Том 32 · Глава 748. Весенний молебен и рассеивание магической силы (❀)

—Это место похоже на город-призрак... — сказала я.

Во время моей прошлой поездки в Биндевальд всё было иначе: сначала куча визжащих дам, а после шумные и полные радости рыцари Дункельфельгера, пирующие и то и дело устраивающие тренировочные поединки. Теперь здесь была лишь бесплодная земля, почти полностью лишённая растительности.

—Как и ожидалось, — ответил Фердинанд. — Поместье было закрыто, а слуги переехали в соседний город. Так будет до тех пор, пока ты не назначишь нового гиба.

Я не могла сделать этого до собрания герцогов, на котором зент официально признает меня новым аубом Аренсбаха. Точнее, я могла бы, но люди восприняли бы это как оскорбление Эглантины. Гораздо безопаснее было подождать.

—Ужасно... — сказала я. — Если мы не назначим кого-нибудь в ближайшее время, простолюдины пострадают от последствий.

Во время весеннего молебна и праздника урожая дворяне собирали налоги. В отсутствие гиба простолюдины не могут платить подати, однако это не защитит никого от наказания.

—К собранию герцогов я подготовлю несколько достойных кандидатур, чтобы ты могла назначить кого-нибудь на этот пост, как только появится возможность. А пока вызови своего ездового зверя и займись перемещением слуг и поваров.

—Хорошо.

Я сформировала радужную пандочку и начала изменять её, пытаясь представить внутренности большого дома на колёсах. В нём должна ночевать не только я, но и Фердинанд со всеми последователями.

—Как вам это? — спросила я, когда закончила, демонстрируя свой двухэтажный пандобус. — Теперь все могут спать спокойно.

Фердинанд постучал себя по виску и выдвинул новые требования. Он хотел отдельные этажи для мужчин и женщин, помещение для слуг, более высокие потолки и большую ширину, чем мог обеспечить даже самый большой автодом. К тому времени, когда я закончила, пандочка стала больше похожа на просто двухэтажный дом.

—Господин Фердинанд, мне кажется, это уже нельзя считать [автомобилем]...

Неужели это всё ещё ездовой зверь? Я уже начала задаваться вопросом, где люди проводят черту, когда Фердинанд удовлетворённо кивнул и сказал:

—Как бы ненормально это ни выглядело, оно должно служить своей цели.

«Ненормально? И это говорит человек, требующий превратить дом на колёсах в целый особняк?»

—Приготовьте еду и постели, — приказал Фердинанд остальным. — Если нам понадобится вода, поблизости есть колодец. Мы с Розмайн возьмём наших рыцарей сопровождения и начнём восстанавливать землю.

Я положила магические камни, чтобы мой зверь не исчез, после чего взяла чашу и взобралась на белого льва Фердинанда, оставив поваров и слуг позади. Утро мы потратим на наполнение магической силой земли в поселениях к северо-востоку от летнего поместья, а после обеда двинемся на юг.

—Давайте поспешим в первый сельский городок, — сказала я, как только мы поднялись в воздух.

—Ещё рано, — ответил Фердинанд, проносясь мимо ближайшего к нам. — Нам следует отдать предпочтение землям вдали от людей.

—Но почему? Города ведь важнее всего, не так ли?

Лучшим способом повысить урожай было восстановление земель, обрабатываемых сельскими жителями. Делать что-то ещё не имело смысла.

—Не в этот раз. Если мы сосредоточимся на сельских городах, магическая сила привлечёт орды голодных магических зверей. Если мы хотим избежать жертв, нам следует в первую очередь пополнить запасы в самых отдалённых районах.

—А, — сказала я, наконец-то поняв его. Магические звери были голодны, как и все остальные. — В таком случае давайте поспешим в леса и горы. Моя магическая сила начинает вытекать из чаши.

Фердинанд заглянул вниз, чтобы посмотреть, и тут же ускорился.

Как только мы достигли места назначения, я вылила немного радужной жидкости из своей чаши. Земля под нами потемнела, а вокруг появились зелёные пятна — земля вернулась к своему первоначальному виду. С обычной магической силой я не смогла бы этого сделать без молитвы к богам. Я лишь увеличила бы количество голодных магических зверей и растений.

«Божественная сила — это нечто иное».

От смены пейзажей я потеряла дар речи. Я хотела продолжать любоваться ими, но вскоре мои руки начали дрожать.

—Эм. Господи Фердинанд... Мои руки устали держать чашу.

—Потерпи ещё немного — до четвёртого колокола.

—Я сделаю всё возможное, но я могу уронить её.

Если окрасить инструмент магической силой, он станет почти невесомым, но держать чашу на весу всё равно было кошмарно. Она была на удивление большой — около восьмидесяти сантиметров в высоту — и медленно истощала каждую крупицу моей выносливости.

Хотя мне удалось продержаться до чётвертого колокола — отчасти благодаря Фердинанду, — мне хотелось кричать, что я достигла предела. Руки дрожали, и без того слабая сила хватки теперь практически отсутствовала. Наше путешествие истощило часть моей магической силы и восстановило огромные участки земли, но нам определённо требовалось переосмыслить наш подход.

Мы вернулись к пандочке, чтобы пообедать. Хартмут вернулся раньше нас и зачитал слугам слишком оживлённую речь.

—Это было необыкновенно! Несомненно, это было нисхождение истинной богини! Воплощение богини сияла ярче солнца, источая силу богов, и орошала бесплодную землю своей магической силой всех атрибутов. Гедульрих увлажнила почву, Блуанфа явила обильные ростки, а Анвакс взрастил их с энергией...

—Хартмут, неужели сейчас самое время? — вмешалась Лизелетта. — Госпоже Розмайн нужно отдохнуть.

—Прошу меня извинить, Хартмут... — сказала Гретия. — Хотя мне очень хочется узнать, чем занималась моя госпожа, служение ей превыше всего.

Мои слуги привычно сбежали, слегка отчитав Хартмута, и сразу приступили к работе. Сергиусу повезло меньше: его глаза метались по сторонам, пока он запинался во время разговора один на один с буйным служащим.

—Господин Фердинанд, стоит ли нам его спасать? — спросила я.

—Сейчас к ним подойдет Юстокс. Мы можем поручить это дело ему.

Фердинанд оказался прав: Юстокс уже шёл на помощь своему товарищу. Он забрал тарелки, которые нёс Сергиус, и, не говоря ни слова, вернулся к нам.

—Это не спасло его... — пробормотала я. — Сергиуса оставили умирать.

—Приоритет слуги — служение своему господину.

«Верно... Держись, Сергиус».

Подбадривая его в душе, я повернулась к тарелкам, которые Лизелетта поставила передо мной. От свежеприготовленной еды шёл пар.

Лизелетта наклонилась ближе ко мне, чтобы осмотреть лицо.

—Вы выглядите усталой, госпожа Розмайн.

—Нести чашу было утомительно. Не могли бы мы прикрепить её к моему животу, прежде чем я снова отправлюсь в путь? Тогда мне нужно будет только прислонить к ней руки.

—Прикрепить её... к животу? — Лизелетта сделала паузу — должно быть, она подумала, что ослышалась — а затем бросила на Фердинанда странный взгляд. Я продолжила объяснять, прежде чем он успел меня перебить.

—Это не будет выглядеть элегантно, но что ещё нам остаётся? Я физически не в состоянии использовать её изящно.

—Да, сегодняшнее утро ясно дало это понять... — размышлял Фердинанд. — Как дела с твоей магической силой? Восполнение земли, должно быть, сотворило с тобой чудеса, если ты предлагаешь нечто столь грубое.

Неужели только мне было наплевать на элегантность? Это чрезвычайное происшествие, из-за которого мы даже отложили вопрос о названии моего нового города на потом.

—Не так обильна, как раньше, — ответила я. — Если мы сохраним нынешний темп и учтём, сколько магической силы я восстанавливаю каждую ночь, то она закончится через... пять дней.

—Пять дней... Ты забыла, что одно утро полностью истощило твою выносливость?

—Учёт этого — ваша работа, а не моя.

Фердинанд мог смотреть на меня так долго, как ему хотелось. Он был моим главным врачом, и он считал, что восполнение земель герцогства — лучший способ выкачать мою магическую силу. Я же просто выполняла приказы.

—Другими словами, нам нужен менее утомительный метод...

Фердинанд размышлял, пока ел, и искал другое решение. Но, видимо, он его не нашёл, так как я провела этот день с чашей, привязанной к животу. ∗∗∗

—Я так устала... — простонала я.

За полдня я влила магическую силу в оставшуюся часть Биндевальда и Каннавица на юге. Теперь я лежала на белом льве, везущем нас обратно в мой пандодом, и была слишком измотана, чтобы даже сидеть. Я бы, наверное, уже упала, если бы не Фердинанд, служивший мне опорой.

—Ты сама виновата, что так разволновалась из-за Каннавица, — ответил он. — Ты потратила выносливость без всякой причины.

—Моя вина? Как я могла оставаться спокойной, когда там такой огромный океан?

—Ты видела океан бесчисленное количество раз с тех пор, как приехали в Аренсбах.

—Из замка — да, но никогда вблизи. И благодаря моей божественной силе некогда мутные воды стали прозрачно-голубыми и сверкающими. Рыба выпрыгивала из воды! Это не сравнится с тем, что я видела раньше.

Рыбаки в море радовались и махали нам со своих лодок. Я ответила им тем же и в знак признательности дала земле ещё больше магической силы. Фердинанд был прав, что я пренебрегла заботой о выносливости, но почему я не могла отпраздновать рождение своего рыбного рая?

Мы вернулись в радужную пандочку и приготовились к ужину. Сопровождавшие нас последователи отдали Элле и Хуго наши трофеи: свежую рыбу, которую мы купили у рыбаков. Я планировала припрятать ингредиенты в приспособлении для остановки времени и насладиться ими в дороге.

—Вот вы и пришли, госпожа Розмайн. Сюда, господин Фердинанд.

Как члены герцогской семьи, мы с Фердинандом трапезничали первыми. Затем могли поесть часть рыцарей, которые отходили в другую комнату, пока остальные последователи продолжали работать, ожидая своей очереди. Я старалась есть быстро, чтобы никого не задерживать.

За наспех съеденной едой вскоре последовал чай, который я попивала в ожидании, пока мои последователи закончат трапезу. Первыми к нам присоединились Экхарт и Лауренц. Слуги в последний раз долили нам чаю, после чего отправились ужинать.

Устроившись на одном из диванов в пандодоме, я выпила ещё одну кружку чая. Я подождала, пока Фердинанд сделает то же самое, а затем начала свою атаку.

—А теперь давайте обсудим мой город-библиотеку.

—Разве ты недавно не заявляла, что устала? — ответил Фердинанд. — Нам следует избегать тем, которые могут ещё больше утомить тебя.

—Солёная рыба, которую Элла поспешила приготовить, оживила меня. Кроме того, разве вы не обещали, что мы обсудим всё сегодня вечером? Я с нетерпением ждала этого весь день.

Фердинанд коснулся моего лба и запястий, проверяя состояние здоровья, затем нехотя сел обратно и включил инструмент для защиты от подслушивания.

—Ты предлагала назвать герцогство Венецией и Александрией, верно? Оба названия имеют относительно нормальное произношение для человека с твоим чувством вкуса. Почему именно так? Полагаю, это что-то из твоего мира снов?

—Относительно нормальное? Довольно грубо, знаете ли.

—Ты даже не смогла предложить достойный вариант своего нового имени, так о чём ты говоришь?

Я отводила глаза, злясь на себя. Готовясь к превращению в дворянку, я предложила несколько имён, которые можно было бы использовать вместо «Майн». Я так много думала над ними, пытаясь найти что-нибудь, что сделало бы образ новой меня более могучим, но Фердинанд сказал мне, что все они непригодны. В памяти отчетливо всплыл разговор...

Но не обстоятельства, связанные с ним.

«Там было что-то ещё. В самом деле, что побудило меня стать дворянкой?»

Делия, Дирк, граф Биндевальд, Бёзеванс — лица из храма всплывали в моём сознании. Я помнила, что кто-то защищал меня, но не знала о нём ничего. Пробелы в памяти вызывали неприятное щекотание в груди.

«Почему я вступила в храм? Ах, да. Чтобы читать священные тексты и получить доступ в библиотеку».

Даже в моих воспоминаниях о событиях, предшествовавших попаданию в храм, было много пробелов. Единственное, что я помнила, — это отчаянные поиски книг после перерождения в мире, где их не было.

—Розмайн?

Голос Фердинанда привёл меня в чувство. Я смогу покопаться в своих воспоминаниях позже. Наверное, было неразумно думать о чём-то столь тревожном, пока я всё ещё находилась под воздействием божественной силы.

—Ах, да. Почему так, — вспомнила я. — Александрия — это название древнего города. В нём была огромная библиотека, куда собирались книги со всего мира, и прекрасный сад. Венеция же была торговым городом, в котором после распространения печатного дела Гутенбергом было больше книжных магазинов, чем где бы то ни было. Я хочу, чтобы в моём новом герцогстве было столько же книг, как в Венеции, а торговля с каждым днём приносила всё больше.

Фердинанд на мгновение задумался, а затем с некоторой тревогой сказал:

—Я бы не рекомендовал Венецию. Слишком похоже на Ланценавию. Даже если мы заявим, что это слово взято из другого языка в мире богов, его наверняка поймут неправильно, и это вызовет лишние проблемы.

—Ну, с такой логикой не поспоришь.

—Значит, мы выбираем Александрию?

—Александрия... Хм... Я бы предпочёл, чтобы название как-то указывало на Эренфест, чтобы было понятно, что основание заполучил член его герцогской семьи.

Первой моей мыслью было «Эрендрия», но я быстро отбросила эту мысль. Так можно назвать какой-нибудь странный пищевой продукт, но не герцогство.

«Считай это уроком для тебя, Розмайн! Не соединяй произвольно два слова!»

—Я вынуждена настаивать на Александрии, — сказала я. — В первоначальном городе были сады, полные редких видов, множество исследовательских документов, и со всех концов земли прибывали путешественники, чтобы всё это увидеть. Идеальный вариант для герцогства, построенного вокруг вашей лаборатории, моей библиотеки и типографии Гутенбергов.

Фердинанд вздохнул, осознав, что я не отступлю.

—Ты спрашивала моего мнения, но, похоже, уже приняла решение сама. Очень хорошо. Именно ты захватила это герцогство, так что я приму любое имя, какое пожелаешь — при условии, что оно не будет возмутительно оскорбительным.

—Премного благодарна. Давайте начнём планировать строительство Александрии.

Фердинанд слегка нахмурил брови.

—Кажется, ты стала более привязана к своему предыдущему миру, чем раньше...

—Из-за утраченных воспоминаний, я полагаю. Единственное, что я помню о своей жизни, будучи простолюдинкой, — это занятие торговлей и жизнь в храме. И то лишь вспышками. Мои мысли о прошлом в основном относятся к тому времени, когда я была Урано и вся моя жизнь была посвящена чтению.

Дни, когда я была Майн, были словно в тумане, но мои воспоминания после того, как я стала Розмайн, казались почти нетронутыми. Если, как утверждал Фердинанд, Местионора оборвала мои воспоминания обо всех и обо всём, что было мне дорого больше, чем книги, то в свою бытность простолюдинкой я приобрела много важных вещей и людей. Моя мастерица по изготовлению украшений для волос и красильщица, очевидно, были включены в список, но что это значило? Кем они были для меня?

—По крайней мере, это не влияет на мою повседневную жизнь.

Фердинанд покачал головой.

—Сегодня было много случаев, когда ты говорила или действовала не так, как я от тебя ожидал бы. Скорее всего, из-за того, что твои ключевые воспоминания были утрачены. Это наверняка вызовет проблемы в будущем.

Мне хотелось попросить привести примеры, но я не могла вымолвить и слова. Меньше всего мне хотелось, чтобы Фердинанд начал читать лекцию о том, что я делаю не так. Вместо этого я улыбнулась и сменила тему.

—Нет смысла зацикливаться на этом, верно? Мы не сможем продвинуться в возвращении утраченных воспоминаний, пока не избавим меня от этой божественной силы. И если говорить о более важном, то какой цвет мы должны выбрать для нового герцогства? В прошлом они соответствовали благородным цветам врат страны, так что, возможно, нам стоит выбрать что-то близкое к чёрному.

Чистый чёрный цвет всё ещё ассоциировался с королевской семьёй, поэтому его, вероятно, следовало избегать.

Фердинанд внимательно посмотрел на меня.

—Если мы планируем использовать этот подход, то должны посоветовать Центру сменить цвет на белый в связи с его переездом в дворянскую академию. Зенты исторически носили белый цвет, если ты не в курсе.

—Если мы объявим об этом, то нам самим придётся надеть белое.

Когда-то было нормой, что кандидаты в зенты после получения Книги Местионоры одевались в белое, чтобы Эйвилиб не напал на них. Зенты и аубы носили одежду одного цвета, и это объясняло, почему одежды главы храма тоже были белыми.

Фердинанд снова покачал головой.

—Если мы полностью будем придерживаться старых порядков, то это правило коснётся только тебя. Госпожа Эглантина не получила свою Книгу Местионоры, а моя хранится в тайне от общественности.

—Понимаю... я бы предпочла, чтобы это относилось ко всему Центру.

Если бы в Юргеншмидте никто больше не носил белое, я бы чувствовала себя изгоем. Я просто хотела создать свой город-библиотеку и читать вместе со всеми друзьями.

—Если ты предпочитаешь, чтобы цвет твоего герцогства был только близок к чёрному, то почему бы не использовать цвет твоих волос? — спросил Фердинанд. — У тебя такие же сумрачные локоны, как у Местионоры, чьи струящиеся волосы были благословлены Богом Тьмы. Я не могу придумать лучшего цвета для герцогства, которым правит её воплощение. — Он протянул руку и погладил мне волосы так, словно это была самая естественная вещь на свете, а затем с сожалением добавил: — Но, увы, в таком случае эти локоны больше не будут выделяться на фоне твоих нарядов.

«Подождите... Он что, всегда был человеком, который мог просто протянуть руку и коснуться чьих-то волос?»

—Что-то случилось, Розмайн?

—Нет, ничего. Я не вижу ничего плохого в отсутствии контраста между цветом волос и одежд. В мире, где все дворяне должны носить цвет своего герцогства, такие проблемы неизбежны.

По правде говоря, меня совершенно не интересовал этот вопрос.

Фердинанд ничего не ответил. Он смахнул с моих глаз несколько выбившихся прядей.

—Что касается герба, — продолжила я, — то я хочу использовать пандочку.

Фердинанд сразу же отстранился, его рука отпрянула, как змея.

—Ни в коем случае. Будущие поколения аубов Александрии должны будут использовать твой герб — я не обреку их носить на груди грюнов из-за твоих странных вкусов. Если ты не хочешь связывать своё герцогство с Эренфестом через название, то хотя бы унаследуй его львов. Или используй шмилов в честь этих библиотечных магических инструментов.

Я считала, что красная панда подойдёт моему герцогству больше, чем что-либо другое, но Фердинанд не согласился. Он так решительно отверг эту идею и так быстро перешёл к предложению альтернативных вариантов, что у меня исчезли всякие сомнения: в этом вопросе его не переубедить.

—Вы уже говорили мне, что шмилы слишком слабы, чтобы использовать их на гербе герцогства.

—Да, но только те, что встречаются в природе. Магические инструменты, с другой стороны, исключительно сильны. Достаточно добавить магические камни на их лбы, чтобы различие стало очевидным.

Учитывая его обычную непоколебимость, я никак не ожидала такого ответа.

—Вы действительно так сильно ненавидите пандочку?!

—Не только тебе придётся носить этот жалкий герб. Если ты так настаиваешь, спроси мнение любого из своих последователей. Ни один из них тебя не поддержит.

Я отложила в сторону блокирующий звук инструмент и повернулась к Лауренцу и Экхарту, которые стояли неподалеку в качестве наших рыцарей сопровождения. Лизелетта и некоторые другие, закончившие есть, подошли посмотреть, чего я хочу.

—Внимание всем! — воскликнула я. — Выбирая между моим пандобусом и шмилами из библиотеки, что бы вы предпочли видеть на гербе Александрии?

Все они обменялись взглядами, а затем в унисон ответили:

—Шмилов из библиотеки.

—Идея звучит восхитительно, — добавила Лизелетта.

—Возможно, но господин Фердинанд как-то сказал, что герб должен показывать силу герцогства, — ответила я.

Гретия улыбнулась.

—По словам Юдит, магический инструмент, владеющий косой, был очень сильным. Возможно, мы могли бы добавить косу к гербу.

«Пожалуйста, нет!»

—Я бы лучше подарила им книги! — воскликнула я.

—Отличная идея, госпожа Розмайн, — сказал Лауренц, хлопнув в ладоши с яркой улыбкой. — Похоже, это идеальный герб для вашего города-библиотеки!

—Шмилы с книгой... — размышляла Гретия. — Учитывая обстоятельства, может быть, нам следует сделать её Грутрисхайтом?

—Слишком много мелких деталей, и в дальнейшем возникнут проблемы, — ответил Экхарт, сразу же отвергнув предложение.

—Да, — добавил Лауренц. — Использовать Грутрисхайт для герба земли, которая не управляется зентом, это немного...

Лизелетта приложила руку к щеке.

—Может быть, стоит использовать для вдохновения герб мастерской Розмайн? Книги, чернила и растения — было бы разумно объединить эти темы.

—Похвальная идея, — кивнул Фердинанд.

Пока я в замешательстве смотрела на них, Фердинанд и мои последователи быстро продвигались в оформлении герба. Мой пандобус они уже даже не рассматривали.

—Неужели пандочка настолько всем не нравится? — спросила я, но было уже поздно: никто из них даже не обратил внимания на мой вопрос.