Том 1. Глава 7

—Шумно. Если продолжишь так шуметь, то просто возвращайся к себе.

—Нет, нет, нет. Герцог! Вам не кажется, что эта ситуация бессмысленна? Вы внезапно притаскиваете ребенка Ориксов и собираетесь внести ее в свой семейный реестр?!

С каждым его словом этот мужчина казался все более безумным и нелепым. Чем громче становился его голос, тем сильнее она пряталась за герцога.

—Вы сошли с ума-а-а-а-а-а?!

В этот момент ей стало интересно, насколько высоким может стать его голос. Розалия с изумлением смотрела на его покрасневшее лицо. Казалось, что его лицо покрыто кровью, настолько красным он был. И герцог, который наконец-то заметил сверкающие и любопытные голубые глаза Розалии, тихо предупредил его:

—Саймон, не говори такие глупые и грубые вещи перед ребенком.

—А?!

Он раскрыл рот, не в силах поверить в нелепую ситуацию перед собой. Его рот был открыт так широко, что, казалось, туда может залететь муха. Саймон не мог понять, почему герцог, который кроме себя не обращает ни на кого внимания, прикрывает собой грязного и неинтересного ребенка.

Он под очаровывающим заклятием? Или это проклятие?

Герцог не из тех, кого можно поймать таким нелепым способом, но, если он и правда находится под действием заклинания, тогда им нужно найти выход прямо сейчас.

—Боже мой, я слышала громкий шум, и мне сказали, что что-то произошло. Я приготовлю ванну для вас. Ужинать будете?

Услышав крики Саймона, к ним выбежала пожилая женщина. На мгновение ее глаза расширились от шока, когда она увидела герцога, завернутого в странную и неряшливую ткань. Однако, она тут же успокоилась и заговорила с ним так, как будто ничего не случилось. Она выглядела как человек, который долгое время работал под началом герцога.

—Ты пришла вовремя, Эмма. От Саймона никакой пользы. Мне нужно снова уйти, поэтому для меня готовить ничего не нужно. Но, прошу тебя, позаботься об этом ребенке.

—Боже мой, где вы нашли такую хорошенькую юную леди?

Розалия быстро отвела глаза, пытаясь избежать теплого и дружелюбного взгляда Эммы.

'Эта бабуля лгунья.'

Розалия считала, что она очень объективна и знает себе цену. И прямо сейчас она могла сказать, что происходит, даже не прибегая к самоанализу. Она знала, что совсем не красивая. Она только что выздоровела после трех дней болезни, была тощей, плохо питалась и даже не могла толком помыться. В общем, она была грязным и чумазым ребенком. Слово «красивая» ей совсем не подходило.