Том 4 · Глава 103. Выступление войск

В то время как Гискар решал различные проблемы в Экбатане, парсская армия под предводительством Арслана уже преодолела десятую часть всего пути.

Пятнадцатое мая. До сих пор они продвигались вперед, не вступая ни в единое сражение. В это время года солнце Парса уже начинает припекать, но влажность воздуха низкая, а обдувающий ветер приятен.

Арслан, покачивающийся в седле серого коня, с самого начала похода хранил молчание. Ему о многом нужно было подумать. На третий день, когда на севере показались очертания демонической горы Дамаванд, он был поражен тем, как сильно изменился ее облик. Ему хотелось снарядить людей и исследовать гору, но сейчас армия Арслана не могла позволить себе такой роскоши. Всё это — только после отвоевания столицы Экбатаны. Удовлетворение личного любопытства придется отложить на потом.

С того момента, как они миновали гору Дамаванд с юга, предчувствие грядущей битвы сгущалось с каждым часом.

Первым препятствием для армии Арслана, продвигающейся на запад по Континентальному тракту, стала крепость Часум. Эта крепость располагалась на холме примерно в полуфарсанге (около двух с половиной километров) от тракта и была окружена густыми кустарниками и скалистыми разломами, так что ее штурм обещал быть нелегким.

Однако, услышав название «Часум», и Дариун, и Кишвард в недоумении склонили головы. Будучи марзбанами (командирами десяти тысяч), они знать не знали о существовании такой крепости.

Всё дело в том, что эта крепость была наспех возведена лузитанской армией в то время, когда Арслан и его люди находились в военном походе в Синдуру. Ее целью было контролировать важный участок тракта и следить за передвижениями армии Арслана.

—А этот Гискар, или как его там, весьма недурен.

Увидев в рядах лузитанской армии достойного противника, Нарсас бесстрашно улыбнулся. Если бы враг не мог даже этого, было бы совсем скучно. Впрочем, если потери союзников окажутся велики, о веселье придется забыть.

Находящиеся в авангарде Заравант и Исфан прислали прошение: «Просим дозволения начать штурм крепости». Для этих молодых людей это было первое сражение с момента присоединения к лагерю Арслана. Должно быть, кровь в их жилах так и кипела. Однако Нарсас хладнокровно отверг их просьбу. Он отправил юного Элама на разведку, а получив его доклад, стал что-то бормотать себе под нос, сверяясь с картой, и вскоре принял решение.

—Решено. Мы оставим крепость Часум в покое.

Джасвант осторожно высказал свое мнение:

—Разве можно просто проигнорировать крепость? Не станет ли она помехой у нас в тылу?

—Даже если мы нападем, она так просто не падет. Да и нет никакой нужды брать ее силой. Предлагаю проигнорировать эту крепость и двигаться дальше, Ваше Высочество.

—Раз Нарсас так говорит.

Арслан знал, что за одним словом молодого стратега кроется сотня хитроумных планов. Он без колебаний дал свое согласие.

Нарсас подозвал Элама и Алфрид, поручил каждому передать послание и отправил их в качестве тайных посланников в отряды Дариуна и Кишварда. К первому же эшелону (авангарду) он послал обычного гонца с приказом: «Не обращайте внимания на крепость, двигайтесь прямо по тракту».

Исфан и Заравант были недовольны этим приказом, но Тус подчинился и начал продвижение, поэтому им не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.

За передвижениями парсской армии следили разведывательные отряды лузитанцев из крепости Часум. Донесение о продвижении врага было доставлено немедленно.

Комендантом Часума был генерал по имени Клеменс — рыжебородый здоровяк, отличившийся еще в войне за покорение королевства Марьям.

—Богобоязненные язычники. Я заставлю их поплатиться за грехи идолопоклонства, которые они копили сотнями лет.

Клеменс был ревностным последователем бога Иалдавофа. Он отличался глубокой набожностью, а по отношению к единоверцам был добр, справедлив и щедр. В Лузитании его так и прозвали: «Справедливым Клеменсом».

Однако к язычникам он был безжалостен. В его глазах все иноверцы были приспешниками дьявола, чьи грехи были настолько глубоки, что искупить их могла лишь смерть. Его любимой фразой было: «Хороший язычник — мертвый язычник».

—Значит, язычники проигнорировали крепость и идут на запад? Отлично, отлично, наши приготовления не прошли даром.

Тем временем в парсской армии. Получив приказ спешить, Заравант и Исфан до предела ускорили марш. Раз уж так вышло, они твердо решили как можно скорее встретиться с врагом и вступить в бой. Пропуская мимо ушей предостережения старшего Туса, они препирались друг с другом:

—Лорд Заравант, отойди немного назад.

—Заткнись, сам отходи.

Они ругались и не желали уступать друг другу.

В итоге Исфан и Заравант, соревнуясь в скорости, продолжали мчаться вперед и оторвались от второго эшелона аж на пять фарсангов (около двадцати пяти километров).

Во втором эшелоне командир тысячи Бархай в изумлении произнес:

—Их нетерпение переходит все границы. Давайте отзовем их назад.

Так он посоветовал Дариуну, но одетый в черное Сёра Сенани (Свирепый Генерал-Тигр) лишь коротко усмехнулся и покачал головой.

Авангард, стремительно продвигавшийся вперед и оставивший позади второй эшелон и остальные союзные войска, во второй половине дня шестнадцатого мая столкнулся с лузитанской армией. Наконец-то они встретили врага. Лузитанцы возвели поперек тракта земляной вал, готовясь отразить атаку парсов.

Битва началась мгновенно. Отправив гонцов в тыл с сообщением о столкновении с врагом, Заравант и Исфан, не дожидаясь прибытия немного отставшего Туса, бросили свою кавалерию в атаку. С земляного вала обрушился град стрел, отбросивший первую волну наступающих. Однако...

—Без паники! Рассредоточиться вправо и влево, обойти земляной вал с тыла. Мы разметаем их так, что и мокрого места не останется!

Как только Заравант отдал приказ, свирепая парсская кавалерия показала, что ее не так-то легко напугать.

—Есть!

—Наглые лузитанские варвары. Сейчас мы им покажем!

Натянув поводья и снова пришпорив коней, они подняли тучи пыли и возобновили атаку. Это был натиск парсской кавалерии, не знающей себе равных в округе.

Но лузитанцы оказались хитры. Или, скорее, коварны. Разделившись вправо и влево от вала, парсская кавалерия, пытавшаяся зайти в тыл, обнаружила, что поперек дороги натянуты веревки. Со смешком «дешевые трюки» они выхватили мечи и перерубили их. Но как только веревки взлетели в воздух, раздался странный гул, и на головы парсов обрушились сотни и тысячи каменных снарядов. Веревки были спусковым механизмом для катапульт. Камни размером больше человеческого кулака посыпались как дождь, обрушиваясь на людей и лошадей. Лошади с ржанием валились на землю, а всадники падали и больше не двигались.

Тут уже даже Заравант с Исфаном были вынуждены приказать отступать. В этот самый момент из-за земляного вала выскочили лузитанские рыцари с выставленными вперед копьями.

—Не дайте язычникам уйти!

Окрыленные успехом лузитанские рыцари бросились в погоню. В это время подоспел отряд из четырех тысяч всадников под командованием Туса, и столкнувшиеся армии мгновенно перешли в ближний бой. Самому Тусу пришлось сражаться с несколькими лузитанскими рыцарями одновременно.

Тус, оказавшийся зажатым в клещи, даже в лице не изменился. Сверкая мечом в правой руке, он отбивал многочисленные удары, а тем временем левой рукой разматывал железную цепь, намотанную на плечо.

С ужасающей скоростью железная цепь метнулась вперед и ударила лузитанского рыцаря прямо в лицо. Сломав переносицу и выбив передние зубы, рыцарь с окровавленным лицом кубарем слетел с коня. Прежде чем остальные успели удивиться, цепь извилась в воздухе и сбила с лошадей еще двоих.

Это было искусство владения железной цепью родом из страны Набатея, расположенной далеко на юге от Парса. Тус обучался ему с десяти лет и владел им даже лучше, чем мечом.

Вызволив Исфана и Зараванта из опасности, Тус сохранил честь командира, но сдержать наступление лузитанской армии он больше не мог. Отдав приказ к отступлению, он кое-как отбивался от преследующих их лузитанцев и отходил. Ужасающая мощь его цепи вселила страх в лузитанских рыцарей, но его личной доблести было недостаточно, чтобы переломить поражение всей армии. Авангард парсской армии отступал, не в силах удержать позиции, и, не имея прикрытия от второго эшелона, продолжал сдавать назад.

Но тут примчался срочный гонец.

—Беда! Сейчас не время так далеко преследовать врага. Парсская армия атакует крепость Часум, она вот-вот падет!

—Ч-что?!

Клеменс был ошеломлен. Сколько бы они ни побеждали в открытом бою, если они потеряют крепость Часум, лузитанской армии некуда будет возвращаться.

В панике Клеменс приказал прекратить атаку и развернул войска. Увлекшись погоней на волне успеха, они слишком далеко отошли от замка. Выходит, позорное бегство парсской армии было всего лишь отвлекающим маневром?

Поскольку лузитанская армия внезапно прекратила погоню и развернулась, Тус и остальные командиры сплотили свои разбитые войска, перегруппировались и начали преследовать лузитанцев с тыла. В этом проявился недюжинный полководческий талант Туса. Спешащая назад лузитанская армия проходила мимо особенно крупного разлома.

И в этот самый момент. Звук, похожий на проливной дождь, накрыл сумеречное небо, и на лузитанскую армию обрушились бесчисленные стрелы. С криками лузитанские солдаты падали один за другим. Неведомо как парсская армия успела затаиться в разломе.

—Невозможно...

Простонал Клеменс, осознав, что попал в ловушку. Отдельный отряд парсской армии сделал вид, что штурмует замок Часум, а сам засел за земляным валом и устроил засаду на беззащитно проходящую мимо лузитанскую армию. Из разлома выскочили парсские войска и набросились на охваченных паникой лузитанцев.

Во главе парсской армии скакал на черном коне рыцарь в черных доспехах. Вычислив в Клеменсе командира, он устремился прямо на него. Это был стремительный и мощный бросок, словно стрела, выпущенная из тугого лука. Союзные рыцари, пытавшиеся преградить ему путь, разбрызгивая кровь, падали с коней. Клеменс услышал собственный вопль и увидел, как длинный меч парса сверкнул в сумеречном свете.

—Ну, кто хочет разделить его участь, пусть попробует преградить путь Дариуну!

На мгновение лузитанская армия лишилась дара речи, но когда отрубленная голова генерала Клеменса покатилась им под ноги, они с воплями бросились бежать. Клеменс считался могучим воином, но парсский рыцарь в черном сразил его одним ударом.

В рядах лузитанской армии был рыцарь по имени Кастелио, семье которого Клеменс когда-то спас жизнь. Желая отомстить за благодетеля, Кастелио оказался единственным, кто остановился посреди бегущей в ужасе толпы союзников и начал одну за другой пускать стрелы в парсов. Он застрелил двоих всадников, но третий парс с длинными красивыми волосами прострелил ему правый локоть. Убедившись, что Кастелио упал с лошади, этот парс, то есть Фарангис, приказала подчиненным взять его в плен. Храброго лузитанского рыцаря связали кожаными ремнями и приволокли к предводителю парсской армии. Он уже приготовился к смерти, но предводитель, всё еще будучи юношей, не стал отнимать у него жизнь.

—Возвращайся живым в Экбатану и передай королю Лузитании: скоро Арслан нанесет ему визит со всеми подобающими Парсу почестями.

Таким образом, рыцарь Кастелио сохранил жизнь себе и своему верному коню и отправился на запад по Континентальному тракту в качестве гонца, несущего союзникам весть о бесчестном поражении.