Том 1. Глава 165

—Негодник, что ты несешь? Ты напрашиваешься на тумаки? — сказала Ие Цзянъэ так, как почти никогда не говорила.

—Мастер, однажды ты очень сильно помогла мне, так позволь мне подарить тебе это, — Цин Шуй передал ей магический плод силы, магический плод проворности и две маленьких восстанавливающих гранулы, которые он приготовил для нее.

—Эм?.. Столетний огненный фрукт и фрукт чистого ветра. Как ты достал такие ценные вещи? — изумленно спросила Ие Цзянъэ.

—Они домашние… если ты не против…

Ие Цзянъэ развеселили слова Цин Шуй, она мягко, звонко засмеялась. Ее смех был божественным. Цин Шуй ощущал необъяснимое ликование, когда слушал ее смех.

—А тебя за язык не тяни. Ты говоришь, что вырастил фрукты, которые созревают через сто лет? А это что? — Ие Цзянъэ указала на маленькую керамическую склянку, в которой лежали две маленькие восстанавливающие гранулы. Она понимала, что Цин Шуй объяснит ей, что это, если сам захочет, поэтому решила не давить на него.

—Я изучаю алхимию и владею специальным котлом для лекарственных пилюль. Это — две пилюли, которые я оставил специально для тебя, Почитаемая, — Цин Шуй подмигнул ей.

Ие Цзянъэ улыбнулась и молча посмотрела на Цин Шуй.

Цин Шуй не смог вынести ее острого, проницательного, испытующего взгляда и признался:

—Это маленькие восстанавливающие гранулы, которые я изготовил. Они увеличат уровень твоего развития на двадцать процентов.

Улыбка снова озарила лицо Ие Цзянъэ. Цин Шуй почувствовал удивление и смущение.

—Значит так: ты оставишь их себе. Разве у тебя нет планов на будущее? Они сильно помогут твоим навыкам. И прекрати думать, что я старая. Мне еще нет и тридцати.

Цин Шуй был потрясен. Он ответил не сразу:

—Человек может съесть только две пилюли. Это будет просто потерей моих запасов. Я уже съел свои две, их свойства и вкус довольно неплох. Я оставил их специально для тебя, но их осталось не так много. Я отправлю позже вечером две пилюли Старому мастеру. У меня даже нет еще пилюль, чтобы отдать другим старейшинам.

Ие Цзянъэ не показалось странным, что Цин Шуй может изготовить подобные лекарственные пилюли. Она знала, что он был выдающимся учеником, и уж точно загадочным.

Ие Цзянъэ неторопливо провела Цин Шуй по Вершине туманного облака. Во время прогулки оба – божественная Ие Цзянъэ и Вершина туманного облака – источали ауру неземного умиротворения. Цин Шуй не мог не спросить:

—Мастер, ты ешь каждый день?

Сбитая с толку, Ие Цзянъэ посмотрела на Цин Шуй, задавшего вопрос с неподдельным интересом. Мастер засмеялась.

—Я такой же человек, как и все, поэтому, конечно же, я ем. Что-то не так?

—Принятие пищи кажется слишком земным занятием для моего Мастера. Все, кто видит Мастера, думает, что ты неописуемая богиня, божество, которая поддерживает свою жизнь вечными фруктами глубоко в горах или лесах, — Цин Шуй почесал нос, слегка смущенный.

—Божество? Это звучит по-варварски. Мне нужно посчитать это за комплимент, что я не выгляжу, как человек? В качестве наказания сегодня ты готовишь ужин. Он должен быть более изысканным, чем тот, что я ела у рода Цин, — Ие Цзянъэ ухмыльнулась.

—Не проблема!

Цин Шуй всегда был послушен, полон благодарности и лишен какой-либо непочтительности. Будет ложью сказать, что у него не было личных мотивов — кто не возжелает такое небесное божество? Цин Шуй всегда интересовался женщинами старше него и богинями, но сейчас он не мог удовлетворить свой интерес.

Этим вечером Цин Шуй воспользовался своим Фруктом пьяного аромата и накрыл стол, который ломился от деликатесов. Ие Цзянъэ это сильно впечатлило, раньше она понятия не имела о кулинарных способностях Цин Шуй. Пир в роде Цин был приготовлен его матерью, и она не думала, что этот парень может готовить так же. Судя по аромату, его способности были даже выше.

Вечером Цин Шуй выбрал случайную комнату, в которой он будет жить. Цин Шуй удивило, что он обнаружил кастрюли и поварешки на Вершине туманного облака. Ему вдруг стало любопытно, как готовит божественный Мастер.

На второй день, когда Цин Шуй закончил свою утреннюю тренировку, колокол в Великом чертоге прозвонил три раза! Звук был мелодичным, но давящим и режущим слух! Его было слышно на десять миль в округе, но он не оглушал, если стоять прямо под колоколом.

—Цин Шуй, пойдем. Мастер Секты готовит официальную инаугурацию для тебя и У-Шуан, а также церемонию по случаю вступления вас в звание Защитников! — сообщила Ие Цзянъэ Цин Шуй, стоящему рядом с ней.

—Мне нужно будет каждый раз, когда я захочу войти, полагаться на Мастера? — спросил Цин Шуй, взбираясь на Белоснежного журавля.

—Да, так что будь послушным, или я оставлю тебя одного куковать на Вершине туманного облака.

Цин Шуй слушал божественный голос, который читал ему нотацию по вроде бы обычной теме. Он чувствовал себя спокойным и свободным. Он знал, что многие завидовали ему за то, что он стал учеником Ие Цзянъэ. Они жаждали не столько боевых искусств, сколько ежедневного общения с этим божественным существом. Было великим удовольствием каждый день слушать ее небесный голос.

Когда они прибыли, перед Великим чертогом уже организованно собрались люди. Здесь было не так тесно, как казалось в просторном Великом чертоге. Люди выстроились в ряды, и Цин Шуй изучал толпу. В каждом ряду было по девяносто человек, рядов всего тоже было девяносто. Таким образом, публика состояла из восьми тысяч ста человек.

Все глаза были устремлены на Цин Шуй. Они размышляли о личности Цин Шуй, но ни один шепоток не послышался, когда он спустился вниз вместе с Ие Цзянъэ. Цин Шуй восхитился строгой дисциплиной в Секте небесного меча.

Цин Шуй не отрывая глаз смотрел на море людей. Они стояли в соответствии со своим рангом. Те, кто был в жёлтых рубашках, занимали самые дальние ряды, а те, кто был в красных – первые. Он разглядел Байли Уфэн в красной рубашке и ухмыльнулся над высокомерным юношей, который ответил ему скупой улыбкой.

Остальные Защитники были одеты в фиолетовое и построены сбоку. У каждого был свой серебристый, трех футов в длину Меч индиго. Они стояли поодаль от остальных рядов людей.

За минуту все они прибыли, один за другим, и Байли Цзинвэй показался как раз вовремя!

—Чжу Цин и Цзянъэ. Позвольте этим двоим выразить свое почтение Великому мастеру перед тем, как мы объявим, что отныне они носят звание Защитника! — торжественно сказал Гунсунь Саньцянь.

Выражение почтения Великому мастеру во Внутреннем великом чертоге обозначало, что Цин Шуй и У-Шуан вступают в Секту небесного меча. Цин Шуй не имел шанса раньше увидеть Великий чертог, поэтому он только сейчас понял его ширину и просторность. Теперь у него появилась возможность осмотреть его: величина измерялась в сотнях миль во всех измерениях, в нем было множество разнообразных, величественных скульптур.

Чжу Цин очаровательно улыбнулась.

—Вам двоим лучше подготовиться к испытанию. Вы лишитесь своего звания Защитника, если однажды проиграете тому, кто не имеет этого звания.

—Я не боюсь этого, хе-хе, — Цин Шуй хихикнул в сторону хорошенькой, прекрасной Чжу Цин.

Из толпы послышались вздохи, когда Цин Шуй и У-Шуан объявили девяносто девятым и сотым Защитниками.

После объявления двое людей подошли к ним. Каждый держал фиолетовую рубашку, серебряный меч и бутыль с Пилюлей тигриной жизни. Четыре уровня Библиотеки Секты небесного меча открылись им! Среди всех привилегий Защитников самой желанной был доступ к Библиотеке.

Ошеломленно Цин Шуй строго следовал всему, что ему говорили, но он осознал, что церемония закончилась, только когда увидел, что толпа исчезла.

—Мастер, разве ты не обещала мне большого подарка, когда я стану частью Секты небесного меча? Почему я до сих пор не получил его, хотя этот день уже близится к концу? Я не смогу уйти без него, — Цин Шуй смотрел на фиолетовую рубашку, серебряный меч и бутыль с Пилюлей тигриной жизни у него в руках. Он вспомнил о том, что упоминала Ие Цзянъэ.