Глава 235. Экстра 3
Принцесса-злодейка хочет жить в кондитерской · Том 2 · 0% · ещё ~9 мин

Том 2 · Глава 235. Экстра 3

Карно был в некотором замешательстве. Он даже толком не мог понять, о каких вообще временах говорит Ася.

Защищать Алексея... помогать императору, это был мой долг и в то же время моё право. Я ведь его друг.

Он ни слова не объяснял о своей силе и позволял всем себя бояться лишь потому, что так Алексею было безопаснее. Ася же сделала вид, что не слышит его слов, и продолжила:

А ещё мне нравится твоя ответственность. Ну, то, что ты делаешь то, что должен сделать, не откладывая, даже если тебе не хочется или страшно.

Если надо сделать, значит, надо сделать...

Помолчи.

Слушаюсь, ваша светлость.

Под строгим взглядом Аси Карно поспешно замолчал и кивнул.

Каким бы ни было дело, делать его из раза в раз не так-то просто. Обычно люди, если им не хочется, пытаются отложить даже то, что сделать обязаны.

Ну... это так, пожалуй.

А ещё мне нравится твоя доброта, то, как ты ладишь с другими моими кузенами. Мне нравится, что, даже когда Дмитрий вредничает, ты не отталкиваешь его, а относишься к нему тепло.

Это просто...

Карно хотел было что-то возразить, но Ася, не слушая, продолжала:

Ещё мне нравится твоя отзывчивость, при всей своей занятости ты всегда помогаешь мне в кондитерской. И то, как ты ладишь с бабушкой, мне тоже ужасно нравится.

Ещё бы, ведь бабушка, о которой сейчас говорила Ася, была его родной бабушкой! Карно почему-то разбирал смех.

Я так благодарна тебе за то, что ты удержал дедушку в столице, да только до сих пор почему-то так и не сказала тебе об этом.

А...

Карно не стал спрашивать, откуда Ася об этом узнала. Она продолжала:

То, как ты заботишься об окружающих и при этом не выставляешь всё напоказ... Это я не просто люблю, этим я восхищаюсь.

Ну какое уж тут восхищение...

От столь громкого слова Карно даже слегка вздрогнул, но Ася не собиралась брать свои слова назад.

Ах! Есть ещё кое-что, чем я восхищаюсь! Твое умение видеть в людях хорошее.

Вот уж точно не моё достоинство. Я же...

Прослужив долгое время заместителем командующего имперской армией и дослужившись до главнокомандующего, он навострился видеть в людях скорее недостатки, а вот о том, чтобы подмечать чужие достоинства, даже не задумывался.

Ты прекрасно видишь чужие недостатки, но при этом умеешь подмечать и признавать в людях хорошее.

...Разве я так делал?

Когда Наташа моталась туда-сюда без устали, ты ведь всё равно пошёл и купил её книгу.

Естественно, ведь тот справочник был действительно отлично составлен, да и к тому же она, твоя подруга. Карно хотел сказать именно это, но вокруг будто стало слишком жарко, так что он не смог проронить ни слова.

А ещё мне нравится твоя внимательность, то, что ты помнишь людей, которых видел ещё в детстве, и при удобном случае помогаешь им.

И когда я так делал?

Ты ведь нашел работу для Софии.

София была давней отставной адъютанткой Екатерины. Проработав какое-то время в Асиной лавке «Фондан шокола», сейчас она служила продавщицей в кондитерской «Пешеранска». И устроил её туда именно он.

Глядя на Асю, которая вспоминала вещи буквально десятилетней давности, Карно лишь беззвучно разевал рот.

И ещё... в тот самый первый день, в том коридоре.

Дело дошло уже и до дня их первой встречи. Карно принялся обмахиваться ладонью, как веером.

На самом деле ты ведь и тогда говорил мне всё это ради моего же блага. Мне это тоже нравится. Ты просто переживал, как бы мной не воспользовались другие.

То есть тебе на самом деле нравилось, что я десять лет дразнил тебя за то, что ты растянула запястье и лодыжку?

Ой, моё запястье...

Прекрасно видя, что Ася дурачится, Карно с наигранным укором посмотрел на неё, осторожно обхватил её изящное запястье и мягко погладил. Он и сам не понимал, то ли его рука была слишком горячей, то ли запястье Аси, слишком прохладным...

Ася посмотрела на свою руку в его ладони и тихо продолжала:

Мне нравится твоя забота и то, как ты по-отцовски опекаешь Ивена, ничего не упуская из виду.

Ивен служит твоим рыцарем-хранителем и терпит столько лишений, так что тут ничего не поделаешь.

А ещё мне нравится... как ты всегда переживаешь, не делаю ли я что-то через силу... Мне это нравится...

Договорив до этого места, Ася ненадолго замешкалась и высвободила свою руку из ладони Карно.

Мне это нравится... но мне и жаль. А ещё мне за это, кажется, немножко обидно...

Что?

Слова оказались настолько неожиданными, что Карно округлил глаза.

Неужели ты во мне так не уверен? Карно ведь так переживает из-за того, что я не дала ему уверенности... переживает, что я могу сделать что-то против воли. Но разве я не дала уверенности? Неужели правда? У меня в голове просто вихрь из этих мыслей.

А...

Но если подумать, мне и правда кажется, что я... не дала тебе этой уверенности...

Они были друзьями с самого раннего детства. Каждое, даже самое маленькое слово, связывало их с десятками, сотнями, тысячами воспоминаний, переплетённых между собой, словно нити основы и утка.

Поэтому разговоры Аси и Карно всегда соединяли прошлое с настоящим и строили будущее, и из-за этого они опускали в речи невероятно много деталей.

Всё счастье, радость, веселье и даже лёгкая грусть, которые они встречали вместе, существовали лишь потому, что уже присутствовали в какой-то части их общего прошлого.

В каком-то смысле это тоже было проявлением любви. Ведь опущенный подтекст оставался их маленьким секретом, о котором оба молчали.

Однако, даже если знаешь, что лежит внутри закрытой шкатулки с драгоценностями, пока не откроешь её, сияние прекрасных камней так и будет молчать во тьме...

Асе почему-то захотелось всхлипнуть. Она постучала кончиком вилки по пустой тарелке и произнесла:

У Карно так много достоинств, но, даже если бы все они исчезли, ты все равно был бы мне дорог.

...

Да, я поздно осознала свои чувства! Но всё равно! Я тоже очень давно люблю тебя, Карно.

...

И хватит уже относиться ко мне так, будто я человек, который не может сказать "нет" и держит всё в себе. Если мне что-то не нравится, я могу сказать об этом прямо.

Карно, до этого молчавший, кивнул.

И что бы ты делал, если бы я сказала: «Ой, я тут подумала, и мне кажется, что я выхожу замуж по принуждению. Давай не будем!»?

Карно моргнул и нахмурился. Ася принялась допрашивать его:

Что бы ты делал, если бы я сказала, что не хочу замуж по принуждению, и хватит с нас? Ушёл бы, раз я прогнала, и женился на другой?

С чего такой вывод? Конечно же нет.

И что тогда?

Думал завоевать твоё расположение каким-нибудь шикарным подарком.

Шикарным?

Ну да. Чем-то блестящим и прекрасным. Например, алмазным рудником?

С этими словами Карно ловким движением достал из-за пазухи документ. Ася округлила глаза. Карно слегка коснулся кончиком сложенной бумаги её носа.

Я собирался достать его, если бы ты сказала: «Мне нужно подумать», но раз уж ты выходишь за меня без лишних слов, то отдавать его тебе, пожалуй, необязательно?

А! Ну ты чего!

Хоть это и был рудник, оформления прав на который Ася ждала от Карно с самого начала, она всё равно забавно возмутилась, и Карно не сдержал смеха.

Ася подпрыгнула, пытаясь хоть одним глазком взглянуть на документ в его руке. Глядя на неё, Карно сдался и вложил бумагу ей в ладонь. Ася с укором посмотрела на него и аккуратно развернула сложенный лист.

Знаешь, каких слов человеку говорить нельзя ни в коем случае? «Я хотел отдать...». Это ведь так обидно!

Скажи ещё, что тебя эта бумага прямо-таки не привлекает.

Если бы права на алмазный рудник действительно так её привлекали, они бы сыграли помолвку сразу же, как только пришли вести о его находке.

Не привлекает, это одно дело! Но всё равно досадно.

Ася вскинула брови, пробежалась взглядом по документу на рудник и вдруг округлила глаза:

Это что такое?

Как что. Я же сказал, что собирался завоевать твоё расположение.

Э-э-это что такое!

Я только что ответил.

Вот тут! Вот! Тут же уже написано моё имя! — воскликнула Ася, эмоционально тыча пальцем в бумагу.

[Владелец: Анастасия Кайе Рус, великая герцогиня Пешеранская]

Когда я сказал, что отдам его тебе, император сам оплатил налог.

К-Карно. Это же была шутка. Ты ведь сказал, что достал бы его, только если бы я ответила, что мне надо подумать. Нельзя так сразу!

Почему?

Ася так отчаянно размахивала руками и ногами, доказывая, что не может принять столь чересчур дорогой подарок, как вдруг пришла в себя и оказалась в потоке света.

Чувствуя, как постепенно разгораются щёки, Ася отвернулась. От ослепительного блеска она просто не могла смотреть на Карно.

Если я сам хочу отдать своё, то почему нельзя? Или ты расстроилась, что это не плантация сахарного тростника?

Да нет же, нет! Дело не в этом. Ладно. Я поняла, так что...

И что ты поняла?

Что надо было искать способ сыграть сразу свадьбу, а не помолвку...

И снова хлынул свет. У Аси даже голова закружилась, поэтому она зажмурилась и рассмеялась. А затем вспомнила о «плодах правды», засахаренных про запас тайком от других. Заготовка, сделанная слоями из мёда и сахара.

Прямо сейчас сахар, должно быть, сладко растворялся в соке, и этот цукат не испортится ещё несколько лет.

«Обязательно возьму его с собой в приданое».

И если в какой-нибудь день Карно снова почувствует тревогу, она испечёт тарт с этими цукатами, запихнет его ему в рот, а потом признается в своих чувствах.

Прижимаясь к Карно и ощущая щекотные поцелуи, осыпающие её щёки, волосы и веки, Ася звонко рассмеялась и подумала: «Даже если и не для этого, то в крайнем случае они всегда могут пригодиться, правда?».