Том 1 · Глава 5. Коварная жестокость

С наступлением ночи воспоминания гоблина привели меня к окраине лагеря. Его окружала небольшая ограда и несколько воткнутых в землю пик с торчащими на них головами гоблинов, диких собак и нескольких человек. Я снял щит и начал втыкать в землю перед собой крепкие, заостренные палки, а также кинжалы, копья и грубые дубинки, которые я забрал у гоблинов, устроивших засаду.

Наконец я снял свою левую руку и поместил ее рядом со щитом. Я сосредоточил свое внимание на ней на несколько мгновений, и она встала, балансируя на пальцах, как пятипалый паук. Я аккуратно опустил одно из небольших копий в отверстие перчатки и спрятал там, где к нему можно было легко добраться. Затем я засунул заостренные колья и другое оружие в отверстие, где раньше была перчатка. После чего я закрепил щит так, чтобы он скрывал мою потерянную руку.

Разделить внимание между основным телом и рукой оказалось на удивление просто. Это не было так, будто я разделил себя на два, это просто ощущалось как две части, которые обе были мной. Я прошел на пальцах под оградой в лагерь. Затем я стал двигаться по кругу, подсчитывая гоблинов на ходу. Со временем я переместился ближе к центру. Лагерь был необычайно организован. Внешние укрепления патрулировались парами гоблинов, палатки и склады находились ближе к центру лагеря, где также была небольшая кладовая с оружием и едой.

По мере того, как я углублялся в лагерь, оставаться незаметным становилось все сложнее. В центре было полно гоблинов. Некоторые сражались, другие спали, но несколько гоблинов, казавшиеся более крупными и лучше экипированными, стояли на страже с гораздо большим мастерством, чем я ожидал от их вида.

Обойдя группу, которая, казалось, изо всех сил пыталась вырвать друг другу зубы, я пошел к палатке в центре. Она была просторной, сделанной из плотного желтовато-коричневого брезента и могла вместить в себя до двадцати гоблинов, хотя я полагаю, что она предназначалась только для их лидера. Вход был окружен с обеих сторон стражей, носящей настоящую кольчугу среднего качества. Над палаткой висело знамя с золотым драконом на зеленом фоне. Что-то в нем привлекло мое внимание. Оно было мне знакомо, но беглый поиск в воспоминаниях оставил только впечатление от силы и страх.

"Что это?" — сказал высокий голос позади меня на подземном, а затем еще несколько слов, которые я не распознал. Я, должно быть, позаимствовал небольшой словарный запас от гоблина-рейдера, голову которого я съел. Я оглянулся и увидел двух приблизившихся гоблинов, их глаза расширились от любопытства и источали злобу.

Я поспешил прочь, осторожно, чтобы не привлекать еще больше внимания и направился вниз по переулку между роскошной палаткой и двух палаток поменьше. Гоблины последовали за мной, споря о том, полакомятся ли они свежей крысой или пауком. Я уводил их дальше от центра лагеря и был благодарен тому, что другие гоблины игнорировали их, слишком занятые своими мелочными дрязгами и эгоистичными целями.

Как только я увел их достаточно далеко, я перестал бежать и встал на месте. Ближайший из гоблинов осторожно приблизился и вытащил небольшой кинжал, чтобы пронзить меня. После нескольких тычков он поднял меня, глядя в отверстие в перчатке.

Именно в этот момент я вытянул копье, которое держал в своей сущности, и вогнал через глаз в его голову. Когда он упал, я извлек копье и, воспользовавшись удивлением другого гоблина, пробежал между его ног и запустил копье прямо в затылок. Он упал и, пытаясь дышать, захлебнулся собственной кровью.

Тогда я решил, что нужно ускорить мои планы. Я быстро пробрался обратно через лагерь. Сразу за центральной палаткой, я нашел, что искал. Стоун, Риг и Кайрен были заперты в клетке в центре загона для ездовых собак. Они были избиты и истекали кровью, Кайрен и Риг носили грубые туники, которые, должно быть, им дали. Они разговаривали, и я проскользнул между спящих собак, чтобы лучше их слышать.

"Замок взломан, но даже если мы выберемся отсюда, мы не сможем выбраться из лагеря", — сказал Стоун.

"Я не вижу, какой еще выбор у нас есть. Мы не знаем, зачем они взяли нас в плен. Насколько мы знаем, это просто легкий способ сохранить мясо свежим. Кайрен, ты сможешь призвать нам оружие?"- спросила Риг.

"Нет, у меня все в тумане после того удара в голову. Использование заклинаний будет опасным для нас".

"А как же Севальд? Думаете, есть шанс, что он придет?" — спросил Стоун.

"Не знаю. Они могли вообще не заметить его, и он мог не найти нас, когда искал, или они нашли его, но должны были убить. Сомневаюсь, что он сдался без боя", — сказала Кайрен.

"Ага, он хороший парень", — сказал Стоун.

"Думаю, он придёт", — сказала Риг.

"Что заставляет тебя так думать?" — сказала Кайрен.

"Ничего, просто предчувствие. Он кажется надежным парнем", — сказала Риг.

"Ага, он такой", — сказал Стоун.

"Хмм, тогда нам, вероятно, следует приготовиться к его приходу. Это может быть наш единственный шанс".

Я почувствовал, как что-то разрастается под моим нагрудником, в моем основном теле. Новое чувство. Я осознал, что это была гордость. Я гордился тем, что мои компаньоны сочли меня надежным и рассчитывали на меня. Насладившись новым ощущением еще мгновение, я снова сосредоточился на порученной задаче. Закончив разведку, я мог приступить к совершенствованию своего плана.

В лагере было приблизительно восемьдесят семь гоблинов, и с ними можно было справиться. Мои спутники могли инициировать побег в любое время, но они были в опасности из-за отсутствия вооружения, полученных повреждений и неспособности Кайрен использовать заклинания. Если я ворвусь и убью всех без разбору, возможно, гоблины используют их как заложников и заблокируют для них все способы сбежать, мне также, вероятно, придется объяснить то, как я смог зарезать восемьдесят гоблинов, не получив какого-либо урона, помимо некоторых вмятин в броне.

Мне нужно больше чем одно отвлечение. Мне нужно создать второй отвлекающий маневр, который увеличит эффективность моей атаки на ворота.

…

На пяти пальцах я прошел обратно к воротам собачьего загона. Я остановился на мгновение, чтобы использовать копье для того, чтобы открыть задвижку. Собаки спали, но я намеревался пошуметь, чтобы разбудить их. Я направился к центру лагеря, пока остальная часть меня начала двигаться ближе ко входу в лагерь.

Мне не потребовалось много времени, чтобы найти то, что мне было нужно. Один из стражников прислонился к небольшому сараю, склонив голову, и похрапывал. В одной руке он держал копье, а другая рука свободно раскинулась сбоку. Я подполз к нему и надел себя на его руку. Я отрегулировал себя так, чтобы подойти ему, и несколько раз согнул его пальцы, затем его руку. Я крепко схватил его копье и начал перемещать его к ближайшей группе гоблинов. Он зашевелился, когда я так сделал, но до того, как он смог полностью проснуться, я достиг своей цели. Я поднял его руку и запустил копье прямо в ближайшего гоблина. Другие удивленно переглянулись, тот, руку кого я контролировал, выражал ту же эмоцию. Я не дал им возможности среагировать, вместо этого я вытащил копье из грудной клетки гоблина и бросил его, поразив ногу другого гоблина. Он взвыл, и его крик побудил его собратьев к действию. Они все прыгнули на стража, и я быстро вырвался, забрав его руку с собой.

Когда гоблины начали драться со стражником, к ним приблизилось еще больше гоблинов. Я нашел отставшего, прыгнул на его руку, пока он отвлекся, и заставил его вытащить кинжал и ранить одного из тех, кто навалился на стражника, до того как он осознал, что произошло, затем я отпустил его руку и двинулся дальше. Я повторил эту схему еще несколько раз, пока все больше гоблинов подходило узнать, что происходит. Вскоре, когда образовались старые группы, драки стали начинаться сами, и возможность пустить кровь начала доводить их до безумия.

Затем пришли собаки. Привлеченные звуками и запахом крови, дикие собаки вырвались из загона и бросились в драку. Это был мой сигнал к тому, чтобы уходить. Я стал ползти обратно к основному телу, которое в то же самое время зашло в лагерь прямо через главные ворота.

…

У главных ворот стояло два стражника. Они спорили и жестикулировали, указывая на беспорядки в центре лагеря. Я предположил, что они решают, покидать свой пост или нет. Я поднял руку без перчатки и выстрелил из пустоты одним из кольев, которые я наточил. Он пронзил левого стражника и пригвоздил его к столбу забора позади него. Другой закричал, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Увидев меня, он бросился за забор.

Я подождал, поправляя меч и щит. Я хотел быть обнаруженным, поэтому не было смысла продвигаться глубже в лагерь. Кроме того, я бы не хотел вмешиваться в гражданскую войну гоблинов, которую так осторожно начал. Если бы мне удалось вынудить вступить в бой внешних стражников со мной, это бы создало идеальную возможность для побега моих товарищей, но в некоторой степени все зависело от судьбы и удачи.

Вернувшись, испуганный гоблин привел с собой десять гоблинов. Все они бросились в атаку при виде меня, размахивая зловеще изогнутыми кинжалами и копьями. Я поднял руку и подождал, пока они приблизятся. Когда они уже почти достигли меня, я выстрелил еще одним колом. Он проколол двоих через грудь и третьего в живот. Я отодвинулся в сторону и отразил кинжал щитом перед тем, как ударить еще одного, отбросив его назад. Я взмахнул мечом, обезглавив другого. Остальные гоблины разом атаковали, охваченные смесью страха и жаждой крови.

Два копья разбились о меня спереди, и два гоблина прыгнули мне на спину, пытаясь вонзить кинжалы между пластинами моей брони. Я размахнулся щитом во владельцев копий и услышал треск, когда их отбросило назад. Затем я вонзил меч в землю, чтобы высвободить руку для того, чтобы схватить одного из гоблинов со спины за ухо и стащить его, после чего я швырнул его на землю и наступил на него. Второй гоблин упал с меня, и я извлек свой меч и проткнул его, прежде чем он встал на ноги.

Я посмотрел на оставшегося гоблина. Это был тот самый гоблин, который побежал за помощью, он отстал, как только его союзники пришли. Он повернулся, чтобы сбежать, но, к несчастью, он был окружен. Он побежал прямо к моей возвращающейся руке, которая пронзила его копьем, когда он подбежал к ней. Затем я дождался, когда моя рука вернётся ко мне, и я поставил ее за щит. Я не знал, понадобится ли мне еще стрелять кольями, поэтому хотел прояснить ситуацию на данный момент.

Что-то было не так. Я осмотрелся и насчитал девять мертвых гоблинов. Того, кого я ударил в начале, там не было. Удар, должно быть, ранил его не достаточно сильно, чтобы убить. Было еще что-то неладное… Я не слышал лая. Что я действительно слышал, так это шаги, подземный язык и лязг доспехов, и они приближались ко мне.

Они появились в поле зрения все сразу. Их было не меньше сорока, гораздо больше, чем я ожидал, чтобы пережить внутреннюю ссору, что я вызвал. Они также восстановились быстрее, чем я ожидал. Создание внутреннего раздора и удар в спину стало моей профессией не так давно, но я знал, они не должны были сплотиться так быстро.

Группа расступилась, и вышел гоблин, который мог быть только лидером. Он был самым крупным представителем их вида, что я когда-либо видел. Он был на голову выше даже тех, кто ехал на собаках. На нем была кольчуга, поверх которой была зеленая туника с драконом, расшитым золотой нитью. Даже с расстояния я мог сказать, что его глаза были золотыми и сияли в темноте, как у кота. Перед собой он держал массивный топор Риг. Что-то в нем наполняло меня странной смесью беспокойства и комфорта. Существа, которых я съел, испускали инстинктивный страх, но чудовищная часть меня, часть, которая составляла мое ядро, на самом деле чувствовала тягу к нему. Такую же тягу, которую монстры испытывают к подземельям и другим местам, которые привлекают их вид.

Я не мог сбежать. Если я сделаю это, они могут отправить поисковые группы и найти моих товарищей, которые, надеюсь, уже были на безопасном расстоянии к этому моменту, но главный гоблин оставил у меня ощущение, что бой будет тяжелым. Я мог сразить сотни заурядных гоблинов без особых усилий, но у этого был странный образ, и я знал, что мне нужно отнестись к этому серьезно.

Прежде чем я успел придумать план, предводитель поднял топор Риг и махнул им в мою сторону, сигнализируя об атаке. Гоблины, расположившиеся сбоку от него, с энтузиазмом последовали приказу и двинулись ко мне с ездовыми дикими собаками во главе. Я разрядил оставшиеся колья и небольшие копья в наступающие войска, после чего вернул руку на ее законное место и крепко схватился за щит. Я напрягся и пригвоздился к месту, на котором стоял.

Когда первый из наездников на собаках ударил меня в лоб, я принял его атаку на щит и перебросил через себя, используя его инерцию. Затем я разрезал бок другой собаки, из-за чего она покатилась по лагерю, запутавшись в конечностях. После того как о них позаботились остальные, они набросились на меня.

После этого все превратилось в месиво из зубов, кинжалов и крови. Оружие ломалось об меня, когда я рубил их одного за другим. Как только я начал видеть бреши в их атаках, что-то ударило меня с силой, превосходящей все, что я испытывал раньше. Меня отбросило назад, и я покатился по лагерю, сломав на ходу две палатки. Мой нагрудник помялся, и я воспользовался моментом, чтобы исправить это, но на это потребовалось гораздо больше усилий, чем должно было. Я осознал, что удар ранил меня. Он повредил не только мою бронированную кожу, но и сущность, которой я был. Златоглазый гоблин действительно мог убить меня.

Я поднялся на ноги и возвел свой щит. Меня снова быстро окружили. Даже если они не могли причинить мне вреда, они обеспечивали огромное отвлечение, которое могло сделать еще один удар их лидера неизбежным. Кажется, судьба и удача больше не были на моей стороне.

Как только я напрягся, готовясь к следующему нападению, один из окруживших меня гоблинов рухнул. Другие остановились, сбитые с толку, и смотрели на упавшего товарища. Маленький камень застрял в задней части его черепа. До того как я понял, что произошло, упал еще один, и его падение сопровождалось двумя боевыми кличами, когда Риг и Стоун попали в них.

Стоун быстро раздавил двоих молотом, а Риг прыгнула в центр схватки с массивным клеймором, каждый ее взмах рубил по три гоблина за раз.

"Сосредоточься на главном, мы тебя прикроем", — сказала Кайрен. Я посмотрел в направлении ее голоса и увидел, как камень вылетел из ее пращи∗, сбив еще одного.

Почти опоздав, я снова обратил внимание на лидера гоблинов, пригнувшись как раз, когда топор Риг пронесся там, где была моя голова. Я врезал щитом в его грудь, чтобы увеличить пространство, и вслед за этим атаковал быстрым нисходящим ударом меча, который он заблокировал рукоятью топора. Он оттолкнул мой меч и пнул меня в колено. Я согнулся, но использовал инерцию, чтобы откатиться в сторону, как он вогнал топор в грязь туда, где я только что был. Его пинок также ранил меня, так что в топоре Риг не было чего-то особенного, все его удары могли поранить меня.

Я поднялся на ноги и отразил удар топора щитом, рискуя, взглянул на своих товарищей. Они по-прежнему активно сокращали численность гоблинов, хотя некоторые из них оправились от своего первоначального замешательства. Мне нужно было перейти в наступление. Я стал наносить удары по гоблину, быстро и без остановок. Он снова заблокировал мои удары рукоятью, его тело содрогалось от воздействия, его ноги увязали глубоко в грязи, пока я снова и снова бросался на него.

Он был силен, умен и способен причинить мне вред, но в то же время он был живым, в отличие от меня. Я мог без устали продолжать наступление вечно, но он не мог, и я начал чувствовать, что его руки слабеют от моих ударов. Наконец я отбросил щит, взял клинок в обе руки и нанес последний удар вниз. Он попытался поставить последний блок, но мой меч пронзил рукоять топора, и лезвие прошло прямо через голову и тело, пока не задело слишком много костей, чтобы можно было продолжать.

Его золотые глаза снова посмотрели на меня из каждой части его раздвоенной головы, и на миг у меня появилось непреодолимое желание съесть его. Я хотел знать, почему он смог ранить меня, почему он притягивал меня так же, как подземелье и что скрывалось за этими глазами, но когда я почувствовал, что мое забрало открылось и пустота в моей оболочке начала тянуться к нему, я услышал крик.

Я закрыл забрало и посмотрел в сторону крика, Кайрен атаковали два гоблина. Я вытащил меч из предводителя и бросил в ближайшего к ней гоблина. Меч пронесся через грудь, а голова другого гоблина, отвлеченного тем, что случилось, была легко размозжена Кайрен, использовавшей наполненную камнями пращу, как цеп.

Я посмотрел на лидера, глаза которого каким-то образом еще были живы, хотя все остальное было неподвижно.

"Интересно", — сказал голос, который ощущался невероятно мощным и сильным, учитывая от какого существа он исходил. Половинки его рта скривились в безобразной улыбке несмотря на то, что его тело было почти разрезано надвое. А затем он вспыхнул пламенем, жар и сила которого заставили меня отступить назад. До того как я понял, его тело разрушилось.

1.Праща́ — гибкое, жёсткое или комбинированное метательное военное или охотничье орудие. Предназначено для метания камней или специально изготовленных пуль.