Том 1. Глава 161

Брови Педрика дёрнулись из-за того, что Герцог Дэхсин отнёсся к ним как к стене:

—Я хотел бы присесть и поговорить с Вами. Это очень важно.

—Вы можете сесть там, — Дарвин махнул рукой, разрешая священнику самому выбрать место, куда он сядет. — Ваш визит внезапный, поэтому у меня не так много времени на разговор. Говорите быстрее.

Педрик был недоволен, но заставил себя улыбаться, когда вспомнил слова старейшины Дерека о том, что он должен любым способом привести Святую:

—Я думаю, Вы уже догадались зачем мы пришли. Говорят, Дайна пробудила в себе способности Святой.

—Что? — когда появилось имя «Дайна», Дарвин впервые за разговор поднял голову.

—Кажется Вы удивлены. Ваше Высочество, слышали ли Вы об экзамене, который она сдавала в Храме несколько дней назад?

—К чему Вы клоните?

—Как известно, Вашему Высочеству, Святая должна быть в Храме. Прошло некоторое время, однако мы требуем вернуть Святую Дайну.

Хоть священник говорил вежливо, это заставило Дарвин усомниться в собственных ушах.

Герцог скомкал документы, которые просматривал:

—Я не понимаю о чём Вы, — его глаза ярко сверкнули.

Педрик вздрогнул от тёмно-зелёного свечения глаз Герцога, но не сдался:

—Я всё уже сказал. Разве Вы не забрали Святую из нашего Храма? Мне с самого начала показалось довольно странным, то, что Вы собрались выкупить это кроткое дитя, — продолжая разговор, Педрик вспомнил сцену, произошедшую в саду, и с недовольством сжал губы.

—… кроткое дитя, — скрестив ноги, Дарвин серьёзно размышлял, не перерезать ли горло этому священнику прямо сейчас. — Это ребёнок, которого я уже привёл в свою семью. Вы думаете, что можете забрать её также легко, как отдали?

—Я знаю, что Дайна сама осознала в себе пробуждение Святой, поэтому я верю, что вы знаете об этом. Она принадлежит нашему храму, поэтому, пожалуйста, верните её нам. В последнее время мы сталкиваемся с большими трудностями.

Это была речь, в которой человек рассматривался лишь как предмет.

Губы Дарвина, терпение которого было на пределе, плотно сжались:

—Вот как? Столкнулись с большими трудностями?

—Да. Не знаю, как Вы догадались о её силе… Однако Ваше Высочество выкупил её всего за миллион эрин, а это неприемлемо, — думая, что их с Герцогом разговор идёт в нужном русле, священник Педрик довольно улыбнулся.

Не в силах выслушивать подобное, Дарвин поставил на пол ранее скрещенные ноги и с силой ударил по столу.

Крак! – стол с громким треском разлетелся на куски.

Документы и письменные принадлежности, а также куски стола, разлетелись в стороны, а в воздух взлетело облако пыли, погружая кабинет в хаос.

—Ваше Высочество! — изумлённый, Бен и рыцари, ожидающие в коридоре, в бежали в кабинет, но Дарвин поднял руку, останавливая их.

—Великий Герцог Дэхсин! Что Вы делаете?! — растерянные, Педрик и Эдвин вздрогнули от опасной ауры, исходящей от Дарвина.

—Что я делаю? Я просто защищаю свою дочь, — Дарвин, который на этом не остановился, обнажил меч, который был рядом с ним.

Обнажение меча перед священниками было равносильно объявлению войны Храму.

Ситуация становилась всё более и более напряжённой, и паладины Храма, и рыцари Герцога держали в руках мечи.

В одно мгновение офис зазвенел от напряжения.

—Все, слушайте меня внимательно, — посреди этого голос Герцога, переполненный гневом, звучал словно рёв льва. — Не Дайна, а Эстер. И она не Святая, а моя дочь!

—Ваше Величество! Не делайте этого!

Не слушая других, Герцог без промедлений шагнул вперёд и взмахнул мечом.

Без малейших колебаний левая рука Педрика была отрезана так, словно была редиской.

Это был истинный облик Дарвина, прозванного демоном-убийцей на поле боя.

Когда все замерли, Эдвин прыгнул между ними:

—Н-нужно прикрепить обратно… — соединив руку с местом, где она была отрублена, священник поспешно влил в Педрика всю святую силу, что была у него.

Благодаря быстро предпринятым действиям, кровотечение мгновенно остановилось, а рука исправно функционировала, однако Педрик, который чуть не лишился руки, был в не себя от гнева:

—Что Вы… Что Вы такое творите, чёрт побери?!

—Если ты ещё раз скажешь такое о моей дочери… — Дарвин посмотрел прямо в глаза Педрику и его зрачки расширились от ярости. — Я объявлю Храму войну.

Эдвин, рассерженный тем, как Герцог обращается со священниками, недовольно посмотрел него:

—Мы посланники Храма. Как только мы вернёмся в Храм, я сообщу о Ваших действиях, которые будут расценены как враждебное отношение к Храму.

—Не волнует. Говорите, что хотите. Даже не мечтайте забрать Эстер, — закончив говорить, Дарвин приказал вышвырнуть этих двоих.

Прибывшие с ними паладины и священники, также были изгнаны.

Взгляд Педрика, которого вышвыривали, не дав даже должным образом привести себя в порядок, горел яростью:

—Мы заставим Вас пожалеть о Ваших действиях, каким бы сильным Вы ни были. Как Вы смеете поворачиваться к Храму спиной из-за подобного ребёнка?

—Замолчите. Вы, должно быть, сошли с ума, когда Вам отрубили руку!

Педрик, крайне разозлённый, и Эдвин, испуганный, действиями Герцога направились обратно в Храм.

Естественно, слова священников никак не изменили настроя Дарвина:

—Они продолжают творить безумные вещи.

—Кажется, они продолжают верить, что сила Храма защитит их.

—Я бы предпочёл, чтобы эта война развязалась. Чтобы стереть их в порошок.

—Да. Это было бы замечательно, — Бен, что собирался ранее остановить Герцога, тоже крайне рассердился на слова Педрика, который перешёл черту.

—Работа… Больше не возможно, поэтому я пойду.

Стол был сломан, поэтому работа была невозможна.

Дарвин сходил к детям и, обняв каждого из них, направился в Императорский дворец.

Когда через несколько дней Герцог Браон так и не появился в Храме, Рабьен была перемещена из своих комнат в темницу.

Рабьен, которая теперь находилась не в уютной комнате, а в холодной камере темницы с одним матрасом, была крайне растеряна.

Стоило сесть на тюремную кровать, как она издавала противный скрип. Лежать на ней также было невозможно. У Рабьен болела спина и она не могла нормально спать.

—Выпустите меня! Это не моё место!!!

Оказавшись в темнице, девушка использовала злость и отрицала реальность, однако никто так и не пришёл спасти её.

Лишь жрицы приходили и приносили ей еду для каждой трапезы.

—Подождите! Мой отец ещё не связывался с Вами? Что случилось с Первосвященниками? Что совет старейшин решил сделать со мной? — унизившись, Рабьен подбежала к жрице, что принесла еду, и, просунув руку сквозь прутья, схватила её за одежду.

—Мне очень жаль, однако я ничего не знаю. Мне запрещено разговаривать с Вами, — вот только жрица отреагировала крайне холодно и покинула темницу.

Когда её так проигнорировали, лицо Рабьен залилось краской.

«Должно быть, отцу ещё не рассказали эту новость. Но что с похищением? Они потерпели неудачу?

Я думала, что все проблемы будут решены, если нам удастся похитить Эстер.

Но, судя по тому, что я всё ещё заперта здесь, что-то пошло не так.»

Встревоженная, Рабьен грызла ногти, когда кто-то вошёл в темницу.

—… Халид? — глаза девушки заблестели, когда она увидел, что вошедшим был Халид?

Даже когда Рабьен была заперта в своей комнате, к ней никто не приходил, не говоря уже о темнице.

Хоть она больше не являлась Святой, Халид был единственным человеком, кто пришёл к Рабьен.

—Привет. Ты не представляешь, как я счастлива, что ты пришёл. Ты можешь рассказать, что происходит снаружи? О моём отце? — девушка ласково улыбнулась, думая, что Халид единственный, кто собирается помочь ей.

—Кажется, Герцог Браон не собирается приезжать.

—Невозможно… Ему же рассказали новости обо мне?

—Да. Я видел, как из Храма несколько раз отправляли посланника к Герцогу, однако, похоже, он недавно покинул особняк и куда-то ехал.

—Чушь, — растерянная, Рабьен закусила губу и сделал круг по камере.

«Если он знает, что я больше не Святая и бросил меня… Это же не правда? Нет, не может быть. Я должна увидеть отца,» — выражение Рабьен стало жёстким, когда она вспомнила отца, что всегда говорил, что она должна стать Святой.

—Халид, ты должен мне помочь. Просто выведи меня отсюда, — Рабьен решила, что ей нужно выбраться из Храма и лично встретиться с отцом. — Ты всё ещё паладин, поэтому сможешь тайно вывести меня. Правда?

Однако ответ Халида был крайне холодным:

—Почему я должен делать это?

—Ты!.. Разве ты здесь не для того, чтобы помочь мне?

—Нет.

—Эй, зачем тогда ты пришёл? Ты хотел увидеть меня такой?

—Мне просто нужна правда. Что было в том флаконе, который Вы дали мне тогда?

В одно мгновение глаза Рабьен расширились и она отвела взгляд в сторону.

—Если это был яд, то Вы пытались навредить Кронпринцу. Если Вы и правда сделали это, то Храм окажется в ещё более плохом положении.

—Ты доставил его прямо Принцу Дэймону. Что ты сделаешь, когда узнаешь правду? Ты думаешь, что тебе сойдёт это с рук?

—Я не собираюсь сбегать. Если это действительно был яд, я пойду прямиком в Императорский дворец и скажу правду.

—Ты псих? В тот момент, когда ты скажешь это, твоя жизнь закончится. Ты не сможешь оставаться паладином! Ради чего ты собираешься пожертвовать всем?! — Рабьен непонимающе смотрела на Халида.

—Это не жертва. Если ты согрешил, то должен заплатить за свои грехи. Без этого я не смогу смотреть в глаза Богине Эспитос, когда окажусь с перед ней. Я всё ещё, поклоняюсь ей.

—… всё не так. То, что я дала тебе, было святой водой.

—Я уже видел правду на Вашем лице. Ответ получен.

Халид пришёл в темницу, чтобы поговорить с Рабьен и увидеть её реакцию.

Услышав, что Рабьен отравила предыдущую Святую, он предположил, что она могла сделать то же самое.

Рабьен, загнанная в угол, отреагировала куда острее обычного, поэтому Халид был уверен в ответе.

—Даже если это был не яд, нет ничего плохого в том, чтобы быть осторожным.

—Халид, пожалуйста, не делай этого. Только не ты. Для чего я жила? Все говорили, что я буду Святой. Разве это моя вина?!

Халид с грустью посмотрел на сломленную Рабьен, которая кричала отчаянно и зло.

—Не все такие, как Вы, — сказав это, Халид ушёл.

—Невозможно. Что-то случилось с отцом. Я уверена, что он придёт спасти меня. Он придёт, — с пустым взглядом, Рабьен опустилась на матрас, постоянно повторяя себе, что отец спасёт её.

На следующий день.

Это был день, когда должна была состояться встреча великих семей.

Дарвин прибыл во дворец не через главные ворота, следуя за рыцарем, посланным Императором для его сопровождения.

Также было и с другими главами семей.

Всех их проводили в самый старый Императорский сад, доступ в который был ограничен.

—Проходите, — Император, неторопливо проводивший время в саду, махнул, заметив Герцога Дэхсин.