ошеломляющий свей неотразимостью профиль.

Преподаватель все еще постукивал по кафедре, что-то выкрикивая, но его рев доходил до меня словно через толщу воды. Чувствуя абсолютную безнадегу, приложила руки ко лбу.

—Бооже…

Я понимала, что была причина, почему автор вдруг решила разделить меня с ребятами.

Да, ведь мне так и не удалось вырваться из оков роли «лучшей подружки главной героини»; в конце концов, мой персонаж родился, чтобы жить по соседству с Бан Е Рен. Однако, стоило ступить в старшую школу, автор решила освободить меня. Ага, теперь дошло.

Из-за этого я начала задушено смеяться.

Ли Ру Да. Голубоглазая блондинистая красотка, только переехавшая из Штатов. Девчачьи руки и ноги, изящная шея. Она казалась слишком высокой, но все сомнения убивало отсутствие кадыка.

На этом я и остановилась, ведь почувствовала себя полностью разбитой, и прикрыла глаза, коротко простонав.

Автор точно выжила из ума. С тех пор как эта особа ввела в мою повседневность «Четверых Божественных Повелителей», совершенно невозможных существ, эта новелла стала фентезийной книгой.

Тем не менее, разве прямо сейчас в эту историю не влетает с ноги девушка-скрывающая-свой-пол? Разве Бан Е Рен была недостаточно хороша, чтобы существовать как хозяйка гарема? Кроме того, автор теперь захотела, чтобы я мельтешила еще и на фоне Ли Ру Ды?

Кулаки сжались от злости, стоило глянуть в голубое небо. Именно в этот момент я, смотрящая на солнце с безудержным огнем в глазах, поклялась себе, что не позволю и этой части истории двигаться в соответствии с авторской волей.

И все же, до выпуска оставалось еще три года, а до смены класса – один. Думая об этом, я чувствовала такое отчаяние, что готова была разбить голову о парту, дабы обрести сладостный загробный покой.

Пока я лежала плашмя на парте, кто-то потряс меня за спину.

—Ох, Ру Да, — пробурчала я. — Погодь. У меня болит живот.

—Как самонадеянно для ученика проигнорировать учителя, который пишет на доске его имя?! — прозвенел над головой звериный голос; он же и заставил меня вмиг выпрямиться.

Я сумасшедше уставилась на разъяренного седовласого мужчину, стоило белому потолку перед глазами перестать дрожать. Затем опустила глаза вниз, стушевалась.

—Ох, сэр… Я извиняюсь…

—Ты извиняешься?

Как показывала практика, просьба о прощении в такой ситуации срабатывала лучше неубедительного оправдания.

Когда я отчаянно дернула головой, кивая, учитель оказался удовлетворен такой реакцией и постучал меня по голове, прямо как Ын Хен сегодня с утра. Разница была лишь в том, что парень использовал руку, тогда как учитель – свернутую в рулон бумажку.

Немного погодя он проговорил, великодушно улыбаясь:

—Временно побудешь президентом класса.

—Простите?

—Давайте-ка глянем, Хам Дан И. Я даже помню ваши прошлые школы. Ты же из средней Джи Джон, правильно, Хам Дан И?

С выражением лица полнящимся шоком я кивнула. Дело было в том, что повернуть время вспять уже представлялось невозможным.

Как только слоги «Джи» и «Джон» слетели с уст учителя, весь класс встрепенулся: ребята начали шушукаться между собой. Между тем, в щебете одноклассников иногда можно было услыхать упоминание «Четверых Божественных Повелителей», а потому я предположила, что они сплетничали.

Учитель убрал с моей головы рулон и закинул руку с ним себе на плечо. Затем он глянул на место по соседству.

—О, ты же Ли Ру Да? Родом из Америки?

—Да, сэр.

—Я говорил вам не садиться с людьми своего пола, — сказал учитель полным сомнения тоном и поправил очки в золотой оправе; Ли Ру Да немедленно ответил.

—Я парень! — голос его был весел.

—Боже, твоя внешность вызвала сомнения, но ты, несомненно, мальчик, с такой-то живостью. Ты мне нравишься: не хочешь занять пост вице-призедента?

—С радостью, сэр.

Я уставилась на преподавателя, а он, донельзя довольный, развернулся и направился обратно к кафедре. Потом повернулась к Ли Ру Де.

Я временно стала президентом, а она – моим замом? Сложившаяся ситуация ошарашивала, будто автор пыталась одурачить всех вокруг. Несмотря на то, что внутренне я вопила, на красивом лице Ли Ру Ды цвела яркая ухмылка. Девушка протянула мне свою очаровательную руку.

—Обучение в корейской школе для меня в новинку, а потому, президент, помоги мне освоиться! — сказала она, надув губы. — Давай постараемся.

—Эм… да… ага.

Я понятия не имела почему, но после столь неуверенного ответа, Ли Ру Да пожала мне руку, ярчайше улыбаясь. От этого сверкающего зрелища у меня снова разболелась голова.

В этот самый момент мне как никогда стало не хватать Бан Е Рен и «Четверых Божественных Повелителей» – тех людей, которых я однажды нарекла «самыми большими занозами в моей заднице».