Том 1. Глава 37
Элиас тут же бодро вскочил на ноги и теперь сверкал глазами, свирепо глядя на старшего брата.
Это еще что, брат? Ты с утра пораньше свихнулся? Что это за нелепое, напрочь лишенное вкуса обращение?
Тебе бы подтянуть родной язык, скудоумный братец. Разве это ошибка
Пока Элиас стоял с отвисшей челюстью и выражением лица, которое и описывать-то неловко, я молча села на свое место. Рэйчел, которая, кажется, уже пришла в себя и хитро подгребала к своей тарелке зажаристую корочку индейки, бросила мимоходом:
У среднего братика сейчас лицо очень страшное.
Хлоп!
Элиас тут же с шумом закрыл рот, скрестил руки на груди и подозрительно уставился на меня. Если точнее, он переводил взгляд с меня, откладывающей листок со списком на край стола, на Джереми, который с хихиканьем и самым невозмутимым видом потрошил тыквенный пирог.
Признавайтесь, — о чем вы двое сговорились за моей спиной?!
Сядь на место, бестолковый брат. Когда старшие едят, полагается сидеть смирно и ждать.
...
Стараясь не обращать внимания на жалкий вид Элиаса, который уселся, бормоча под нос что-то вроде "интересно, что ему опять перепало", я негромко произнесла:
Послушай, наш надежный старший сын.
Говорите, матушка.
Джереми, откусив разом огромный кусок пирога, зажевал его с аппетитом и посмотрел на меня. Я на мгновение замешкалась, а затем помахала листком в руке.
Я тут подумала, не отправиться ли нам всем вместе в небольшое путешествие? Что наш старший сын об этом думает?
Путешествие? С чего вдруг? Куда? И что там смотреть?
Список довольно внушительный... Для начала знаменитые горячие источники, а еще
Эй, минуточку! Почему такие важные вопросы вы обсуждаете только вдвоем?! Я тоже тут, я тоже! Это что, дискриминация по старшинству?!
Средний братик, папа говорил, что за столом кричать нельзя...
Кому бы мычать, коротышка!
Элиас, как можно называть брата коротышкой? Прекрати и тоже посмотри. Выбери, куда бы тебе хотелось.
После моего укоризненного замечания Леон торжествующе показал Элиасу язык, а тот, ворча, придвинулся, чтобы заглянуть в список. Точнее, попытался заглянуть.
Ну-ка посмотрим... Ого, и кто это всё записывал?
Да дай и мне глянуть! Не жадничай, ты, жадное создание!
Ой, кажется, где-то собака затявкала.
Одной рукой придавливая рыжую макушку Элиаса, а другой высоко подняв листок, Джереми какое-то время задумчиво изучал записи, после чего издал звук, похожий на свистящий вздох.
Кроме гладиаторов, ничего особо не цепляет. Сплошные места для благородных дам и девчонок.
Ага, так и знала. Ну, тогда на этом и закончим...
Нет, поехали.
Ты же сказал, что тебя не цепляет?
Прошу прощения, сорвалось с языка. Умоляю простить мою дерзость со всей широтой вашей души. Кстати, а что такое горячие источники? Никогда там не был.
Это когда забираешься в горячую воду, плаваешь там и играешь. Так в энциклопедии написано, которую мама купила,
Прямо в одежде?!
Нет, говорят, надо всё снимать.
Э-э?! Это еще что такое?! Что за дикая мода, мужчины и женщины должны быть раздельно...
Там написано, что для каждого пола всё отдельно. Средний брат странный...
Оставь его. Он всегда такой. Мама, а мне можно взять мои туфли?
Конечно, дорогая. Мы там и новых накупим...
Да почему вы все меня игнорируете?! Что вообще за атмосфера такая?!
После громогласного рыка маленького рыжего льва в столовой на миг воцарилась тишина. Пока я и близнецы удивленно хлопали глазами, Элиас, видимо, сам смутившись своего крика, неловко моргнул и посмотрел на виновника этой странной обстановки — на Джереми.
Это было не самое мудрое решение. Старший сын молча отложил нож, вытер рот салфеткой и угрюмо произнес:
Ты сейчас что, на меня прикрикнул?
...Да нет, я просто задал вопрос нашей глубокоуважаемой попечительнице.
Нет, ну вы посмотрите на него! Мало того, что он манер не знает, так еще и за столом орет? А ну, иди сюда. Давненько мы с тобой не "разминались".
Не-не-не, нет! Не подходи! Не приближайся ко мне, ты, чудовище!
Пока Джереми пытался поймать Элиаса и применить к нему какой-нибудь болевой прием, я сделала вид, что ничего не замечаю, и спокойно доела завтрак вместе с близнецами, запивая его молоком.
К тому времени, как мы вышли из столовой, эти двое уже сцепились и с грохотом умчались на верхний этаж, несясь по длинному коридору. Вслед за этим послышался резкий хлопок закрывшейся двери, и из-за нее раздался торжествующий голос среднего сына, нашедшего убежище:
Черт подери, брат, ты когда вырастешь
Ты сейчас что, дверью перед моим носом хлопнул?! Открывай. А ну открывай, живо!
Вовсе нет! Она сама захлопнулась! И вообще, это моя комната!
Бам-бам-бам-бам!
Говорят, детей нужно воспитывать в строгости? В итоге в тот день дверь в комнату Элиаса пришлось заменить на новую. Оставалось только диву даваться, как можно было в щепки разнести такую прочную конструкцию.
Так или иначе, пока в течение трех дней верстался план поездки, я заранее разгребала горы документов и по отдельности проверяла каждое из прилетевших отовсюду новогодних поздравлений. Я была немного удивлена — их оказалось гораздо больше, чем я помнила.
Судя по результатам долгого изучения, после недавнего суда в аристократических кругах началось брожение, разделяющее всех на "партию дворян" и "партию императора". Стоит заранее посочувствовать императорской семье, которой и без того хватает головной боли с противостоянием церкви. Да и себе тоже. Эх.
Это еще что?..
Среди бесчисленных открыток затесалось письмо из императорского дворца. Точнее, на нем стояла печать не с орлом — символом императора, а с лебедем — знаком императрицы. Чтобы сама Элизабет прислала мне поздравление?..
Охваченная подозрениями и дурными предчувствиями, я тут же вскрыла сияющий белый конверт. И просто лишилась дара речи от содержимого.
"Как-нибудь загляните на чашечку чая. И не обольщайтесь
...Да-да, конечно, Ваше Величество. Я и так об этом знала, но ваша последовательность просто поражает. Цокнув языком, я развернула следующее поздравление — от семьи герцога Нюрнберга. Письмо было от герцогини. Насыщенно-синяя бумага в черном конверте навевала ощущение прохлады.
"Я восхищена вашей смелостью. Я тоже попробую набраться храбрости. Доброго вам завершения года".
Не знаю уж, о какой храбрости речь, но если эта хрупкая женщина решила приободриться, то это к лучшему. Так ведь?
Только когда я бегло прочитала все письма и отправила ответы, у меня появилось чувство, что дела действительно завершены. Наконец-то эта короткая, но бурная зима подошла к концу.
Столько всего произошло. Если я когда-нибудь умру — ну, то есть по-настоящему умру и встречусь на том свете с мужем — мне не хватит и целой ночи, чтобы пересказать ему события этой зимы. Хе-хе, надо будет всласть похвастаться. Сказать, мол, я, между прочим, женщина, в которую на миг влюбился сам наследный принц!
Глубокоуважаемая матушка. Я тебе совершенно искренне говорю: твоя проблема в том, что ты слишком много переживаешь.
Ой, напугал! Я вздрогнула и обернулась — в приоткрытую дверь кабинета просунул голову мой старший сын и вальяжно заулыбался. Ишь ты. Неужели я выглядела такой обеспокоенной?
А твоя проблема в том, что ты переживаешь слишком мало.
Ну должен же хоть кто-то из нас соблюдать баланс? Что ты там читаешь?
Ну, если вкратце, я пыталась искренне ответить на все эти пустые любезности.
Ого, как много. Мне кажется, или среди этих писем затесалось парочка любовных?
А что, ты бы этого хотел?
Я прищурилась, глядя на него, и его темно-зеленые глаза озорно блеснули.
Да нет. Разве что появится кто-то, кто будет от тебя без ума...
То есть, если такой человек появится, тебе будет всё равно, кто он?
Ну, неважно, нравится он мне или нет. Всё будет зависеть от того, как этот тип будет с тобой обращаться.
"Как будет обращаться?" Я слегка наклонила голову, и тут во мне проснулось желание подразнить его. Я расплылась в такой же ухмылке, как у него.
Значит, если он будет плохо со мной обращаться, ты его не примешь? Как это мило с твоей стороны.
Чего уж тут милого. Если такой объявится...
Старший сын негромко цокнул языком, почесал золотистую макушку и снова широко осклабился.
Я ему ноги поотрываю.
Я молча посмотрела на это "чудо", а затем подняла руку и хорошенько огрела его по спине. Раздался преувеличенно страдальческий вопль.
Доброго пути.
Берегите себя в дороге, госпожа.
Счастливого пути, госпожа. Мы будем верно охранять наш дом.
Под напутствия верного дворецкого, экономки и капитана рыцарей я — впервые за обе жизни — отправилась в путешествие вместе с детьми. Столько всего я пробую впервые! Но раз детям нравится, то и слава богу...
Я сяду у окна! Всем разойтись!
Кто первый сел, того и место, моя любимая сестренка, которую так и хочется придушить в крепких объятиях.
Мама! Средний брат мне угрожает убийством!
Мама, мама, меня сейчас вырвет.
Ха-ха-ха! Я же говорил: зачем ты читаешь в карете, тупой коротышка? В путешествии главное...
Средний брат, уйди, я сказала! Это мое место!
Да черт, Рэйчел, почему ты только ко мне цепляешься?! Я что, самый крайний...
КТО-О это тут смеет так по-хамски орать в присутствии нашей величественной матери?! А ну все заткнулись, я спать хочу!
...Мама, старший брат страшный.
...Кажется, легкой прогулки не получится. Ох, судьба моя горькая.