Том 1 · Глава 30. 2

—Тогда давайте сделаем это.

Я затаила дыхание и сжала карманные часы в руке. Я услышала, как открылась дверь, и еще крепче сжала часы. Мне было очень больно, но, казалось, это вовсе неважно. Когда я глубоко вздохнула и закусила нижнюю губу, звук шагов приблизился.

Вопреки моей великой решимости, тело напряглось. И я не смогла оглянуться. Когда я перестала слышать звук, повернула скрипучую голову и попыталась оглянуться.

Руки Зигфрида обвились вокруг моей талии. Когда я посмотрела на него, красивые голубые глаза уже сканировали тело. Зигфрид без колебаний прикоснулся своими губами к моим. Одной рукой он грубо расстегнул галстук, а другой обхватил мою руку и начал двигаться вниз.

Рука с карманными часами дрожала. Он не отпускал меня, и вскоре те упали на пол и покатились.

—Как твои дела?

Казалось, Зигфрид в прекрасном настроении. Его рука скользнула между моими пальцами. Там, где покоилась вторая рука, была рубашка мужа.

Зигфрид тихо спросил, когда я рефлекторно сжала кулаки.

—В чем дело?

Это голос, который, казалось, ничего не знал о произошедшем сегодня. Боясь увидеть, как его лицо окаменело, я быстро расслабилась. Кровь скапливалась на ладони, где раньше была петля карманных часов.

—Боюсь, что рука испачкает твою рубашку.

Все, что носил Зигфрид, высочайшего качества. Не думаю, что осмелюсь прикоснуться к этому окровавленной рукой.

—Да?

Зигфрид опустил голову и прошептал мне на ухо:

—Разве я никогда не пачкался твоей кровью?

Казалось, он говорит так, будто это уже случалось раньше. Будто моя кровь уже касалась его.

—Скажи когда… — резко спросила его, но, увидев улыбающееся лицо, опустила голову.

—Когда ты казалась мне самой красивой.

Воспоминания о первой ночи пронеслись в голове.

—...

—Не нужно дрожать.

Его рука медленно скользила по моим волосам. Зигфрид смотрел мне в глаза и продолжал медленно гладить.

—Зигфрид, — я почувствовала необходимость сменить тему. — Сегодня в гости пришли брат и отец.

—Да.

—Джейн попросила впустить их.

—...

—И я нарушила обещание.

Мое сердце почувствовало облегчение от теплых рук, поглаживающих волосы. Я посмотрела Зигфриду прямо в глаза:

—Ты злишься?

—Нет.

—...

—Жена вышла из-под моего контроля.

Рука Зигфрид замерла.

—Впрочем, я уже говорил раньше, — сказал он успокаивающе, — я позволю тебе делать все, что ты хочешь.

Он был на удивление дружелюбным.

—Ты можешь стать настоящей злодейкой.

Зигфрид тихо рассмеялся и пошел дальше. Зная, куда он направляется, я последовала за ним.

Оставшись в гостиной, маркиз Рочестер и его сын думали о том, кого здесь не было. Излишне говорить, что это Франц Рочестер — второй сын семьи. И довольно большой болтун.

—Прошлым летом вино, которое она разлила, было горячей темой.

Франц закрыл книгу и сказал:

—Когда она услышала, что муж очень занят в светских кругах, не удержалась и вылила вино на белое платье собеседницы. Аварии, в которые попадает Милена, можно услышать на каждом углу.

Франц недоверчиво покачал головой.

—Если кто-то и заслуживает внимание из-за отмены императорского бала, это леди Роам, а не Милена.

—Интересно, мы пришли сюда без всякой причины, услышав бесполезные слухи…

Варфоломей с тревогой посмотрел на дверь. Он опустил голову и взъерошил аккуратно уложенные волосы. Так намного удобнее.

—Я никогда не хотел причинить ей боль. Я снова и снова обещал себе, что никогда не наврежу Милене, если встречу её снова.

—Варфоломей, — маркиз похлопал сына по спине.

На лице его было отчаяние.

—Ты сделал все, что мог. Разве мы не извинились перед Миленой?

—Но она не выглядела радостно.

—...

—Я никогда не видел, чтобы Милена теряла свою жизнерадостность. Кажется, будто её улыбка просто пропала, хотя раньше нам не нужно было ничего делать, чтобы она улыбнулась.

Мужские брови вздернулись и изогнулись. Под ними поникли два холодных глаза, что отбрасывали тени.

—Я хотел предложить ей вернуться домой, но слова не выходили. Что Рочестеры могут сделать против Роама? Почему мы просто сидим на месте, когда сестра выглядит полуживой и иссохшей? Этот ребенок… Как сильно она обижена на нас? Милена никогда не может совладать с гордостью.

—...

—Даже если она будет ненавидеть нас до конца жизни, должна расторгнуть брак. Я злюсь на себя, что не смог сказать ей ничего раньше.

—Будь осторожен со своими словами.

В низком голосе маркиза звучало холодное предостережение. Вскоре после этого дверь в прохладную гостиную открылась. Появились два человека.

Зигфрид Роам и Милена. Бледная, она стояла рядом с мужем с аккуратно собранными волосами. Жизнерадостная женщина с распущенными волосами куда-то пропала.

Образ Милену, которую они знали, полностью стерся за два года.

Это возможность узнать, что супружеская жизнь, о которой Милена писала в письмах — ложь. Хотя семья и знала, что это так, пыталась быть бесконечно осторожной.