Том 1. Глава 70

VIP-сауна отеля «Соин» полнилась густым паром. Немногие посещали это место, а потому в нём было относительно тихо и спокойно.

Накрыв лицо полотенцем, сомкнув глаза и откинувшись на спинку скамьи, Тхэджун внимательно слушал новостной репортаж, транслируемый по телевизору. В отличие от кинематографа и спорта, в сфере искусства скандальные события происходят довольно редко, отчего обвинения в адрес многоуважаемого господина Ю подверглись широкой огласке с подробным разбором его преступлений.

—Шумиха поднялась заметно большая, чем ожидалось, — отметил Джинук, вытирая пот полотенцем.

—Немудрено. Удивительно, что никто до сих пор не решался заняться этим вопросом. Изнасилования, домогательства, махинации с картинами… здорово же он испоганил жизнь студенткам, — поддержал разговор Тхэджун.

—И всё же я не думал, что вы в первую очередь свяжетесь с матерью.

—Сын позвонил матери, вот и всё. Что в этом странного?

—А то, что вы никогда так не поступали до сего момента.

С какой бы ожесточённостью Тхэджун ни корил отца за разрушение его беспечного детства, глубокое негодование доставалось и матери. Эта женщина и глазом не моргнув отказалась от собственного сына так, словно он для неё — всего-навсего вещь. Ни один ребёнок не смог бы так легко смириться с самовольным уходом родителей из его жизни.

Тхэджун твёрдо обозначил свою позицию. Привязанность к матери утрачена, теперь она для него — посторонняя. Господин Со отказывался заговаривать с родительницей даже при встречах, в основном происходивших в формальной обстановке. Родственники относились друг к другу скорее как к деловым партнёрам. Те, кто не знает предыстории, ни за что не заметили бы между ними кровную связь.

Господин Со не звонил матери ни в двенадцать лет, когда ему требовалась родительская забота, ни даже по достижении совершеннолетия в знак сыновнего уважения. Для господина Со этой женщины более не существовало, по крайней мере, в его жизни; единственным поводом для внезапного звонка стало желание вступиться за Юри.

—В этом была необходимость. Я мог бы разобраться и сам, однако этот Ю заслуживает более сурового наказания. Поделом ему. Пусть он растеряет весь свой престиж, лишится уважения близких и будет ползать по земле, как жук без лап.

—Если за дело взялся сам ректор, господин Ю ещё не скоро сможет вернуться к своей деятельности, — заметил Джинук.

—Не скоро? Вернее, никогда, — издал Тхэджун звучный смешок. — Он потеряет руку самым что ни на есть трагичным образом и больше ни разу в жизни не возьмётся за кисть. Помяните моё слово.

Спокойный тон голоса дельца охладил наполненное паром помещение.

—Что насчет моего запроса? — сменил тему господин Со, проведя рукой по мокрым волосам.

—Это была дорожная авария. Пострадавший выскочил перед автомобилем в состоянии опьянения. Водитель был приговорён к полутора годам лишения свободы, сейчас он уже на воле, — отчитался секретарь.

—К полутора годам? Почему так мало?

—Водитель признал содеянное, а на месте происшествия не оказалось ни камер, ни уличных фонарей. Самое главное: по словам свидетеля, пострадавший самолично бросился под колёса, а в его крови обнаружили зашкаливающее содержание алкоголя. Изначальный приговор предполагал срок длительностью в три года, но в силу смягчающих обстоятельств его сократили до полутора лет.

«Президент Чин не стал бы угрожать ни мне, ни моему отцу, и тогда… отец мог бы остаться жив!» — вспомнились Тхэджуну слова Юри.

Господин Со не стал принимать заявление Чин Хесона об исключительно корыстных целях Юри за чистую монету. Он долгое время наблюдал за возлюбленной и знал о её гордом отторжении материальных ценностей, как и о предельной консервативности в сексе. Что до отца, ради спасения коего отчаявшаяся Юри решилась отбросить самоуважение и продать своё тело, тот, предварительно напившись, шагнул навстречу смерти. Картина вырисовывалась весьма запутанная.

—А как же чёрный ящик? — сохранял надежду Тхэджун.

—В тот день по стечению обстоятельств он был отключен, — разочаровал его Джинук.

—Если подумать, сплошная бессмыслица. На дороге, не оборудованной ни камерами, ни фонарями, проезжал автомобиль с выключенным чёрным ящиком, который при этом заметил один единственный свидетель?

—Мне тоже это кажется подозрительным, но, что настораживает ещё больше, водитель, сбивший того пешехода, работал над предвыборной кампанией Ли Инбэ.

—Хм, Ли Инбэ и здесь замешан.

Это имя раз за разом всплывало в процессе расследования дела Юри. «Почему Ли Инбэ, а не Чин Мёндже? Как вообще связны Юри и Ли Инбэ?» — про себя вопрошал Тхэджун.

Судя по выражению лица, Джинук задавал те же вопросы.

—Интуиция подсказывает мне, что в истории с этой аварией кроется нечто большее, однако копания под Ли Инбэ могут выйти вам боком: как-никак, он — главный кандидат в президенты.

«Соин групп» занималась бизнесом в сфере оборонной промышленности, что предполагало постоянный контакт с политиками. Обещания господина Ли увеличить военный бюджет обеспечили ему безоговорочную поддержку консервативной партии. Оставаться на одной волне с будущим главой государства было делом исключительной важности, но Тхэджуна это ничуть не волновало.

—Ну и пусть, — безразлично отмахнулся делец.

—Понял, господин. Я продолжу расследование инцидента с Хан Сувоном, — согласился Джинук.

Всё казалось таким туманным. Неизвестно, что ожидало в конце пути. К чему бы господин Со в итоге ни пришёл, ради Юри он был готов довести расследование до конца… Впрочем, бизнесмен и сам бы не смог остановиться.

—Встречали ли вы владельца здания? — вдруг опомнился Тхэджун.

—Да. Он говорит, что продаст строение, как минимум, за пятьдесят миллионов, — сообщил секретарь.