Том 1 · Глава 23. 1

—Мэйпул, Сильвинер, Верлотт Рега и… — сказал Эндрю Харрисон, глядя на красивый профиль Зигфрида. — Кельбермес.

Его палец лёг на спусковой крючок.

Бах!

Барабанные перепонки Харрисона затряслись. Рука Зигфрида, сжимавшая револьвер, медленно опустилась. Затем Харрисон глубоко вздохнул и пробормотал:

—Это сильное противозачаточное средство.

—Действительно?

Он говорил с обычным выражением лица. Но Харрисон прочел цинизм в приподнятых губах Зигфрида.

—Да… Лекарство не так сильно, чтобы нанести вред организму, но это определенно противозачаточное средство.

—Хорошо, — Зигфрид снова сосредоточил свой взгляд на дуле.

Вскоре вторая пуля попала в центр мишени вдалеке.

—Ваше превосходительство.

Зигфрид повернулся на голос Харрисона.

—Я думаю, что вашей жене лучше сегодня воспользоваться отдельной комнатой.

—...

—Это самонадеянно, но для максимальной эффективности лекарства необходимо избегать сексуальных контактов в течение суток после приема…

—Ах, — улыбка Зигфрида стала еще шире. — Тогда что произойдет, если я поведу себя обратным образом?

—Тогда… — по шее Харрисона пробежал холодок.

Когда он не ответил должным образом, голубые глаза впились в глаза Харрисона. Мужчина поспешно сказал:

—Это приведет к тому, что женщина окажется помечена мужчиной. Потому что в это время она наиболее слаба. Конечно, лекарство подействует, но в результате...

Послышался тихий, но неожиданно веселый смех. Харрисон вздрогнул и остановился. Когда услышал своё имя.

—Харрисон, я хочу сигару, — сказал Зигфрид.

—Да.

Харрисон быстро вытащил железный футляр из своего аккуратного пиджака и протянул сигару Зигфриду. Затем он достал из внутреннего кармана потускневшую масляную зажигалку.

В то же время вспыхнуло сильное пламя, и сигара загорелась, а зажигалка снова исчезла во внутреннем кармане Харрисона.

Говорили, что масло из зажигалки портит вкус сигары, но Зигфрид не хотел использовать спички, говоря, что это доставляет хлопоты.

Харрисон уже привык к работе своего хозяина, его аристократической внешность и, казалось бы, мелочному вкусу. Это из раза в раз Харрисону напоминало о диких нравах Зигфрида.

—Милена!

Джейн навестила меня ещё раз перед ужином. У неё, стоящей в дверях, было лицо ребенка, пойманного на тайной краже конфет. Голос, просящий прощения, продолжал:

—Я была совершенно бестактной.

—Прости?

—Я поняла, почему Милена не играет со мной. Какая же я глупая! — сказала она, качая головой.

Кажется, Джейн говорила о том, что вчера я попросила её удалиться, сказав, что хочу скорее отдохнуть.

—Ты собиралась на свидание с моим братом, но я ничего не знала об этом!

—Ах…

Свидание.

Джейн, казалось, обладала способностью заставлять обычные слова звучать странно. Слова, слетающие с ее губ, всегда казались мне незнакомыми.

—Извините, что прервала вас. Мой брат вел себя с Миленой куда более нежно, чем обычно. Но я даже не подумала, что вам двоим нужно провести время наедине! Кажется, я сошла с ума…

Джейн посмотрела на меня своими яркими глазами, надеясь, что я начну все отрицать. На самом деле, я не могу долго обижаться на человека с таким лицом. Даже если бы я действительно разозлилась, тут же простила бы Джейн. Её глаза, просящие пощады, были невинны, а напряженная нижняя губа мило изогнулась.

—Вовсе нет.

При моих словах она издала тихое восклицание и обрадовалась. Когда Джейн спросила, можно ли ей зайти на минутку, я кивнул. Сев за чайный столик, я принялась слушать болтовню. Если бы этот голос звучал в тихой карете, я думаю, что прогулка была бы куда более спокойной. Как только я села, мне стало холодно, и я попыталась расправить подол платья.

Все из-за чайника, стоявшего на столе.

—Фу, какой горький запах!

Джейн подняла крышку и попыталась понюхать его, но тут же нахмурилась.

—Как Милена это пьет? Фу, я уважаю твой вкус, но это не в моем вкусе.

—Не мой, — пробормотала я, глядя на лекарственные ингредиенты в сетке фильтра, которые выдавали красные хлопья, похожие на кровь, — сегодня я впервые пью этот напиток.

Я взял крышку чайника из рук Джейн, которая смотрела на меня, и поставил её на место, чтобы не видеть эти ужасные лекарства.

—Это аромат, которым я не хочу часто наслаждаться, — я улыбнулась, когда она посмотрела на меня.

Я выпила много вина за ужином, чтобы стереть горький привкус чая. Стряпня в особняке была такой же замечательной, как и всегда. Хорошо прожаренная баранина со свежими овощами, нежный морской окунь и множество блюд блестели в свете люстры. Великолепные столовые приборы были аккуратно разложены на краю подноса, и каждый из них казался произведением искусства.

Свечи на серебряном подсвечнике, которые привлекали внимание своей тонкой работой, горели красиво, и звук болтовни Джейн наполняли обеденный зал. Пытаясь найти что-нибудь, что не сверкало бы здесь, я наткнулась взглядом на украшение в виде Феникса на половнике для супа.

Кто, черт возьми, использует рубины для украшения половников?

Я посмотрела в рубиновые глаза Феникса и выпила ещё один бокал вина. Джейн умоляла брата устроить для неё бал. Джейн дебютировала только сейчас, когда ей исполнилось 19 лет, из-за своего здоровья.

—Как было бы замечательно, если бы люди приходили в прекрасный особняк Роам! Да? Милена, пожалуйста, попроси моего брата!

Джейн посмотрела на меня, сцепив руки, и глаза Зигфрида тоже обратились ко мне. Я, до сих пор игравшая в гляделки с Фениксом во главе ковша, посмотрела на этих двоих и была удивлена неожиданным фокусом внимания.