Том 1 · Глава 1. Синдром выгорания (1)
Не хочу работать. Осточертело так, что с ума схожу. Вот бы работать поменьше, а получать побольше. Похоже, бездельничать и есть моё истинное призвание. Нет ли способа прожить, вообще не работая?
Выпалив всё это одним духом, мужчина по имени Е Мин Джун криво развалился на стуле и уставился на собеседника.
Повисло короткое молчание.
Как оно обычно и бывает на приёме у психиатра, ответ врача походил на пресный суп[^1]:
Похоже, вы сильно устали, господин Е Мин Джун.
Врач мельком глянул в материалы, затем перевёл взгляд на часы. С тех пор как Мин Джун сел, прошло семь минут, и всё это время он только и делал, что жаловался на жизнь: работать не хочется, нынешняя служба осточертела, тоска такая, что впору на стену лезть.
На дальнейшее нытьё оставалось каких-то три минуты. Ведь на приём отводилось ровно десять.
…Устал? А, ну да. Устал, конечно.
Мин Джун покатал слово на языке, будто пробуя его на вкус, и выплюнул:
Устал. А как иначе? Слишком долго занимаюсь одним и тем же. Уже и не знаю, так ли вообще стоит жить.
Врач лишний раз пробежал глазами анкету, которую и без того выучил наизусть. Да, стаж у него и впрямь солидный. Мин Джун жаловался на крайнюю усталость и опустошённость, накопившиеся за годы одной и той же работы изо дня в день.
Похоже, вы выгорели. Даже резинка, если тянуть её слишком долго, теряет упругость и провисает. Душе тоже нужно время, чтобы прийти в порядок. Но возможности восстановиться у вас нет, так что…
Диагноз, и выдачу лекарства врач провернул одним махом.
Достал из ящика стола пузырёк и подтолкнул его к Мин Джуну.
Вернём этой резинке упругость, пока она не лопнула окончательно. Принимать так же, как раньше.
Пузырёк был чуть меньше сигаретной пачки. Мин Джун заглянул внутрь и вытряхнул на ладонь синюю таблетку.
И на сколько этого запаса?
Следующий приём назначен через двадцать три года, и без особых причин дата не изменится. Так что, разумеется, здесь лекарство на двадцать три года.
Даже если принимать по таблетке в день, такой запас с лихвой заполнил бы целую коробку. Однако врач протянул один маленький пузырёк, и Мин Джун не стал указывать на несостыковку.
Вместе с указаниями по приёму лекарства положенные десять минут истекли секунда в секунду.
Врач медленно проморгался, не говоря ни слова. С обеих сторон глазниц, будто задёргиваемые и вновь раздвигаемые шторы, наползли плёнки, скрыли белые зрачки и вновь их показали.
…
…
Не дождавшись реакции, врач погладил плавником левый уголок рта.
Тюдельцы считают себя щепетильными в вопросах этикета господами и дамами, а окружающие видят в них скрытных недотрог. В общении они сильно полагаются на язык жестов. Расшифровать всё богатство их телодвижений представителю другой расы почти не под силу, но Е Мин Джун – исключение.
Насколько он знал, у этого жеста два значения. Первое: «Останетесь у меня на ночь?» Второе, ироничная и язвительная противоположность первого: «Вообще-то я сейчас занят».
Мин Джун мог бы, конечно, решить, что этот тюдельский врач питает слабость ко всем расам без разбора и прямо сейчас, начхав на служебный устав и врачебную этику, его соблазняет. Но он предпочёл истолковать жест во втором смысле.
Так спокойнее для его собственного душевного здоровья.
Тогда я пойду.
Увидимся через двадцать три года.
Когда посетитель вышел, врач снова повернулся к материалам. Участок столешницы колыхался, словно жидкий свет, и выводил символы, знаки и видео, различимые только для глаз врача.
По привычке он стал перечитывать с самого начала.
Личные данные опрашиваемого
Подставная личность (имя/раса): Е Мин Джун / человек.
Истинная личность (имя/раса): для доступа к этим сведениям требуются разрешение администратора уровня «Эванджул» и код доступа.
Состав преступления: то же (см. выше).
Тип наказания: исправительно-трудовые работы.
Место службы: Земля (измерение #22-189, глушь 4-го класса).
Ниже врач изложил содержание сегодняшней беседы и остановил плавник на последнем разделе. Здесь полагалось сделать выбор.
Пять пунктов.
Итоговое заключение медицинского сотрудника об опрашиваемом
☐ Оставить в должности
☐ Взять под наблюдение
☐ Режим ожидания
☐ Перевод
☐ Ликвидация
Врач без долгих раздумий коснулся самого верхнего.
☐ Оставить в должности — данный пункт выбран.
Отправив отчёт в главный офис, врач устало провёл плавником по глазам. Только что вышедший мужчина был в этом измерении последним, но разъездной маршрут врача на этом не заканчивался. Собирая вещи перед дорогой к терминалу, он вспоминал слова, которые Мин Джун твердил без остановки.
Нет ли способа прожить, вообще не работая?
Это нытьё было не о том, как без работы «прокормиться».
Он спрашивал, как «выжить», не выполняя работу, назначенную компанией.
Разумеется, ответ знал и сам спросивший. И ответ, который нельзя было произнести в лицо, врач с горечью пробормотал себе под нос:
Нет такого способа.
Сказать «противно, так бросай» человеку вроде Е Мин Джуна было нельзя.
Если он перестанет работать, он умрёт.
Выйдя с приёма, Мин Джун толкнул скрипучую железную дверь. Всё это время он находился в подсобке для инвентаря на задворках парка Порамэ. Снаружи времянка[^2] не тянула и на десять квадратов, и просторный кабинет врача в неё никак бы не втиснулся.
Люди не смотрели в сторону Мин Джуна. Подсобку видел только он один. Даже смотритель парка с двадцатилетним стажем не подозревал о существовании этой постройки, а на записях камер вышло бы, будто человек просто шагнул из слепой зоны.
А погодка-то тёплая.
Взгляд задержался на отдыхающих в парке.
Хорошо им.
Зацветала вишня. Весна, похоже, стояла у порога, и солнце лениво пригревало переносицу. Гуляющие лежали в цветочной тени, хихикали и шептались.
Он поднял глаза к небу.
Чистое, синее.
Хорошие времена.
В начале восьмидесятых Сеул выглядел иначе. Из-за смога, перемешанного с мелкой пылью, город будто накрыло желтушным фильтром. Тогда всё списывали на жёлтую пыль с материка, а люди, то ли не зная, насколько она вредна, то ли закрывая на это глаза, просто жили.
Всё изменилось в 1982-м, когда за приём седьмой волны массовой иммиграции человечество получило от Комитета компенсацию.
Словно внимательно понаблюдав за паникой недавнего нефтяного кризиса, те преподнесли людям долгосрочное право на закупку магических кристаллов, способных полностью заменить традиционное топливо.
После долгой, нудной борьбы из крупных предпринимателей нефтяной индустрии уцелела лишь треть, а угольные компании вымерли почти подчистую. Наградой стали этот чистый воздух и синее небо.
Пи-и-и-и-и!
Раздумья Мин Джуна оборвал сигнал тревоги, разом взвывший со всех сторон. Среди отдыхающих расползлось холодное напряжение. Гул голосов. Плач разбуженного младенца. Растерянные вздохи.
Наверное, экстренное оповещение!
Ой, а где мой телефон?!
Кто-то прочитал вслух:
«В отделении Гуро Диджитал Таун банка „Хана“ захвачены заложники. Подозреваемый предположительно эспер. Гражданам поблизости срочно эвакуироваться»… Что?
Мин Джун слышал всё, не упуская даже тихих голосов вдалеке. Сообразив, что происходит, он цокнул языком.
Ограбление банка, надо же.
Мир стал лучше, но кое в чём откатился назад. Ещё сорок лет назад кореец, способный решиться на ограбление банка, был большой редкостью. По крайней мере, по сравнению с нынешними временами.
Та-да-да-дам!
Дребезжащей электронной трелью грянула «Симфония судьбы»[^3]. Мин Джун достал кнопочный 2G-телефон, не умеющий принимать экстренные оповещения. По мелодии он уже знал, кто звонит. На экране высветилось: «Кэти».
Он откинул крышку раскладушки и коротко подал голос:
Да.
В трубке зазвучал голос молодой женщины:
Мин Джун, я вам работёнку раздобыла.
Ограбление банка?
Всё-то вы знаете.
Она обрисовала ситуацию, объяснила, куда выезжать, и повесила трубку.
Мин Джун, ворча, прибавил шагу. Пора приниматься за работу.
Тоска смертная.
Он знал точный термин, описывающий его нынешнее состояние.
Мин Джун страдал синдромом выгорания.
О! Хённим!
Даже сквозь плотное оцепление вокруг места происшествия Мин Джун прошёл свободно, ему было достаточно лишь мельком показать удостоверение. Среди полицейских и членов отряда обороны, обложивших банк, мелькнуло знакомое лицо.
Инспектор Пак Чон Пхаль. По работе они сталкивались часто, сперва приглядывая друг за другом, потом несколько раз вместе выпили, а кончилось всё тем, что записали друг друга в старшие и младшие братья.
Преступник один, так?
Да, действовал в одиночку. По словам последнего, кто выбрался, заложников осталось четверо, но… все, кроме одного, без сознания. Живы, неизвестно.
Ясно. Дальше я сам.
Чон Пхаль недоумённо наклонил голову:
Но постойте, хённим, вы же штатный агент Миграционной службы? Почему вас отправила она, а не Управление полиции?.. А, минутку! Так это значит…!
Чон Пхаль ошарашенно уставился на здание банка. Подозреваемый опустил все жалюзи, и что творится внутри, было не разглядеть.
Это то, о чём я думаю?
Мин Джун кивнул, достал из-за пазухи несколько талисманов и подбросил их в воздух. Ф-фух! Языки синего пламени повисли в пустоте и охватили банк кольцом.
Из-за баррикад, где бесстрашно толпились зеваки, донеслись восторженные возгласы:
Гляди, маг!
Видать, агент прибыл!
Ш-ш-ш-ш…
Здание банка в мгновение ока утонуло в переливчатом тумане.
Барьер.
Теперь без разрешения заклинателя туда никто не войдёт и оттуда никто не выйдет.
Ну, я пошёл.
Мин Джун без колебаний шагнул в туман. Едва его спина скрылась из виду, инспектор Пак Чон Пхаль скомандовал:
Так! Хорош целиться. Всем разогнать зевак. Руководство операцией уже перешло к Миграционной службе.
Теперь, поймает он преступника или упустит, отвечать за всё будет Е Мин Джун. Полиции остаётся лишь следить, чтобы при задержании не пострадали гражданские.
Судя по всему, дело было привычное. Большинство без лишних слов опустило стволы и занялось оттеснением горожан. Отведя людей, оцепление выстроилось заново, уже на почтительном расстоянии.
Стоявший возле Чон Пхаля член отряда обороны полюбопытствовал:
Инспектор, а вот тот человек… маг который.
Ну.
Миграционная служба это же которые нелегалов отлавливают, что к нам вкалывать пробираются? Чего они сюда-то приехали? Подозреваемый ведь кореец.
Данные и фото грабителя уже разослали всем, вплоть до последнего рядового члена отряда. Виновником оказался эспер с корейским гражданством, чуть старше двадцати.
Но Чон Пхаль цокнул языком и проворчал:
Ну и молодёжь пошла… Чему вас только в школе учили? Управление по делам иностранцев от Миграционной службы отличить не можешь.
Парень, которому едва стукнуло двадцать, буркнул себе под нос:
В школе? Да я туда отсыпаться ходил. Каждый день до пяти утра вкалывал и сразу на уроки. Какой организм такое выдержит?
…
Члены отряда обороны не госслужащие, платят им гроши, а на опасные операции их дёргают наравне с полицией. Почти все они из бедных семей. Ходили даже слухи, будто это тайная задумка правительства, чтобы разом сбить и молодёжную безработицу, год за годом бьющую рекорды, и взрывной рост населения, превративший прежние социологические модели в клочки бумаги[^4]. Мало кто шёл на такую работу по доброй воле.
Сболтнул я лишнего. Пока инспектор размышлял, член отряда продолжал тараторить:
А моему невезучему бате, между прочим, пенсия светит только после семидесяти пяти. Угораздило же родиться человеком, а не орком. Пособием для бедноты разве проживёшь, смех один. Вот и выходит, что до того дня всей семьёй двадцать лет пальцы сосать?[^5] Приходится мне вкалывать. Это вам хорошо, вы пять лет продержитесь, стукнет полтинник и на покой, пенсию получать. У меня-то всё по-другому.
А теперь лишнего сболтнул парнишка. Инспектор Пак Чон Пхаль недовольно постучал пальцем по острому клыку, выпирающему из-под губы. Член отряда, похоже, и сам понял, что перешёл черту, и вжал голову в плечи.
…Виноват.
При мне-то ладно. Но смотри, не вздумай болтать такое в орочьем квартале. Отделают так, что хребет по кусочкам соберут, будешь разъезжать в коляске с мочеприёмником.
Да бросьте, я же это только при вас.
Уловив, что инспектор не злится, член отряда осторожно спросил:
А всё-таки, в чём между ними разница?
То, про что ты говорил, это Управление по делам иностранцев. Оно разбирает дела приезжих из-за рубежа, и если надо, применяет силу. А вот хённим это агент на контракте у Миграционной службы…
Немолодой Пак Чон Пхаль звал старшим человека, на вид куда моложе его самого. Любопытство члена отряда разгорелось ещё сильнее:
А Миграционная служба тогда чем занимается?
Теми, кто прибыл куда дальше, чем из-за границы.
Тут до члена отряда наконец дошло.
В его глазах вспыхнули восклицательные знаки, будто немое «Ага!», но лицо тут же вытянулось в растерянности.
Стойте… Значит, сейчас там, в банке?..
Чон Пхаль кивнул:
Да. Похоже, наш незваный гость, вопреки ожиданиям, явился из очень далеких краёв.
[^1]: 맹물 같다 (букв. «как пресная вода») — о чём-то безвкусном, вялом, невыразительном; здесь передано как «пресный суп»: дежурная, ничего не выражающая реакция врача.
[^2]: Времянка – временная постройка, которую ставят «на время»
[^3]: 운명교향곡 («Симфония судьбы») — принятое в Корее название Пятой симфонии Бетховена, по словам, приписываемым композитору: «Так судьба стучится в дверь».
[^4]: 휴지조각으로 만들다 (букв. «превратить в клочки бумаги») — обесценить, сделать ничего не стоящим (о договорах, планах, теориях). Русский аналог: «не стоит и бумаги, на которой написано».
[^5]: 손가락(을) 빨다 (букв. «сосать пальцы») — сидеть впроголодь, остаться без средств к существованию. Русский аналог: «положить зубы на полку».