Глава 305. «Если бы не рекомендательное письмо Томми»

Во дворе базы тринадцать солдат выстроились в шеренгу, изо всех сил стараясь выпрямить спины.

Деннис расхаживал перед строем, заложив руки за спину и задрав подбородок, подражая высокомерию немецких офицеров из старого кино.

Впрочем, этот спектакль ему быстро наскучил: этот сброд перед ним вряд ли был способен понять, почему их новый лейтенант вышагивает как кастрированный петух.

Наконец он остановился и окинул их взглядом:

—Чтобы нас не разнесло в щепки израильскими или ливанскими минометами, буду краток. Для начала пара вопросов. Можете не спешить с ответом, но лучше дайте его до конца дня. Вопрос первый: каковы в Эн-Накуре расценки на стандартный солдатский рацион — травку, таблетки и шлюх?

—Вопрос второй, — продолжил он. — Если в этом здании есть бомбоубежище, не забудьте перетащить туда мою кровать, унитаз, надувную куклу, письменный стол и прочее. Отныне я буду там жить и работать. Если убежища нет, Гленн, найди парочку тех, кто не горит желанием продлевать контракт, и пусть копают. Чем быстрее и глубже выроете, тем дольше будет отпуск. Если прокопаете Землю насквозь, я лично подам запрос в Пентагон на эксклюзивную медаль «Лучший сапер армии США». Итак, есть желающие добровольно записаться прямо сейчас?

Больше половины солдат тут же вскинули руки. Деннис удовлетворенно кивнул:

—Спасибо за вашу позицию. Я чувствую, что меня здесь искренне уважают.

—Вопрос третий. Шон Данинг из Линкольнской школы города Уорик, который, черт возьми, не знает, по каким буквам пишется слово «астронавт»… Какого хрена ты здесь делаешь? — Деннис подошел вплотную к одному из бойцов и замер, расплывшись в улыбке.

Этот солдат еще при первом взгляде на Денниса замялся и едва не выкрикнул его имя. Это действительно был Шон, его одноклассник из Уорика. В школьные годы он тоже был местной знаменитостью, уступая разве что их легендарному трио – Деннису, Томми и Паму.

—Деннис, твою мать! — Шон во все глаза смотрел на старого знакомого. — Даже когда младший лейтенант Марвин выкрикнул твою фамилию, я не поверил, что это ты! Парень, что с этим миром не так? Ты тоже загремел на службу? Да еще, мать твою, стал офицером? — На лице Шона отразилась радость от нежданной встречи, и к концу фразы его голос даже дрогнул от избытка чувств. — Я, черт возьми, и не надеялся увидеть здесь хоть кого-то из Уорика!

Заметив любопытные взгляды остальных, Деннис не стал спешить с ответом. Он лишь похлопал Шона по плечу:

—Поболтаем после отбоя.

Затем он отступил на пару шагов и снова обратился к строю:

—Возможно, многие командиры твердили вам, что солдат не должен бояться смерти, что нужно проявлять героизм и почитать за честь гибель на поле боя. Все это полная чушь, ясно? Солдат прежде всего должен научиться выживать, потому что мертвый боец Америку не защитит. Я хочу, чтобы вы жили, и сам хочу жить. Поэтому, если в этом взводе есть герои, жаждущие броситься под пули и сдохнуть со славой — выйдите из строя прямо сейчас. Клянусь, я напишу вам самое пафосное рекомендательное письмо и отправлю в настоящие элитные части: «Голубые стрелы», «Скала», «Кричащие орлы» — куда угодно. Есть такие? Выходите! Я не шучу! Я окончил Вест-Пойнт, и многие мои сокурсники служат в этих подразделениях. Если хотите стать героями войны, это ваш золотой шанс. Оставшись здесь, вы просто будете кучей живого мусора.

Солдаты слушали с каменными лицами, а некоторые и вовсе отвернулись.

—Ни одного. Прекрасно. Потому что я, мать вашу, совершенно не умею писать рекомендации, и никаких однокурсников на передовой у меня нет. Америка не посылает отличников Вест-Пойнта туда, где высокая смертность. Я — исключение, — Деннис ухмыльнулся. — Раз желающих нет, поздравляю: ваш командир приготовил для вас небольшой подарок. Гленн.

Гленн вытащил два больших походных баула и поставил их перед строем. Расстегнув молнии, он начал доставать один за другим комплекты яркого женского белья и пачки свежих, пахнущих типографской краской американских журналов «Пентхаус» с весьма откровенными обложками.

Деннис принялся пересчитывать солдат, тыча в их сторону пальцем:

—В моем предписании не было сказано, сколько человек будет у меня в подчинении, так что подарков маловато. Всего десять комплектов на тридцать человек. К счастью, большая часть идиотов сейчас в госпитале — тратят бешеные деньги, заставляя медсестер лечить их сексуальный голод. Значит, десять на двенадцать… Гленн, как нам это делить? У тебя с математикой лучше, посчитай и раздай. Тем, кто в госпитале, просто не повезло.

—Когда вы просили поднять руки тех, кто хочет копать убежище, двое как раз промолчали, — вовремя вставил Гленн, подмечая детали.

Деннис кивнул:

—Отлично. Вычеркиваем этих двоих, не уважающих начальство, и остается ровно десять человек. Каждому по комплекту белья и по журналу — мой скромный подарок боевым товарищам, с которыми нам предстоит делить тяготы службы. И не вздумайте воротить нос: каждое это белье хранит аромат молодых девчонок из Бейрута. Младший лейтенант Гленн потратил уйму времени и сил, чтобы выкрасть их из прачечных элитных отелей в дипломатическом квартале. А каждый экземпляр «Пентхауса» я вез через своих знакомых в Штатах, пробивая каналы в Ливан — это было сложнее, чем террористам провезти оружие под носом у израильтян.

Гленн подносил подарки торжественно и бережно, словно это был не кружевной клочок ткани, а государственный флаг США, и вручал их ошарашенным от счастья солдатам.

—Благодарю, сэр! — На этот раз никому не требовались подсказки. Каждый из них вытянулся во фрунт так, будто принимал орден из рук президента, и громогласно выразил свое почтение лейтенанту Деннису и лейтенанту Гленну.

Где еще найдешь офицера, который при вступлении в должность приготовит такой душевный подарок!

Прежние командиры-придурки думали, что рядовые живут так же, как они – могут в любой момент укатить на машине, найти бабу и кинуть ее на деньги за ночь, пообещав помочь с грин-картой.

А когда солдаты, по тонкому намеку Гленна, обнаружили спрятанную в чашечках лифчиков тугую самокрутку с травкой, которая, возможно, уже пропиталась ароматом женского тела, их восторг достиг апогея.

В этот миг бойцы были готовы на что угодно, лишь бы Деннис не посылал их на убой.

Глядя на этих воодушевленных «милах», Деннис рассмеялся:

—Чего ждете? Валите в казарму, в туалеты или хоть на улицу — курните, передерните или сами наденьте это белье и порадуйте корешей! Гленн, скажи им, что все свободны. Кроме Шона Данинга.

—Рядовой первого класса Шон Данинг, остаться! Остальным — разойтись! — Гленн, исполняя обязанности сержанта, махнул рукой.

Толпа парней, которым едва перевалило за двадцать и которых занесло на другой край света, с радостным воплем рванула к казармам.

—Гленн, прощупай этих ребят. Выясни, кто сгодится в качестве вьючных мулов, кто умеет считать деньги, а на кого можно будет свалить косяки. И по старой схеме: если кто-то окажется слишком правильным, без вредных привычек и с амбициями — не раздумывай, докладывай наверх, что это гребаный советский шпион. Пусть разведка его трясет, а мы заодно избавимся от лишних глаз, — проинструктировал Деннис подошедшего товарища, когда двор опустел.

Гленн покосился на стоявшего неподалеку Шона, намекая, что не стоит обсуждать такие вещи при посторонних. Деннис лишь усмехнулся:

—Шон не может быть шпионом. Этот бедолага в нашем школьном рейтинге крутизны был только третьим, и то лишь потому, что Томми не участвовал. Иначе был бы четвертым.

Гленн отошел к дверям штаба. Оставшись наедине с земляком, Деннис подошел к Шону и протянул кулак для приветствия:

—Вольно, солдат, давай просто поболтаем. Знаешь, в школе я бы не сказал, что ты так любишь родину, чтобы добровольно пойти в армию, да еще и укатить за океан. Что стряслось? Какой-нибудь смазливый ливанский беженец увел твою девчонку в Штатах, и ты приехал поиметь его родину?

Шон стукнул своим кулаком о кулак Денниса и зло сплюнул:

—Да в гробу я видел эту гребаную родину!

Выругавшись, он достал подаренную самокрутку и прикурил:

—Я бы сам с радостью продырявил башку Джимми Картеру! Если бы этот ублюдок не восстановил обязательную регистрацию, я бы сейчас уже женился и крутил баранку грузовика в свое удовольствие.

Он глубоко затянулся и протянул косяк Деннису. Тот покачал головой:

—Оставь себе, парень, тебе нужнее. Я с этой темой завязал еще в Вест-Пойнте, балуюсь только изредка.

Из путаного рассказа Шона, обильно сдобренного матом, Деннис узнал историю простого американского парня, которая разительно отличалась от его собственной или истории Тони.

Когда Шону исполнилось восемнадцать, он, как послушный гражданин, прошел регистрацию согласно указу Картера. И сделал он это вовсе не из патриотизма, а потому что за уклонение полагалось пять лет тюрьмы, штраф в четверть миллиона долларов и пожизненный запрет на любые федеральные льготы и работу в госструктурах.

Главным же было то, что Шон мечтал стать дальнобойщиком, а водительские права этой категории не выдавали без отметки о воинском учете. Только ради прав он и пошел в бюро.

В призывном пункте Род-Айленда клерки клялись ему, что шанс попасть под призыв по лотерее ничтожно мал. Однако не прошло и трех лет, как Шону позвонили: его номер выпал, извольте явиться на медкомиссию и в учебку.

Шон был в шоке. Он только взял в кредит грузовик и начал работать, мечтая о счастливой жизни «синего воротничка», а тут один звонок – и прощай, машина, прощай, невеста.

После пары месяцев спешной подготовки его зашвырнули в эту дыру под названием Ливан.

—А почему именно Ливан? — Полюбопытствовал Деннис. — Обычно командиры базы учитывают пожелания новобранцев. Если не хотел ехать так далеко, мог бы попроситься на какую-нибудь базу поближе к дому.

Деннис знал процедуру лучше Шона: без полномасштабной войны уровня Вьетнама желторотых новичков редко кидали сразу в Ливан. Сначала их должны были обкатать в Штатах или на спокойных заграничных базах.

—Э-э… Ну… В общем, все парни из округа Кент, которых тогда замели, натворили дел. Нас отправили сюда в наказание, гнить заживо, — признался Шон. — Мы пошли на медкомиссию и, понимаешь, все зависело от заключения врачей. Каждый пытался выкрутиться как мог, чтобы признали негодным. Чего только не придумывали.

—Один парень хотел прострелить себе бедро, но ему сказали, что после заживления все равно заберут. Разве что он наберется смелости и разнесет ногу в хлам из дробовика крупной картечью.

—Другие косили под психов: несли бред, кидались на врачей. Но в госпитале были профи. Они щелкали этих симулянтов как орехи, да еще и пугали нас, бедолаг: крутили фильм про лечение душевных расстройств. Там врач вещал, что если отрезать какую-то долю мозга, то любой псих станет тихим и послушным. Многие тогда реально наложили в штаны.

—А потом я нашел лазейку: анализ мочи! Идеальный шанс. Врачи и военкомовские за этим вообще не следили — просто отправляли в туалет с баночкой и не проверяли. Дали нам, идиотам, карт-бланш на подделку.

—И надо же было такому случиться, что в туалете мы наткнулись на одного проныру. Он втридорога толкал мочу больных сифилисом. Проклятье, маленький стаканчик за двести баксов — дороже наркоты! Но я заплатил, ведь с запущенным сифилисом в армию не берут. Я сдал эту мочу, и вскоре врач объявил офицеру, что у меня «нехорошая болезнь» и служить я не могу. Я чуть не прыгал от радости — думал, все, еду водить свой грузовик. Знаешь, что было дальше?

—И что же? — Деннис уже не скрывал скуки, отвечая чисто формально.

—Врач добавил, что согласно анализам, я не только болен сифилисом, но еще и, мать его, беременен! — Взревел Шон с нескрываемой обидой. — Этот ублюдок, которому я отдал двести баксов, всучил мне банку мочи беременной сифилитички!

Деннис с сочувственным видом похлопал Шона по плечу:

—Не кипятись, бывает. Оказалось, что все ваши купили то же самое?

—Именно! Даже девчонки, что были с нами, прокололись. Анализы показали, что у них сифилис и, в придачу, воспаление простаты, — сокрушался Шон. — Мы потом нашли того гада, а он, наглый тип, заявил, что просто перепутал банки! Твою мать! В итоге нас признали годными в ускоренном режиме, а после учебки за попытку обмана раскидали по самым жутким дырам мира! И отказаться нельзя — если взбрыкнешь, пригрозят трибуналом за уклонение. Раньше через два года можно было уволиться, но теперь, чтобы не получить «волчий билет» и не лишиться всех льгот, пришлось подписывать контракт на шесть лет. Только тогда они подумают, давать ли нам, «ссыкунам с анализами», почетную отставку. Иначе с чего бы я тут торчал?

—А ты не думал, что он специально подвернулся вам под руку и специально «перепутал» банки? — Вдруг спросил Деннис.

Шон, как раз затянувшийся дымом, поперхнулся и едва не задохнулся. Прокашлявшись, он уставился на одноклассника:

—Это что… нарочно было?

—Так, предположение. Хотя вряд ли, зачем кому-то вас подставлять, — Деннис выдохнул. — Ладно, увидимся, Шон. Пойду обживать свою конуру.

С этими словами Деннис зашел в здание, оставив Шона в одиночестве окутываться дымом посреди двора.

В холле его встретил Гленн, который слышал весь разговор. Он посмотрел на вошедшего Денниса и сказал:

—Деннис, это ведь та самая схема, которую ты разработал в Вест-Пойнте на семинаре по мобилизационным системам? Расставить ловушки для уклонистов, запятнать их, а потом шантажировать лишением льгот, заставляя продлевать службу.

—Похоже на то. Видимо, кто-то из моих однокурсников, осевших в призывном управлении, начал применять теорию на практике, — Деннис оглянулся на понурый силуэт Шона во дворе. — Если бы не рекомендательное письмо Томми, мы с Тони не попали бы в офицерскую школу. И сейчас я, как и Шон, гнил бы в какой-нибудь глуши, проклиная того бедолагу с банками мочи и даже не зная, кого на самом деле стоит ненавидеть. Храни господь Томми.