Том 1. Глава 78
Всё равно все вокруг подняли такой шум из-за того, чего мы даже не совершали... Знаешь, я уже начинаю думать: а не сделать ли нам всё именно так, как они трезвонят? Хуже-то уже не будет.
И это тот урок, который ты вынес из всей этой истории?
На вопрос друга Джереми не ответил. Вместо этого он сердито уставился на своего товарища и соперника, который, вопреки статусу наследника герцогства, сидел на заборе в весьма развязной позе.
«Везучий ублюдок».
Неловкость, ненадолго возникшая между ними после турнира на мечах, давно испарилась без следа.
В поединке чести должен был участвовать я. Никогда не думал, что настанет день, когда я буду завидовать твоему положению.
Слова звучали шутливо, но на душе у него было паршиво. Чувствовал ли он себя когда-нибудь настолько беспомощным? Проклинал ли когда-нибудь так сильно их с Шури юридический статус «матери и сына»? Его до безумия снедала зависть к другу, который смог занять его место в деле, где сам он был бессилен, но в то же время, как ни парадоксально, он не мог не чувствовать благодарности.
И что, уверен, что победишь?
На этот полный сарказма вопрос Нора не ответил. Вместо этого он пожал плечами и сменил тему.
Лучше расскажи еще раз про ту птицу, что в последний момент вызвалась быть свидетелем. Что там было с колье?
Я же говорю: этот конченный прислал Шури бриллиантовое колье с орлом. Если бы вчера расклад не изменился из-за поединка чести, он, видимо, собирался выйти в роли «тайного возлюбленного» и заделаться её черным рыцарем...
Джереми бормотал это сквозь зубы, и хотя лицо его оставалось на удивление спокойным, темно-зеленые глаза полыхали, сдерживая кипящую внутри ярость.
...Если этот придурок хоть как-то причастен к тому, что случилось...
Ну, вряд ли. Чтобы этот птенец мог так беспардонно вмешиваться в дела Церкви
Что само по себе смехотворно. Представляю, как ему сейчас обидно.
Еще бы не смехотворно. Видимо, все они решили, что нуна покорно поплывет по течению.
Верно подмечено. И те, кто стоял за организацией Священного суда, и те, кто пытался использовать ситуацию в своих интересах, и даже те, кто безмятежно наблюдал со стороны, прикидывая, как обернуть всё к своей выгоде — все они сильно заблуждались.
Что будет, когда те, кто считал себя гроссмейстерами, ведущими партию на шахматной доске, осознают, что на самом деле они лишь одни из многих фигур?
Проклятье, как они посмели недооценивать нашу Шури. Плевать, Церковь это или Император
О-о, какие трогательные намерения. Значит, для начала мне придется завтра как следует со всеми расквитаться.
Кстати, об этом... Ты-то сам как? В твоем доме всё нормально?
Благодаря неожиданному и единоличному заявлению Норы, дом Нюрнбергов — хочет он того или нет — оказался втянут в шторм, идущий в лобовую атаку на Церковь бок о бок с домом Нойванштайн. Если Нора проиграет завтрашний поединок рыцарю Церкви — это беда, но если он победит — последствия станут окончательно необратимыми.
Что, внезапно совесть замучила?
На этот издевательский вопрос Джереми ответил с видом верного рыцаря, превыше всего ставящего узы дружбы:
С чего бы мне извиняться, если ты сам в это влез? Я просто за твою семью переживаю... ну, как бы это сказать...
Переживаешь, не давят ли они на меня? Шум подняли знатный, конечно, но раз уж каша заварена, что теперь делать? Будем за одно, раз так вышло.
Да уж, лицо твоего отца в тот момент стоило увидеть. Ты, случаем, не сделал всё это просто ради того, чтобы подгадить ему?
Ну, не без этого. Зрелище было действительно захватывающее.
Попытка устроить «охоту на ведьм» для одной молодой вдовы привела к тому, что Лев и Волк внезапно вступили в союз, так что у Святого Престола теперь прибавится головной боли. Как и у всей остальной аристократии.
Хотя Джереми и Нора, два молодых наследника, и считались восходящими лидерами оппозиции, они никогда не выступали инициаторами чего-то глобального. В какой-то степени их фракцию можно было списать на обычные «дружеские игры». К тому же, три года назад церковь сама поспособствовала ослаблению своего влияния.
Однако если между двумя домами возникнет реальный союз, ситуация в корне изменится. Текущее положение дел может перевернуться с ног на голову, поэтому завтра немало людей будет втайне молиться о поражении юного Нюрнберга.
Размышляя об этом, Джереми оперся локтями о забор и пристально посмотрел в синие глаза друга и соперника.
Как только это закончится, мне нужно кое-что сделать...
Судя по тону, ты даже не сомневаешься в моей победе.
Что за бред ты несешь? Ты — я тебе не прощу.
Джереми умудрился одновременно и похвалить друга, и вознести самого себя еще выше. Нора ответил на это лишь взглядом, полным насмешки. Джереми, стараясь не замечать этого взгляда, продолжил:
В общем, я собираюсь...
Что, помочь тебе приструнить того птенца? Или найти того, кто стоит за всем этим, и разделаться с ним? Всегда пожалуйста...
И то, и другое. Но есть проблема и посерьезнее.
Джереми, заговоривший в несвойственной ему замявшейся манере, снова опустил свои золотистые ресницы. Нора в ответ невольно вскинул густые брови.
Ты чего это вдруг заскромничал? Если решил, что пришло время идти ва-банк и сделать первый шаг...
Я о словах виконтессы Игхёфер.
Джереми, который на удивление не вспылил, а спокойно продолжил, добавил с сомнением в глазах:
Как думаешь, в ее словах есть хоть капля правды?
Нора какое-то время пристально смотрел на друга, а затем покачал головой.
Откуда мне знать? Тебе виднее. Разве не осталось слуг, которые были в доме в то время? Дворецкий, например.
Похоже, они не знают деталей. Но мне хочется разузнать всё более определенно. У меня такое чувство, что за всем этим что-то кроется, но я никак не пойму, что именно.
...
Помнишь то бриллиантовое колье? Шури снова бродила в состоянии лунатизма и держала его в руках. Так я о нем и узнал. Когда я спросил, откуда оно, её реакция была... очень странной.
Странной?
Да. Казалось, будто в тот момент она видела не меня, а кого-то другого... Никогда не видел, чтобы она так путалась в словах и оправдывалась. В какой-то миг она стала похожа на жену, которую застукали за интрижкой.
Джереми с силой сжал кулаки. Глядя на него, Нора тоже посерьезнел.
Я думаю, Шури не просто делает вид, что ничего не было, а действительно не помнит того, о чем говорила виконтесса. Поэтому я хочу во всём разобраться.
Даже если это касается твоего отца?
На этот короткий, но полный смысла вопрос Джереми глубоко вздохнул и кивнул:
Именно поэтому я и хочу всё выяснить... Был ли мой отец на самом деле тем человеком, которым я его считал.
Ты можешь об этом пожалеть.
Мне плевать. Так что ты... — Завтра ты обязан победить.
Мог бы и не напоминать, я и сам собираюсь всё сделать как надо.
Судебный поединок чести против Церкви проводится на тренировочном поле святых рыцарей в Сакросанте. Поскольку этот бой должен был определить дальнейший расклад сил в империи, трибуны, забитые до отказа, окутывало напряжение куда более суровое и торжественное, чем на обычном турнире.
Папа и император, восседавшие на возвышении, коллегия кардиналов и остальные зрители, а также святые рыцари, охранявшие периметр, — у всех были похожие лица. Лица людей, изо всех сил пытающихся скрыть волнение.
С самого утра меня не покидало ощущение какой-то оглушенности, будто я была пьяна. Единственное, что я чувствовала отчетливо — это тепло руки Джереми, который сопровождал меня.
Мне было всё равно, как на нас смотрят окружающие. Точнее, именно потому, что я знала об их взглядах, я держалась к нему еще ближе. Нашим видом мы заявляли: «Какие бы фантазии вы ни строили и какую бы ложь ни сочиняли, нам всё равно».
В любом случае, я обязана была смотреть этот поединок не отрываясь. Не только потому, что была подсудимой, но и потому, что это был мой долг перед Норой, который вызвался защитить меня.
Леди Нойванштайн.
Наши места находились в самом первом ряду. Совсем рядом сидели представители семьи Нюрнберг. Герцогини не было видно — видимо, она решила, что не вынесет этого зрелища.
Я ожидала встретить полные упрека взгляды, но все они упорно смотрели только вперед. Впрочем, даже если их втянули в это против воли, теперь, когда ставки сделаны, им было трудно открыто выражать недовольство.
Герцог, спокойно поприветствовавший меня, выглядел крайне подавленным. Наверное, его терзала мысль о том, что его единственный сын может сегодня погибнуть. Этот страх жил и во мне. Если с Норой сегодня что-то случится, то...
Я какое-то время смотрела в его глаза, так похожие на глаза Норы, а затем, поддавшись порыву, вложила в его руку вещь, которую прихватила с собой. Джереми взглянул на меня с недоумением, но не стал при всех допытываться, что это. Герцог же в замешательстве склонил голову.
Маркиза?..
...Обязательно посмотрите. Хоть когда-нибудь.
Это было всё, что я могла сказать. У меня возникло сомнение, правильно ли я поступаю, но другого подходящего момента могло и не представиться.
Не думал, что перед отъездом увижу такое редкое зрелище. Вот он
Этот комментарий, произнесенный легким, но не кажущимся дерзким тоном, принадлежал принцу Али-паше, сидевшему прямо за нами. Иноземный принц, приехавший на празднование годовщины основания Империи и ставший свидетелем череды небывалых событий, относился ко всему происходящему как к захватывающему представлению, не особо вникая в суть церковного суда.
Я была благодарна ему за это спокойствие, понимая, что оно возможно лишь потому, что он из Сафави. Принц страстного островного государства, который, хоть и исповедовал ту же веру, был куда более свободолюбив, чем жители нашей Империи, живущие под самым боком у Святого Престола.