Том 1. Глава 133

—Это действительно так смешно? — Цин Шуй смотрел на Вэньжэнь У-Шуан, которая смеялась без остановки во время их путешествия. Он был мрачен.

Цин Шуй и Вэньжэнь У-Шуан ехали в карете, запряженной лошадью. Цин Шуй был возницей, а Вэньжэнь У-Шуан указывала путь. Поэтому штора, закрывающая окно между возницей и внутренней частью кареты, была откинута. Одна внутри кареты, другой снаружи – оба весело болтали, коротая время.

Когда утром они уезжали, Юйчан обнимала Цин Шуй, называла его папой и не отпускала его в поездку. Вэньжэнь У-Шуан видела всю эту сцену и даже сама подошла обнять девочку.

Каждый раз, когда она вспоминала, как Цин Шуй без толку пытался уговорить маленькую девочку, ей становилось смешно. Они едва ли проделали путь в несколько ли, а Вэньжэнь У-Шуан смеялась уже в третий раз. Ее мелодичный смех был немного своенравным, но изящным. Можно было подумать, что, неважно, что делает красавица, — она всегда делает это красиво.

—Смешно, очень смешно. Когда я думаю о том, как ты выглядел, я не могу не смеяться.

Цин Шуй промолчал. В воздухе слышался только мелодичный смех Вэньжэнь У-Шуан. Цин Шуй выглядел угрюмым, хотя в душе чувствовал себя счастливым. В конце концов, эта веселая мысль была способна развеселить красавицу.

—Я все-таки не понимаю. Что смешного в том, что моя дочь называет меня папой, — Цин Шуй повернул голову и тяжело уставился на торчащую грудь Вэньжэнь У-Шуан.

Вэньжэнь У-Шуан увидела взгляд Цин Шуй и легонько хлопнула его.

—На что ты уставился? Ты уже мужчина с семьей и дочерь, тебе нужно хорошо с ними обращаться и перестать заигрывать с женщинами! Я так завидую твоему милому ребенку!

Цин Шуй улыбнулся и сказал то, что заставило Вэньжэнь У-Шуан опустить штору:

—Не стоит завидовать. Если хочешь, мы можем завести себе одного. Ребенок будет очень милым и прелестным! Кажется, тебе нравятся дети, ммм, не опускай штору… У-Шуан…

Внезапно наступила тишина, и Цин Шуй стало не по себе. Вдруг его слова ранили ее… обычно, когда он шутил с ней, она так не злилась.

Время медленно текло. Цин Шуй было от того, что Вэньжэнь У-Шуан не отвечала ему, когда он несколько раз обращался к ней. Он понял, что сильно ранил чувства Вэньжэнь У-Шуан. Ему стало совсем не по себе.

—У-Шуан, какой дорогой мне следовать? Мы доехали до перекрестка, — Цин Шуй наконец выехал на перекресток. Он думал, что теперь она точно должна что-то сказать.

Штора отодвинулась, и она указала Цин Шуй путь. Штора снова была задвинута – должно быть, настроение у нее было поистине мерзким. Даже ее красивые глаза слегка покраснели.

—У-Шуан, прости меня. Я больше не буду говорить ничего подобного! — Цин Шуй торжественно и серьезно извинился.

Вэньжэнь У-Шуан посмотрела на Цин Шуй. Ее взгляд был противоречивым. Она сказала:

—Позволь мне рассказать тебе немного о своем прошлом. Я раньше никому не рассказывала об этом.

—Хорошо! — Цин Шуй взглянул на унылую Вэньжэнь У-Шуан и продолжил молча править каретой.

—Моя сестра и я — из обычной семьи, на самом деле, очень бедной семьи. Несмотря на это, мы четверо были очень счастливы. Сестра была на 8 лет старше меня. Когда мне исполнилось два года, с моим отцом случился несчастный случай. И так бедная, но все же счастливая семья в одно мгновение попала в отчаянную ситуацию. Моя мать пыталась выживать со мной и моей сестрой на протяжении трех лет. Это были очень тяжелые три года. В год, когда мне исполнилось пять лет, моя мать погибла от изнеможения. Моей сестре было 13, она стала брать меня с собой на рынок. Мы жили, не зная, когда нам удастся поесть в следующий раз. Так продолжалось до тех пор, пока мы не встретили моего мастера.

Слушая ее грустный голос, Цин Шуй ощущал ее горе. А ведь это он в детстве считал себя несчастным, но у него, по крайней мере, была мать, которая любила его. Но у нее был другой случай.

—Когда я услышала, что ты сказал, я подумала о своем прошлом. За детей нужно нести ответственность, растить их. Если в будущем у меня будут дети, я сделаю их самими счастливыми людьми в мире девяти континентов, — пробормотала Вэньжэнь-Шуан, будто во сне.

—Так вышло, потому что мои слова были слишком безответственными- , — горько подумал Цин Шуй.

—У-Шуан, не грусти. Все уже кончилось, в будущем все будет хорошо. Мое положение не лучше твоего. Ты была пару раз в медицинской лавке рода Цин. Честно говоря, я никогда не встретил человека, которого смог бы называть отцом.

Услышав слова Цин Шуй, Вэньжэнь У-Шуан не смогла не взглянуть на Цин Шуй.

Цин Шуй поделился с ней о том, что он знал, включая историю про род Янь.

—Ты правда планируешь направиться к роду Янь через несколько лет, чтобы отплатить им за то, что они сделали? — слезы стекали по лицу Вэньжэнь У-Шуан, когда она слушала его историю. Особенно когда она услышала, что у Цин Шуй есть старшая сестра, которую забрали, когда ей был всего лишь год от роду.

—Мне плевать, кто они, те, кто издевался над моей матерью, — они заплатят за то, что сделали. Каждый год отсрочки будет означать, что они должны будут заплатить в разы больше. Десять лет отсрочки будут означать, что они заплатят в 10 раз больше! — решительно и спокойно сказал Цин Шуй.

—Твоя мать должна быть счастлива, имея такого сына. Но я надеюсь, что в будущем ты еще обдумаешь это и попробуешь найти решение проблемы, — искренне сказала Вэньжэнь У-Шуан, откинув в сторону свое горе.

—У-Шуан, поэтому твоя сестра все еще не замужем? — Цин Шуй вспомнил, что Вэньжэнь У-Гоу одинока.

Вэньжэнь У-Шуан вздохнула.

—Сестра говорит, что еще не встретила мужчину, который бы ей понравился. Она говорит, что лучше проведет свою жизнь в одиночестве, чем с мужчиной, который ей не нравится.

—У-Шуан, а что насчет тебя? Ты уже выросла. У тебя есть мужчина, который тебе нравится? Быстренько скажи своему старшему брату! Старший брат поможет тебе приглядеть за ним!

—Нет! — Вэньжэнь У-Шуан не стала упрекать его за то, что он назвал себя старшим братом, хотя был младше нее, но все же она прямо отклонила его вопрос.

—У тебя скрытые намерения. Я боюсь, что, если бы у меня был мужчина, который мне нравился бы, ты бы затыкал его своими иголками. Так что были бы серьезные последствия, — щеки Вэньжэнь У-Шуан залились краской, возможно, от упоминания акупунктуры, вспомнив, как ее лечил Цин Шуй.

—Хе-хе, ты хорошо меня знаешь. Если бы я узнал, что у кого-то есть злые намерения насчет тебя, я бы так затыкал его, что он ушел бы от меня в таком же состоянии, как тот юноша, который вчера приходил за лечением.

Вэньжэнь У-Шуан была ошеломлена. Она вспомнила о юноше, у которого была нехватка энергии Янь или что-то вроде того, отчего он страдал импотенцией и не имел возможности иметь дело с женщинами…

—У-Шуан, мне нужно кое-что обсудить с тобой! — внезапно заявил Цин Шуй.

—О, давай!

—Ты бы хотела присоединиться к Секте небесного меча? — Цин Шуй вспомнил, что его красивый мастер говорил ему, что культиватор Сяньтянь может присоединиться к Секте небесного меча в качестве защитника по рекомендации.

—Секта небесного меча — самая крупная секта в стране Цан Лан. Кто не захочет присоединиться к ней? Ужасно, что присоединиться к ней возможно только по рекомендации по крайней мере защитника главной ветви, — Вэньжэнь У-Шуан вздохнула.

—Хоть я и не защитник, я смогу рекомендовать тебя. Почему бы тебе через некоторое время не отправиться в Секту небесного меча вместе со мной? — Цин Шуй хотел использовать Секту небесного меча, чтобы порисоваться.

—Ммм, а я и забыла, что ты — ученик в Секте небесного меча. Хорошо, я надеюсь, что твоей репутации достаточно! — Вэньжэнь У-Шуан посмотрела на Цин Шуй.

Ее улыбка была великолепна!

Через три дня они уже были близко от Долины золотого кольца. Цин Шуй уже мог разглядеть вдали извилистые долины, плотно покрытые растительностью, деревьями, старыми виноградными лозами и сорняками.

Здесь было множество возвышающихся, словно башни, деревьев. Их ветви были толщиной в человеческую руку. Цин Шуй был поражен – раньше он видел только маленькие деревья в его прежней жизни.

Долина золотого кольца была названа так в честь Змей золотых колец, обитающих здесь. Многие места в мире девяти континентов назывались в честь дьявольских чудовищ или диких тварей, живущих в них. Прекрасным примером были Горы диких кабанов!

—У-Шуан, ты смышленая, поэтому я научу тебе технике движений, — Цин Шуй думал о Гарцующем олене из Техники мимикрии девяти животных.

Цин Шуй поднял руку.

Вэньжэнь У-Шуан сомневалась, но в итоге взяла руку Цин Шуй.

Цин Шуй снова испытал знакомое мягкое прикосновение. Он успокоился и не торопясь поделился с Вэньжэнь У-Шуан ключевыми моментами, демонстрируя ей движения Гарцующего оленя.

Цин Шуй объяснял Вэньжэнь У-Шуан детали с учетом акупунктурных точек. Чтобы помочь Вэньжэнь У-Шуан понять лучше, он даже собственноручно показал одну за другой акупунктурные точки на ногах Вэньжэнь У-Шуан. Хоть это и было кокетливо, результат был очевиден.

Вэньжэнь У-Шуан всегда умела замечать детали и быстро все схватывала. Но все же она не смогла достичь Сяньтянь раньше.

—Вау, поразительно, она сильно увеличивает скорость. С другой стороны, она сильно уменьшает количество Ци! — Вэньжэнь У-Шуан весело использовала Гарцующего оленя и прыгала с такой грациозностью, что это выглядело очень очаровательно.

Цин Шуй радостно наблюдал за ней. Подумать только – позиция Гарцующего оленя менялась в зависимости от того, кто ее применял. У него она выглядела более текучей, а у Вэньжэнь У-Шуан – грациозной. Одинаковыми были ловкость и скорость.

Тренировка в Долине золотого кольца заняла у них полдня.

Цин Шуй заметил, что скоро стемнеет. Он сказал:

—У-Шуан, давай отдохнем здесь этой ночью и отправимся дальше завтрашним утром.

—Ммм! Хорошо! — Вэньжэнь У-Шуан все еще была словно пьяна от счастья. В конце концов, техника движений была редкостью, поэтому каждый мечтал о возможности увеличения собственной скорости.

Цин Шуй горько улыбнулся, глядя на то, как Вэньжэнь У-Шуан почти не обращает на него внимания. Только когда Цин Шуй закончил жарить мясо, Вэньжэнь У-Шуан остановилась и прибежала, чтобы усесться рядом с Цин Шуй. Цин Шуй добавил кое-какие приправы и продолжил жарить мясо, от которого распространялся прекрасный аромат.

—Что ты думаешь? Ты хочешь переднюю ногу, заднюю ногу или член? — с улыбкой спросил Цин Шуй, держа в руках обе ножки ягненка и член.

—Отвратительно! — улыбнулась Вэньжэнь У-Шуан и взяла переднюю ножку.

Запах, а также навыки Цин Шуй были неплохи, к тому же он добавил пряности, которые приготовил сам. Хоть еще и была разница между его кулинарными способностями и пряностями, все же все было очень вкусно.

Дикий ягненок зажарился до золотистой хрустящей корочки. Эта жирная корочка очень сильно пахла и была неописуемо вкусной. Хотя Вэньжэнь У-Шуан ела маленькими кусочками, она управилась с едой очень быстро.

—Еще?

Цин Шуй повернулся и чуть не подавился. Он внезапно вспомнил пошлую шуточку из его прежней жизни о том, что происходит, когда женщина говорит мужчине, что хочет еще.

Он быстро передал ей большой кусок мяса с бедрышка ягненка.

—Ты жаришь мясо лучше, чем я! — закончив, Вэньжэнь У-Шуан наконец сделала замечание. Цин Шуй был очень тронут. Она ела очень долго без единого слова, но, слава богу, в итоге он удостоился хорошей оценки.

Они установили палатку у подножия горы. Мужчина и женщина, одни на огромном пространстве – Цин Шуй очень хотел, чтобы что-нибудь произошло. Но это были только мысли.

Яркая луна повисла высоко в небе. Цин Шуй и Вэньжэнь У-Шуан стояли, глядя в глубину ночного неба.

—Уже поздно, давай немного отдохнем, — мягко сказал Цин Шуй и помог Вэньжэнь У-Шуан снять плащ. Он смотрел на притягательную красавицу, изящную, словно нефрит, под лунным светом.

—Ммм! — впервые на Вэньжэнь У-Шуан смотрел мужчина с такого близкого расстояния посреди ночи! Цин Шуй был очарован ее сияющей бесподобной красотой.

—У-Шуан, ты очень красивая! О, как бы я хотел обнять тебя! — Цин Шуй слегка улыбнулся и вдруг очнулся от своего транса.

Вэньжэнь У-Шуан скромно подняла голову и моргнула своими красивыми глазами. К удивлению Цин Шуй, она нежно обвила свои руки вокруг шеи Цин Шуй, оказавшись в его объятиях.

Красавица в его руках, ее мягкое, блаженное прикосновение заставили Цин Шуй закрыть глаза и инстинктивно обхватить Вэньжэнь У-Шуан за ее тонкую талию.

Он ощущал гладкость ее кожи, чувствовал ее тонкий аромат, и его руки инстинктивно сжали ее крепче!