Том 1 · Глава 149. Бросить всё и сбежать под покровом ночи.
……………
На следующее утро.
Я сделал всё возможное, чтобы покончить со всеми делами, связывавшими меня с Бюро управления специальной безопасности.
Ещё до того, как пошли первые поезда, в четыре часа утра я поймал такси и направился к офису Бюро. Мне нужно было сдать своё удостоверение и всё снаряжение для подавления Злодеев на стойку охраны.
Заявление об увольнении я подал через интранет, прикрепив к нему запрос на использование всех оставшихся дней отпуска. Конечно, если его не одобрят, мне наставят прогулов и уволят по статье, но я верил, что после восемнадцати лет совместной службы они не зайдут так далеко.
Ну а если меня и правда уволят с позором... что ж, тут я уже ничего не мог поделать.
Когда я сдавал снаряжение, знакомый охранник за конторкой протёр заспанные глаза и спросил:
Агент Хан Ган, что привело вас сюда в такую рань?
Я не стал ничего толком объяснять и лишь неловко махнул рукой.
Да так, пустяки. Береги себя.
Повернувшись, чтобы уйти, я краем глаза заметил отражение вестибюля в стеклянной двери позади меня.
Рабочее место, где человек по имени Хан Ган трудился целых восемнадцать лет. Место, к которому даже я после своего переселения успел привыкнуть за месяцы ежедневных поездок.
Сегодня всему этому приходит конец. Я больше никогда не смогу вернуться в это здание.
Но даже это было моим собственным выбором. Сожаление — непозволительная роскошь для меня нынешнего.
Во рту разлилась горечь, которую я не мог ни выплюнуть, ни проглотить, садясь в такси.
Ещё я позвонил агенту по недвижимости.
В одностороннем порядке уведомил его, что расторгаю договор аренды и отказываюсь от залога.
На том конце провода что-то затараторили про штрафы и условия контракта, но я просто извинился и повесил трубку.
Вернувшись домой, я собрал вещи.
Один чемодан. Внутрь отправились несколько смен одежды, туалетные принадлежности и немного наличных.
Вот так, в одно мгновение, я закончил все приготовления.
Всё готово?
Голос Ём Ха На раздался у меня за спиной.
Когда я обернулся, у неё на плече висел только чехол для гитары. Это действительно были все её пожитки.
«Я-то ладно, но и она тоже».
Пожилой мужчина с одним чемоданом и молодая девушка с одной электрогитарой.
На двоих у нас было шестьдесят пять лет жизни. Если посмотреть с этой стороны, не так уж и много.
Да. Всё готово. Пошли.
Когда я уже собирался обуться, Ём Ха На вытащила из кармана помятый конверт.
Перед тем как уехать, давай зайдём ещё раз ко мне.
Зачем? И что это за конверт?
А... Я хочу отдать его хозяйке квартиры.
Ём Ха На смущённо потерла нос.
В моей комнате сейчас полный разгром. Даже если она оставит залог себе, этого не хватит на ремонт и уборку. Мне будет слишком неловко перед ней, если я просто сбегу.
...Ах.
Если подумать, я об этом совершенно не размышлял.
Моя квартира стоила приличного залога и не была повреждена, так что с точки зрения арендодателя это не было убыточной сделкой. Они могли даже пользоваться мебелью, которую я купил и оставил.
Но для хозяйки той полуподвальной студии, где жила Ём Ха На, это обернулось бы катастрофой.
Дверь выбита, домашняя утварь разгромлена, жилец внезапно исчез, а залог, скорее всего, был сущими копейками.
На лицевой стороне конверта виднелся неровный почерк: [Мне очень жаль. Пожалуйста, используйте это для ремонта]
Сквозь надорванный край виднелись пачки купюр по тысяче и пять тысяч вон. Должно быть, эти деньги она копила по копеечке из чаевых за уличные выступления, экономя на еде.
На первый взгляд, там не было и пятисот тысяч вон. Но даже эта сумма, должно быть, была для Ём Ха На бесценной заначкой на чёрный день.
В груди защемило.
Сама едва сводит концы с концами, а всё равно переживает о хозяйке своей разгромленной полуподвальной конуры.
Даже у меня, человека старшего и более обеспеченного, не нашлось душевных сил подумать о чужих обстоятельствах.
Но именно в этом и проявлялась вся Ём Ха На. Это казасело... по-человечески, пожалуй.
«А девчонка-то действительно выросла человеком».
А ты действительно добрая.
Я протянул руку и погладил Ём Ха На по голове. Она расплылась в улыбке, несмотря на синяки и отёки на лице.
Хе-хе. Ну, мне нужно жить праведно, чтобы ребёночек был благословен.
Верно. Пошли.
Я потянул за ручку чемодана и направился к выходу. Ём Ха На вышла первой.
Но... мои ноги застыли у самого порога.
В последний раз. Всего один разок.
Я обернулся и окинул взглядом гостиную.
Мой взгляд упал на телевизор. Тот самый, перед которым мы с Хан Соль смотрели фильмы и дорамы.
«Интересно, как она там?»
На мгновение в душе поднялась волна беспокойства.
Но следом за ней пришло смирение.
Я больше ничего не могу сделать. Я сделал всё, что было в моих силах.
Сейчас не время для жалости. Учитывая то, что совершила Хан Соль, и то, что она пыталась сделать, у меня нет ни права, ни причин беспокоиться о ней.
Мой взгляд переместился на вешалку для одежды.
Там висел галстук, который подарила мне Ли Джин А — тот самый, который она всегда сама мне завязывала.
………
Я был кругом должен Ли Джин А, да и повидал немало такого, чего видеть не следовало.
Прости, но у меня не было намерения ни забирать этот галстук с собой, ни выбрасывать его.
Поэтому я решил просто оставить его здесь.
Без лишних сожалений я отвернулся, открыл входную дверь и шагнул за порог.
Щёлк.
С негромким щелчком закрывшейся двери электронный замок пискнул и заблокировался.
Заранее забронированным арендованным автомобилем оказался чёрный седан.
Я уложил чемодан и гитару в багажник и сел за руль. Ём Ха На устроилась на пассажирском сиденье, пристегнулась ремнём безопасности и уставилась в окно.
Я нажал на педаль газа, и машина тронулась с места.
Мы выехали со стоянки, миновали переулки и выбрались на шоссе.
Завезя конверт с деньгами к дому Ём Ха На, мы выехали на развязку скоростной автомагистрали.
Стоило нам миновать пункт оплаты, как горизонт расширился. Лес многоэтажек постепенно отступал, уступая место бескрайнему небу.
Мы и правда уехали. Из Сеула.
Пробормотала Ём Ха На, прижавшись лбом к стеклу.
Да. Насовсем.
Теперь пути назад нет.
Так и не определившись толком с конечной целью, мы просто держали путь на юг, к морю.
……………
Когда Сеул окончательно скрылся в зеркале заднего вида, за окном потянулись синеватые горные хребты.
Мы ехали по шоссе, ведущему из провинции Кёнгидо в регион Чхунчхондо.
За те несколько десятков минут, что мы были в пути, мы не обронили ни слова.
Возможно, сказывалась усталость после подъёма на рассвете ради нашего побега, а может, на плечи давили тревожные думы о будущем.
Тишину в салоне арендованной машины, казавшуюся бесконечной, внезапно нарушила вибрация телефона.
Др-р-р-р...
Телефон, который я небрежно бросил в подстаканник, зажужжал, противно дребезжа о пластик.
Скосив глаза на экран, я увидел три буквы: [Ли Джин А].
«...Началось».
Из-за того, что я толком не позавтракал, к горлу подступила горькая желудочная кислота.
Др-р-р-р. Др-р-р-р.
Телефон продолжал разрываться, но я упорно смотрел только на дорогу.
Я проигнорировал звонок. Я не собирался отвечать.
Какой толк сейчас говорить с Ли Джин А? Разговор был слишком предсказуем.
Др-р-р-р. Др-р-р-р.
Звонок не прекращался. Она звонила настойчиво, с пугающим упрямством.
Сейчас она должна быть на работе, но, похоже, была готова набрать мой номер хоть сто, хоть двести раз, пока я не сниму трубку.
Только когда завершился пятый вызов, вибрация наконец утихла. Но не успел я вздохнуть с облегчением, как всё началось заново.
Вот только на этот раз имя звонившего было другим.
От этого имени даже у меня, уже собиравшего волю в кулак, дрогнули руки на руле.
Если звонок Ли Джин А походил на вызов к палачу, то звонок Хан Соль напоминал руку утопающего, мёртвой хваткой вцепившуюся в мою лодыжку со дна болота.
Но я проигнорировал и его. Хотя ладони мгновенно взмокли от холодного пота, из-за чего руль стал скользким.
Дядя, может, ответишь?
Ём Ха На с тревогой посмотрела на меня с соседнего сиденья.
...Нет. Не нужно.
Мне выключить твой телефон?
Нет, оставь. Я сам разберусь.
Я зажал кнопку громкости, переводя телефон в беззвучный режим. Когда раздражающее жужжание в салоне прекратилось, вернулась зловещая тишина.
Но то, что пропали звук и вибрация, вовсе не означало, что уведомления прекратились.
Вспышка, ещё вспышка.
Экран телефона непрерывно мигал от сыпавшихся одно за другим сообщений.
Безмолвный крик о помощи.
Когда число пропущенных перевалило за пятнадцать, всплывающие окна сообщений хлынули сплошным водопадом.
Угрозы и обратный отсчёт.
Последнее предложение повторилось дважды. Было ли это ошибкой отправки или проявлением крайней паники, я не знал.
На секунду экран затих, а затем высветилось другое имя.
Эх...
Мне казалось, что я уже всё решил, смирился и разложил чувства по полочкам.
Перед тем как выйти из дома, глядя на тот галстук и телевизор, я думал, что вырвал из сердца все остатки привязанности.
Но когда я воочию увидел присланные ими строки, то понял, что глубоко заблуждался.
Да. Говорил. Я точно это произносил.
Сжимая ладонь Хан Соль, глядя ей в глаза, обнимая её, я обещал это снова и снова.
Что бы ни случилось, я её не брошу.
Теперь эти слова превратились в наглую ложь.
Младшая коллега, которая годами тепло относилась к одинокому старику и утешала его.
Девочка, которую я считал своей любимой дочерью, какой бы извращённой ни была эта связь.
Люди — не те существа, что могут отсекать эмоции так же легко, как резать ножом редьку.
Пока мой взгляд то и дело косился на мигающий экран, тёплое прикосновение легло на мою правую руку, державшую телефон вместо руля.
Дядя.
Это была рука Ём Ха На. Она накрыла и телефон, и мою ладонь.
Чтобы сердце отца её ребёнка больше не колебалось.
Дядя... ты ведь в порядке?
Обеспокоенный взгляд.
Должно быть, Ём Ха На тоже видела, как с каждой секундой искажается моё лицо.
Встретившись с ней взглядом, я мгновенно пришёл в себя.
Человек, который сейчас находится рядом со мной — это Ём Ха На.
Двадцатилетняя девчонка, которой больше не на кого опереться, кроме меня, и новая жизнь, зреющая у неё в животе.
«Не смей колебаться. Ты уже всё решил».
Хан Соль лично разыскала Ём Ха На и подняла на неё руку, а Ли Джин А угрожала похоронить меня в обществе, если я не заставлю её избавиться от ребёнка.
И что мне с этим делать? Разве всё разрешится, если я сейчас вернусь в Сеул и упаду на колени?
Абсолютно нет.
Я не могу разрушить настоящее, поддавшись призракам прошлого.
...Да. Я в порядке.
Я взял телефон и перевёл его в режим «Не беспокоить». Мигающий экран тут же погас. Больше никакие уведомления не побеспокоят меня.
Так и будешь их игнорировать?
Позже. Когда они немного успокоятся, я тихонько сообщу им обо всём.
Я вернул телефон обратно в подстаканник.
Нам предстоял ещё долгий путь. И оглядываться назад было некогда.