Том 1 · Глава 3. 90

61.

Лазурь сидела на тех же качелях, на которые я тогда привёл её.

—Ну здравствуй, Сумрак.

Тот день выдался особенно жарким, поэтому качели нагрелись до невероятных температур.

Лазурь пришла, чтобы уточнить, правильно ли она ухаживает за куртиси. И, насколько я видел, она не совершала особенно грубых ошибок.

62.

—Чёрт, а ведь жарко, — сказал я, вытирая пот со лба.

—Да пусть он хоть рекой течёт. Так легче.

Я проигнорировал её слова и намазался солнцезащитным кремом. Лазурь время от времени кидала в меня маленькие камушки.

Я захватил её тело и заставил смочить лоб водой из фонтана.

Вскоре и сама Лазурь, и её школьная форма промокли насквозь.

—А ведь освежает, — произнесла она, присаживаясь на качели.

63.

—У тебя уже летние каникулы, так? А я так хотел столько всего сделать.

—Обожаю летние каникулы! — воскликнула Лазурь. — Я могу сидеть дома и никого не видеть. Как жаль, что КОЕ-кто вылил весь мой алкоголь…

—Не нравится выходить на улицу и видеться с людьми? — переспросил я.

Лазурь одёрнула себя, осознав, что совершила ошибку, и пробормотала:

—Ээ… Я хотела сказать…

Я захватил её тело и перерыл её карманы. Но, не найдя того, что искал, я вернул ей свободу действий.

64.

—Слушай, ты, — произнёс я, — где твой телефон?

—Телефон? У меня его нет.

—У тебя нет телефона? У старшеклассницы твоего возраста в нынешнее время?

—Да мне он и не нужен, как видишь. Неужели не заметил? — сказала Лазурь, отжимая свои волосы.

В самом деле, если бы у неё и был телефон, то он валялся бы без дела.

65.

—Что ты хотел сделать?

—Позвонить друзьям и позвать их к себе.

—Ну уж спасибо!

—Как удачно. Тебе это неприятно, не так ли?

—…Да. Очень.

—Если ты не хочешь выходить наружу и с кем-нибудь гулять, то, думаю, кто-нибудь сам придёт к тебе.

—А что не так? Я ведь уже снаружи и гуляю с тобой, Сумрак.

—Тогда давай двигаться дальше, — предложил я.

Или, скорее, твёрдо решил.

66.

Лазури хотелось пить, поэтому я повёл её в кофейню. Я заказал два эспрессо.

—Ненавижу кофе. Он горький.

—Я знаю. Странно слышать это от человека, который пьёт виски.

—Кофе по вкусу гораздо больше похож на яд.

—Сказала та, кто намеренно себя травит.

—Ага, используя чужие тела, только…

Я ничего не ответил, поэтому Лазурь улыбнулась и сказала:

—Да я шучу!

Даже если так, это было бессмысленно и совсем не смешно.

67.

Я просматривал книги, которые выложил на стол, и Лазурь странно на меня уставилась.

—Ты что, учишься?

—Да. Экзамены скоро.

—Ясно… Ладно. Тогда я тоже позанимаюсь.

Лазурь достала из сумки учебник по английскому. Это действие пробудило во мне чувство своеобразной ностальгии.

Принесли наш кофе. Лазурь высыпала туда приличное количество сахара и робко отпила.

—Феее! — сморщилась она. — До сих пор горько…

68.

Спустя где-то два часа повторения материала, Лазурь потянулась и сказала:

—Кстати. Я потеряла свои силы где-то спустя неделю после того, как позволила своей цели сбежать.

—Какая разница? Я-то не собираюсь тебя отпускать.

—А так ли это выглядит со стороны, а?

—Так и выглядит. Как профессиональный убийца и его цель.

—Пф… — равнодушно буркнула Лазурь. — Но мне тут нравится. Я считаю, что это место хорошо подходит для занятий.

—Да чёрт подери, — выругался я. — Значит, пора прекращать.

69.

Мы вошли в кинотеатр и спустились по лестнице.

—Мда, это место определённо для занятий не подходит, — заметила Лазурь, беспокойно озираясь.

Утомлённый подготовкой к экзаменам, я заснул на первых минутах фильма.

Когда я проснулся, он уже подходил к концу. Герои что-то эмоционально кричали. «Хватит так убиваться», — подумал я.

—О чём был фильм? — спросил я.

Лазурь ответила:

—Он об убийце, который получил ужасное наказание.

Думаю, создателей фильма подобное описание очень расстроило бы.

70.

—Знаешь, а ведь люди, которые убивают других, в конце фильмов и передач обычно умирают.

—Ага, убийц любят убивать, — ответил я и чихнул.

—Людей прельщает подобная справедливость.

—А что если человек изменился?

—Ну, без понятия. Как только ты кого-то убил, даже если потом ты ведёшь себя, как святой, тебе уже не будут так доверять.

—Так люди считают, что всем нам лучше умереть?

—Полагаю, к этому всё и идёт.

71.

—Это кажется мне почти что волнительным, — заметила Лазурь, когда мы вышли из кинотеатра. — Юноша и девушка, которые не должны жить.

—И почему же тебе так кажется?

—Потому что мы Лазурь и Сумрак! — воскликнула она, вглядываясь в меня.

Она улыбнулась, ожидая ответа.

72.

Я уже готов был ответить какую-нибудь гадость.

Но внезапно почувствовал на себе чей-то взгляд.

—Лазурь, — быстро отчеканил я, — помнишь, как ты настояла на том, чтобы я изменил твою прощальную записку? Как у тебя получилась оказать настолько сильное сопротивление?

—Ну… — Лазурь хотела уже ответить, но засомневалась. — Ты это из-за… Тебя контролируют? — спросила она меня.

73.

—Нет, я в порядке. Мне просто на секунду показалось, что за мной наблюдают.

—О… Ну, я, как бы, тоже это чувствую, — Лазурь робко улыбнулась, непонятно только почему. — Так ты и сам теперь стал целью. Отбей, дружище!

—Мы пока не можем быть уверены. Может, у меня просто разыгралось воображение.

—Но если сейчас становишься целью ты, почему они решили первым забрать тебя, а не меня? Исходя из того, о чём мы говорили до этого, сначала должны были меня убить.

—Я тоже так подумал, но ведь сейчас здесь сразу два человека, «которые должны быть мертвы». А значит…

74.

—А значит, сперва убить тебя моими руками, а потом и меня, будет быстрее всего.

Лазурь согласно закивала:

—Кто бы это ни был, он сделал умный ход. У меня уже есть опыт, но это твой первый раз, поэтому ты не можешь нормально сопротивляться. Поживём — увидим… Может быть, ты, Сумрак, убьёшь меня собственными руками.

—Давай, ответь уже. Как ты смогла так сопротивляться, когда я тебя контролировал?

Лазурь отвернулась и сказала как отрезала:

—Я не могу тебе рассказать. Потому что я знаю, что ты хочешь это узнать.

75.

Мы только-только покинули площадь. Когда мы проходили в тени дерева, я встал позади Лазури и обхватил её тоненькую шею правой рукой.

Так меня захватили в первый раз. Это действие не показалось мне чужим: я думал, что двигаюсь самостоятельно.

Должно быть, мой мозг решил: «Если моя рука двинулась, должно быть, я велел ей двинуться».

76.

Я всё сильнее сжимал шею Лазури в руке. Решив, что у меня нет иного выбора, я захватил её тело и попытался оттолкнуть себя.

Но Лазурь не подчинилась. Она воспротивилась моей воле и ничего не сделала. Её поведение показывало мне, что её желание быть убитой мной совершенно искренно.

Но также намекнуло мне кое на что.

Когда тело Лазури стало обмякать, я медленно разжал руку, державшую её за шею. Лазурь соскользнула вниз и упала на землю.

77.

После моей попытки сопротивляться контролю, у меня заболела рука, как будто я ударился ей обо что-то твёрдое. Её словно вывернуло наружу.

Убедившись, что снова могу действовать свободно, я взглянул на Лазурь.

—Так значит, это не «сопротивление» контролю… Это больше похоже на «перезапись» действий, верно?

Лазурь закашлялась, а потом сказала с недовольным видом:

—Какая жалость… Ты понял это слишком быстро.

78.

—Так ты знал об этом с самого начала?

—Нет. Я понял после того, как ты воспротивилась мне. Захватывать контроль, будучи под контролем — хорошее упражнение.

—Ясно… Но, держу пари, сейчас тело у тебя болит, что хоть ори.

—Да. Я даже не знаю, как выразить то, насколько это больно.

—Та же фигня. У меня голова кружится. И жарко, очень жарко. Сумрак, у меня шея вся потная была, правда?

—Да нет…

—Да да! Боже, как неловко…

Лазурь всегда была из тех людей, которые переживают, кок только происходит что-нибудь неожиданное.

79.

—А теперь… — я присел на корточки и посмотрел на Лазурь.

Она отвела глаза, и я потянул её за щеку.

—Ой-ёёёёй! — воскликнула она обессилевшим голосом.

—Что это было за: «Я не могу тебе сказать», — а?

—Я же тебя пародировала. Ха-ха!

—Не говоря уже о том, что ты мне сопротивлялась…

—И поэтому ты смог всё понять! Всё же хорошо, правда?

Я попытался встать, но потерял равновесие и упал на руки, порезавшись одной о ветку, лежавшую на земле.

80.

Нас поджидало поразительное количество трудностей.Даже для того, чтобы просто встать, пришлось попотеть. Мы двигались со скоростью гусеницы в поисках места, где можно было бы освежиться.

Мы сели на бортик паркового фонтана, но я свалился прямо в него. Вот что происходит, когда даже пресс отказывается работать.

81.

Вынырнув из воды, я вытер лицо руками. Гулявшие на площади люди разом посмотрели на меня. Лазурь смеялась, хотя и сдержанно, потому что её тело болело так же сильно.

Я сидел в воде, опёршись на руки, и смотрел в небо. Самолёт, пролетая мимо облаков, оставлял за собой белый след.

С соседнего дерева за мной наблюдали две вороны. Они глядели на меня так, словно на свою будущую добычу.

82.

—Да что ты творишь? — спросила Лазурь. — Тебя снова кто-то контролирует?

—Да какая разница? Освежает ведь, — ответил я.

—Пожалуйста, у меня всё тело болит. Не смеши меня.

—Ну давай, может, от смеха умрёшь.

Лазурь встала на бортик фонтана и прыгнула ко мне. От неё во все стороны разлетелись брызги, и я прикрыл ладонью глаза. Прохожие снова посмотрели на нас.

83.

Лазурь не поднималась секунд десять, так что я помог ей сесть.

—Я почти захлебнулась, — произнесла Лазурь, пытаясь отдышаться. — Вообще, тут глубже, чем в детском бассейне.

—«Старшеклассница погибла в фонтане». Такой заголовок многих поразит.

—Самое то, — сказала Лазурь, прикрыв глаза. — Значит, если тебя снова попробуют захватить, ты сможешь сопротивляться?

84.

—Вроде того. Но почему они решили нас не преследовать? Они могли просто ещё чуть-чуть задержать твою голову под водой и утопить тебя.

—Может, они удивились, что мы можем сопротивляться? У тебя есть опыт, Сумрак. Как ты относишься к людям, которые могут сопротивляться?

Я призадумался, прежде чем ответить.

—Твой случай примечателен не только этим. Меня не особо поразило то, что ты умеешь сопротивляться.

85.

Я не пытался как-то задобрить Лазурь, но она выглядела очень довольной.

—Но будь на моём месте кто-нибудь другой, он бы, скорее всего, удивился и решил получше во всём разобраться.

—Ясно… А, точно. Получай, Сумрак!

Лазурь брызнула водой мне в лицо. Я молча окатил её с удвоенной силой.

Немного побаловавшись, мы вылезли и отжали одежду. Мы подошли к скамейке и сели на неё, всё ещё мокрые, и стали ждать, пока высохнем.

Над площадью раздался звонок, оповещающий о закрытии.

Наша одежда подсохла. Лазурь умудрилась одновременно чихнуть и зевнуть.

—Ну что же, до встречи, — сказала она и ушла.

86.

Я подумал, что никогда больше не увижу её.

Если за нас принялись всерьёз, даже учитывая наше слабенькое сопротивление, исполнение приговора оставалось только делом времени.

Я решил, что могу отодвинуть его хотя бы ненадолго, если наведу в комнате бардак. Так я добавлю им проблем с уборкой.

Прошло две недели.

87.

Однажды, когда я читал книгу, сидя в кофейне, мне показалось, что кто-то назвал моё имя. Конечно же, не «Сумрак».

Когда я поднял взгляд, то увидел, как одна из работниц оживлённо махала мне рукой. Знакомая старшекурсница, которая была достаточно дружелюбна со мной для того, чтобы здороваться, когда мы пересекались.

Потом мы с ней немного поговорили.

88.

По прошествии достаточного количества времени я тихонько ушёл так, чтобы подруга не заметила.

Я решил больше туда не приходить. Мне нравилось это место, но, раз у меня там были знакомые, у меня не оставалось выбора.

И, только я вздохнул, осознавая, что мне придётся искать новую кофейню, как внезапно почувствовал, что моё тело захватили.

Неужели я опоздал?

Осмотрев себя, я пошёл прямо вперёд.

89.

Предвосхищая боль, которую я скоро почувствую, я воспротивился контролю и двинул губами. Я попытался поговорить с тем, кто хотел убить меня.

—Две минуты. Дай мне сказать.

Но моё тело продолжило двигаться само по себе.

—Это будет и с тобой!

Мой язык пронзила адская боль. Губы начали кровоточить.

90.

—Эй, как ты думаешь, почему цель сама появляется у тебя в голове? И почему тебе кажется, что тебе нужно довести её до самоубийства?

Я осторожно подбирал слова.

—Я убил шестерых. Возможно, тем же образом, что и ты. Но я не смог убить седьмую цель. И теперь ты пришёл по мою душу. Делаешь со мной то же самое, что я совершал над другими.