Том 1 · Глава 130. Отношения в форме адского квадрата: ВКЛ.

……………

Ли Джин А, пошатываясь, вышла из переулка.

Кипящая ярость обжигала сильнее, чем пульсирующая боль в животе.

«Вот же шлюха».

Либо убить её, либо вырвать этот комок из её брюха.

Нужно было что-то делать.

Потому что она ни за что на свете не сможет смотреть, как эта девка сидит рядом с её сонбэ.

А на другом конце переулка от Ли Джин А —

Ём Ха На тоже остановилась.

Она потерла всё ещё саднящую челюсть и достала телефон из кармана.

На экране высветились символы [Дяденька].

Её большой палец завис над кнопкой вызова.

Ей хотелось позвонить ему прямо сейчас и пожаловаться, что эта сумасшедшая женщина пришла её искать, рассказать, какими жестокими были её слова и что она даже ударила её.

Ей хотелось услышать его голос, спрашивающий, в порядке ли она, не болит ли где-нибудь, говорящий, что он отругает эту злую женщину.

Но.

Яд, оставленный Ли Джин А, превратился в шипы, которые вонзились в грудь Ём Ха На и не желали выпадать.

Поэтому палец Ём Ха На замер над экраном, не в силах пошевелиться.

«Нет. Дяденька не такой».

Дяденька был добрым. Он покупал ей суп с рисом, слушал её истории, смеялся над её шутками.

Но.

«...А что, если это правда?»

Тревога ухватилась за брешь в её сердце и проникла внутрь.

Может, эта сумасшедшая женщина была права.

Может быть, только Ём Ха На размечталась о свиданиях и романтике, в то время как для дяденьки это был просто забавный перепихон на одну ночь.

У Ём Ха На ничего не было, и она ничего не знала.

Говоря языком форума, на котором она зависала, она была нищей хулиганкой, живущей на грани.

А дяденька, наверное, был госслужащим или работником госкорпорации, и хоть он и был постарше, но красив.

Это было понятно даже по тому, как эта правильная женщина называла его «сонбэ». Как бы ни бесило это признавать.

Стал бы такой человек—

«Стал бы он всерьез встречаться с такой, как я?»

Наверное, нет. Скорее всего, нет.

Снова посмотрев на эти символы на экране, на неё накатила волна отчаяния.

Ей хотелось позвонить прямо сейчас. Ей хотелось получить подтверждение, что она не дешёвка, что он переспал с ней, потому что она ему нравится.

Но палец Ём Ха На так и не пошевелился.

А что, если дяденька сочтет её надоедливой?

Что, если она позвонит и получит ответ в духе того, что сказала та женщина: [С чего ты вдруг так себя ведешь? Не будь такой прилипалой. У нас ведь были не такие отношения, верно?]

—Блядь.

Ём Ха На сильно прикусила губу.

В конце концов, она так и не смогла прикоснуться к экрану телефона.

Экран телефона, оставленный в покое на долгое время, погас.

На этом темном экране отразилось искаженное лицо Ём Ха На.

……………

Я открыл глаза.

Незнакомый потолок.

На самом деле, он не был незнакомым. Это был потолок моей квартиры-студии. Просто казалось, будто я вижу его впервые.

Иллюзия, созданная желанием отрицать реальность, надеждой на то, что прошлая ночь была сном.

Я почувствовал тепло рядом с собой.

Женщина крепко спала, используя мою руку в качестве подушки.

Это была Хан Соль.

Её обнаженное тело без единой нитки одежды. Плечи и спина, видневшиеся из-под одеяла, были ослепительно белыми.

—...Ха-а.

Я закрыл лицо обеими руками.

«Как же до этого дошло».

Всё это казалось совершенно нереальным.

Но что я мог поделать? Это была реальность.

Давай подумаем об этом рационально.

На самом деле, я не нарушал никакого табу.

При условии, что мы берем в расчет только «биологические» факторы.

В нас с Соль не было ни капли общей крови. Этот ребенок родился от интрижки моей бывшей жены, так что Хан Ган и Хан Соль генетически были совершенно чужими людьми.

Это был просто секс по обоюдному согласию между сорокалетним мужчиной и двадцатилетней женщиной.

Вот чем это было, строго говоря с биологической точки зрения.

Да нет, и с юридической тоже, пока мы не зарегистрировали брак.

Так значит... генетически и юридически проблем не было?

«Верно. Никаких проблем. Нет никакой проблемы».

Но сколько бы я ни пытался убедить себя, что всё в порядке.

В унаследованных мной воспоминаниях Хан Гана Соль присутствовала с самого младенчества.

Она спит с бутылочкой во рту, неуверенно делает свои первые шаги, крепко держит меня за руку на празднике по случаю поступления в детский сад.

Имея эти воспоминания, сам факт того, что я обнимал этого ребенка, ерзающего в моих объятиях, как женщину.

Этого уже не изменить.

Это чувство диссонанса.

Казалось, мой мозг раздавливает столкновение мужских инстинктов и отцовских воспоминаний.

Меня едва не тошнило, или, может быть, я дрожал от чувства безнравственности.

—Фух...

У меня вырвался вздох.

Что мне теперь делать? Как мне смотреть на этого ребенка отныне?

В этот момент.

Был ли мой вздох каким-то сигналом?

Ресницы Соль дрогнули, затем её веки медленно приподнялись.

——........—

Наши глаза встретились.

И я — вздрогнул от чувства неправильности происходящего.

Ребенок, который еще вчера размахивал ножом, говорил об убийстве и смерти.

Теперь носил лицо самой доброй и нежной дочери на свете.

Липкая тень страха быть покинутой, отравлявшая даже меня своим ядом и тревогой, исчезла без следа, словно её и не было.

Соль потерлась лицом о подушку и томно улыбнулась.

—Хорошо спалось, отец?

Сказав это, она всё так же обнаженная юркнула под одеяло и прижалась ко мне.

Мягкая кожа коснулась голой кожи, тепло наших тел слилось.

—...Ага. Хорошо спалось. А тебе?

—Мне тоже.

Соль обвила руками мою талию и зарылась глубже. Её мягкая грудь плотно прижалась ко мне, чересчур отчетливо меняя свою форму.

Она выглядела счастливой.

Такой умиротворенной, какой я не видел её уже больше десяти лет, абсолютно довольной.

Глядя на это, из какого-то закоулка моего запутанного чувства вины расцвело странное чувство облегчения.

Этот ребенок был жив.

Она не причинила себе вреда.

Если бы вчера я оттолкнул Соль, то сейчас вместо её теплого тела рядом со мной мог бы лежать остывший труп.

Я мог бы рыдать над телом дочери, висящим в петле.

По сравнению с этой ужасающей перспективой, обнаженная дочь в моих объятиях... была куда лучше.

«Верно. Никаких юридических или генетических проблем. В любом случае, я уже переспал с Ём Ха На, которая моложе Соль».

Самооправдание, которое превратило бы меня в человеческий мусор и привело бы к тому, что меня бы избили и затравили в обществе, если бы кто-нибудь услышал.

Но для меня сейчас это самооправдание звучало невероятно убедительно.

Мерзкая отмазка, но пока что мне приходилось цепляться хотя бы за нее.

Я обнял Соль за её гладкую спину.

От моего прикосновения Соль вздрогнула, а затем, словно довольная кошка, зарылась еще глубже в мои объятия.

Вспыхнуло чувство безнравственности.

Вместе с облегчением.

«Смогу ли я повернуть назад?»

Переступив черту однажды, легко перейти её дважды, а с третьего раза сама черта теряет всякий смысл.

Теперь Соль будет воспринимать эти отношения как нечто само собой разумеющееся. Она будет требовать от меня этой двойной роли — отца и мужчины.

Но что, если я не переступлю черту во второй раз? Что, если я выдам сегодняшний день за ошибку на одну ночь и больше никогда этого не сделаю?

...Я не знал, возможно ли это.

В любом случае, у вчерашнего меня не было выбора. Как ни парадоксально, кувыркаться в постели с Соль было лучшим выходом ради неё же.

«Верно. Сделанного не воротишь».

Если я не мог повернуть назад, мне ничего не оставалось, кроме как принять реальность и двигаться дальше.

Даже если это значило, что в меня будут тыкать пальцем все в мире.

Защищать этого ребенка, дышащего в моих объятиях.

И постараться не переступить черту, которую я однажды перешел, во второй раз.

Таков был путь, который я выбрал.

……………

Казалось ли когда-нибудь до этого дорога на работу такой легкой?

Обычно я тащился на работу, как корова на убой.

Пятидневная рабочая неделя была неизбежным проклятием, сопровождающим прогресс человечества, и утро понедельника было пиком этого проклятия.

Но сегодня этот офис Бюро управления специальной безопасности казался мне настоящим убежищем.

Выходные выдались буквально катастрофическими.

Остановить попытку самоубийства Соль, даже заняться сексом, чтобы её успокоить.

Вечером в воскресенье уговоры и умасливания ребенка, который закатил истерику насчет совместного проживания и объединения хозяйства, пока я наконец не отправил её домой.

Пройдя через эту череду событий, мне приходилось постоянно вычерпывать свои эмоции.

Соль, боясь, что её временно подавленный страх быть покинутой может вспыхнуть с новой силой, без конца цеплялась ко мне, а я, измотанный такой дочерью за все выходные, превратился в увядшее растение.

—...Выжат как лимон.

Мое тело находилось в офисном кресле, но мысли всё ещё витали над кроватью выходного дня.

Радовало лишь то, что утренняя работа, как всегда, была не пыльной. Разобравшись с парой документов, я мог позволить себе побездельничать в рабочее время и восстановить душевное равновесие.

Пока я тупо смотрел в монитор, остужая мозг.

—Сонбэ.

Раздался знакомый голос.

Это была Ли Джин А.

Она, как всегда, подошла с кружкой кофе, как всегда, добродушно улыбаясь.

Я был рад её видеть, но почувствовал необъяснимое чувство вины.

—Слышала, вы на выходных переутомились? Что-то случилось?

Она легко присела на край моего стола.

—Сонбэ, если у вас есть время, давайте немного поговорим.

—Поговорим?

—Да. Это не займет много времени.

Опрятный офисный стиль, ровные линии колготок и сияющая улыбка.

Привычный вид моей младшей коллеги.

Но почему?

Я почувствовал леденящий холод. Такой холодный, что кофе в моей руке казался ледяным.

Инстинкт, который я не мог точно определить, послал предупреждение.

Опасность. Это точно не предвещало ничего хорошего.

—У вас же есть время, верно?

—...Да, конечно.

И всё же у меня не было оснований для отказа. Проглотив беспокойство, я встал.

……………

Крыша.

Ветер был холодным, но кофе, который протянула мне Джин А, всё ещё оставался горячим.

Я прислонился к перилам и сделал глоток кофе.

—...Мм.

Сладко.

Намного слаще, чем обычно. Так сладко, что аж зубы сводило, словно туда высыпали целый мешок сахара.

Заметив, как я нахмурился, Ли Джин А заговорила.

—Ночь с пятницы на субботу была действительно хороша, не так ли?

—Ах, да. Это так.

Неловко ответил я.

На самом деле, воспоминания о вечере пятницы тоже были не из обычных.

Тренировка с Джин А, ужин, выпивка в хорошем баре, ночной сеанс в кино и, наконец, поездка к Джин А.

Всё шло как по маслу, словно поднимаясь по ступенькам без единой преграды, и я совершенно естественно переспал с Джин А.

Но даже это воспоминание о пятничной ночи меркло по сравнению с тем, что произошло в субботу и воскресенье.

Хорошо это или плохо, но инцидент с Соль высосал из меня слишком много душевных сил. Настолько много, что за все выходные я ни разу не вспомнил о Джин А.

«Ну, наверное, это просто светская беседа».

Мое напряжение немного спало. Я-то думал, она привела меня на крышу для какого-то серьезного разговора.

Но мое облегчение длилось недолго.

—Но сонбэ.

Джин А прислонилась к перилам и спросила.

—На прошлой неделе что-то случилось?

Странная улыбка. Но в то же время знакомая.

Не из этого мира, а из миров, в которых я бывал раньше.

Чхве Со Ри, Ким Бом, Каталина, Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи.

Такая же, как та, с которой они смотрели на меня во время допросов.

«...Чего».

Напряжение снова возросло.

На прошлой неделе. Если она имеет в виду прошлую неделю.

Хан Соль.

Неужели она узнала о том, что произошло на выходных?

«Нет, это невозможно».

Разве что она установила скрытые камеры у меня дома, иначе она никак не могла узнать.

Но я был виноват.

Заставив свое напряженное лицо расслабиться, я ответил.

—Ха-ха, о чем ты, ничего не случилось.

—Хм...

Джин А сделала глоток кофе.

А затем внезапно назвала другое имя.

—Сонбэ, вы знаете кого-то по имени Ём Ха На?

—А, что?

—Ём. Ха. На. Ём Ха На.

Неожиданное имя. Я был настолько ошарашен, что не смог совладать с выражением лица.

Джин А не упустила мою реакцию. Её улыбка стала шире. Она всё ещё улыбалась, но её глаза стали холодными.

Джин А наклонилась вперед. Её губы оказались совсем близко от моего уха.

—Я слышала, вы обрюхатили её, сонбэ.