Том 2. Глава 205
Да и жить так было всё равно что не жить вовсе…
Пусть она и прозябала в беспамятстве, едва цепляясь за жизнь, время неумолимо текло, и в конце концов подошёл срок занять предначертанный пост верховной старейшины. И вот, когда она впервые спустилась в подземелье, чтобы исполнить свой долг и принять заботу о Прасти, её взору открылись лишь четыре его фрагмента. Только тогда до неё дошло.
Куда же делся тот единственный, что она проглотила первым? Она вкусила его и с его помощью дала жизнь ребёнку. Если бы дитя умерло, Прасти непременно вырвался бы наружу, разбив печать прямо на месте.
Однако мир пребывал в полной безмятежности. Словно её трагедия была пустяком, не стоящим внимания.
И с того самого мгновения эта мысль стала её единственным светом.
Я поняла, что мой ребёнок жив.
Ася изо всех сил сдерживала слёзы. Частицы чувств, охвативших Раенку в тот момент, когда она впервые осознала, что дитя может быть живо, обрушились на Асю удушливой волной. Неверие перед лицом чуда, страх, радость, чистый восторг…
Я искала его как безумная. Думала, мне достаточно лишь того, чтобы он был жив. …Но всё оказалось не так.
Затем медленно, разрастаясь, подступила лютая ненависть.
Последней вестью о моём ребёнке было то, что на него напали человеческие разбойники и уволокли на невольничий рынок.
Но… но неужели из-за этого нужно было развязывать войну?! В войне ведь гибнут не только люди! Ваши эльфы тоже…
А чем эльфы лучше? Они ведь знали, как я ищу дитя, но так ничего и не рассказали. Всё знали, но обманывали меня и вышвырнули моего ребёнка в этот мир!
Как они могли выгнать младенца, которого она даже не успела прижать к груди?
Она знала, что эльфам Ноктис с самого начала была не по нраву её связь с человеком. Знала, насколько тяжким проступком казалось рождение полукровки у будущей верховной старейшины.
Однако, глядя, как она бьётся в корчах от горя и отчаяния из-за утраты дитя, они так и не обмолвились, что ребёнок жив.
Они твердили, будто младенец скончался и предан земле, и лишь безучастно наблюдали, как она проливает слёзы перед фальшивой могилой, где не было ни единой косточки.
С той секунды, как Раенка узнала, что ребёнок может быть жив, она копила поленья для костра ненависти к эльфам, а когда следы сгинувшего на работорговом рынке дитя потерялись окончательно, она розжигом поднесла к ним пламя.
Война стала прекрасным средством.
Ну что ж, я и вас вышвырну в этот мир. Толкну в кровавую реку.
С этой мыслью она снова проглотила Прасти. Загадав, что в тот миг, когда она сгинет в этой жуткой ненависти, Прасти расцветёт во всём своём смертоносном величии.
Всё шло так хорошо… А потом, то ли из-за Прасти, я само собой всё поняла.
Да что…
Голос Раенки, внезапно пустившейся в откровения, изменился. Это был уже не человеческий голос, а дикий, фальшивый звук, будто кто-то дул в сломанную флейту.
Пёрышки Пиби и Кайроса взъерошились ещё сильнее.
Она ненавидела людей, ненавидела эльфов Ноктис. А теперь воспылала ненавистью и к духу, который явился слишком поздно.
Вот почему перед самым рождением человеческой души, предназначенной для связи с Великим духом, она отослала её прочь, чтобы Великий дух не смог распространить своё влияние на мир людей, а в пустовавшую оболочку вживила Прасти и призвала иную душу. Сила Прасти позволила ей совершить подобное.
Миру не бывать единым, а духам и людям вечно жить порознь.
Так же, как прошла и её собственная жизнь.
Так ты и Прасти сеяла где попало ради этого? Чтобы просто погубить весь этот мир?
Даже очищая фрагменты Прасти, они до сих пор не могли выйти на исток именно потому, что намерение и цель оставались туманными.
Ася мельком глянула на столик, стоявший между ней и Раенкой. На нём одиноко покоилась павлова, похожая на забытую вещь, и полностью остывший чай с молоком «Против войны». И то и другое она готовила с душой.
«Если заставить её съесть хоть кусочек, чтобы хотя бы остановить рост Прасти, который она поглотила…»
Что?! Прямо сейчас? Так внезапно? Постой, да как проглоченное может расцвести…
В то же мгновение из пола прямо за спинами Карно и Аси взвились чёрные корни, устремившись точно к Асе. Раенка просто отвлекала их внимание, выигрывая время для атаки.
Едва Карно вытянул руку, намереваясь отмотать время наступающих корней, как Кайрос в спешке взмыл в воздух.
Чего-о?!
Ася изумилась даже сильнее Карно и уставилась на Кайроса. Карно же, вместо того чтобы переспрашивать, бросил попытки использовать силу духа, махом обнажил меч и принялся вручную рубить древесные побеги.
<Древесина, порождённая Прасти, имеет срок жизни, подвластный вовсе не человеческому ходу времени!> — с сокрушением изрёк Кайрос.
Услышав это, Ася хладнокровно огляделась по сторонам.
Нападавшие сзади корни Карно удерживал вполне уверенно, а впереди лишь сидела с отрешённым видом старая эльфийка, чей лик на глазах покрывался древесной корой.
Ася, осторожно!..
И-я-я-я-а-а-ат!
Приняв решение, Ася с боевым кличом оттолкнулась от земли и рванула вперёд.
Едва Ася схватила поднос с павловой и вознамерилась впечатать десерт прямо в лицо старейшине, как одна из ветвей с ходу сгребла её за лодыжку. Следом другой побег мёртвой хваткой сжал её руку.
Павлова с сочным шлёпом рухнула на пол, всё произошло в считанные мгновения. Ася во весь голос закричала, сгорая от досады:
Да съешь ты хоть кусочек!
Ты сейчас о чём вообще думаешь?!
Не успела павлова опуститься на землю, как подоспевший сзади Карно срубил сжимавший Асю побег, а последний шип, метивший прямо в её сердце, принял на собственную руку.
Раенка, с изумлением наблюдавшая за выходкой Аси, тихонько улыбнулась.
Её слова прозвучали так, будто теперь это было невозможно. И в то же время, будто ей стало совершенно всё равно.
В моих планах на жизнь не было столь бурное рукоприкладство, с чего всё так обернулось-то…
Ты же сам говорил, что я только плесенью покрываюсь…
Пиби, ещё недавно искавший защиты у Карно, впервые получил от Кайроса тумака и бессильно пискнул. Ася, сидя на полу в объятиях Карно, перевела дыхание и посмотрела снизу вверх на Раенку.
Кончики ног Раенки, сидевшей на ложе, уже превратились в бесформенные древесные корни, а опушенные руки больше не двигались. Она наполовину вросла в древесный ствол, принявшийся обвивать её тело.
Из-за густых клубов поднявшейся пыли в обители верховной старейшины Раенки почти ничего не было видно.
Ваше высочество! Ваше высочество!
Встревоженно закричал Ивен. Ему твердили, будто они идут лишь поговорить, и он ума приложить не мог, почему здание вдруг принялось рушиться. В то же мгновение подоспели обеспокоенные эльфы и Тарией.
Госпожа Раенка!
Верховная старейшина!
Да что здесь происходит?!
Ася! Ася, ты меня слышишь?! Ася!
То ли клубившаяся пыль таила в себе иную силу, то ли что еще, но эльфам никак не удавалось пробиться внутрь. Ивен отчаянно замахал руками.
Ваше высочество! Ваше высочество!
Надивным образом вслед за взмахами его рук пыльная пелена рассеивалась и таяла. Ивен устремился внутрь по открывавшемуся пути. И тут из этой мутной завесы донёсся человеческий голос:
Ивен уже слышал подобный голос. До того как Карно спас его и привёз в столицу, за годы рабства все вокруг сплошь и рядом издавали подобные звуки.
Голос, в котором сплелись воедино обида, ярость, горечь и ненависть. Пыль постепенно рассеялась, и взору открылись три фигуры.
Там, где стена полностью обрушилась, лишь место, где находилась эта троица, каким-то чудом сохраняло цельную форму. Если точнее, двое человек… и быстро разраставшееся дерево.
Карно, укрывавший собой Асю, сама Ася, сжимавшая правую руку, и нечто небывалое, возвышавшееся перед ними. В самом стволе дерева, точно изваяние, застыл силуэт эльфийки, выглядевший дико и жутко. То, что поначалу казалось лишь ветвями за пылевой завесой, стремительно вытягивалось вверх.
В вышине ползли и сгущались тёмные тучи. Недоброе, зловещее веяние невозможно было скрыть. Но Ивен, едва заприметив Асю, бросился прямо к ней.
Ваше высочество!
И-Ивен? Тебе нельзя сюда!
Ваше высочество, вы целы?!
На этот раз Ивен не стал слушать Асю. Задевая щекой обломки дерева и мусор, он пробился к ним. Ася, едва увидав подоспевшего Ивена, тут же притянула его к себе и прикрыла подол платья.
Ивен! Зачем ты пришёл!
Как зачем. Вестимо, ради меня,
Ася тут же виновато забормотала:
К-Карно… Извини меня… Правда, прости, я подумала, вдруг сработает…
У меня едва сердце не выскочило.
Неужто ваше высочество опять за своё…
Ася торопливо закрутила головой. Ей казалось, что человека, проспавшего девятнадцать лет, удастся подмять простой силой.
На её правой руке и левой лодыжке отчётливо виднелись багровые следы от сжимавших их ветвей. Ася прикусила губу и посмотрела снизу вверх на черневшее дерево.
И что нам теперь делать с верховной старейшиной?
…Верховная старейшина? Это дерево… и правда верховная старейшина?
Ася с опаской присмотрелась к Ивену и кивнула. Карно тяжело перевёл дух:
Ты ведь говорила, что ни мне, ни Кайросу подстёгивать время нельзя?
Пиби и Кайрос синхронно кивнули. Раенка, чья попытка лишить Асю жизни провалилась, с безмятежным видом примкнула очи, будто понимала: других способов у неё нет, да и у них средств не густо. Ветви вытягивались, и невооружённым глазом было видно, как распускаются чёрные листья.
А почему нельзя подстёгивать время?
И что же нам делать? Неужели у меня нет способа очистить его силой? Удобрениями… Попробовать сдобрить чем-нибудь вкусным, или…
<…>
Днём буду кондитером в пряничном домике… а по ночам, первым лицом в индустрии удобрений.
В этот миг.
Порывистый ветер хлынул вокруг, мигом сметя пыль и осколки тьмы. Ивен прищурился и обернулся к дереву.
И в то же мгновение воздух вокруг замер. Дерево, побеги которого стремительно расползались, будто трещины по тонкому фаянсовому блюду, в один миг застыло, словно по волшебству. И в этой ненадолго очистившейся атмосфере разомкнувшая очи Раенка узнала Ивена.