Том 1. Глава 42
Чжао Ланьсян издали наблюдала, как Хэ Сунбай ошпаривал свиней, а затем прилагал большие усилия, чтобы дробить свиные кости. Нож опускался на твердые кости быстро и яростно, а иногда из-под него брызгало кровью.
Хэ Сунбаю потребовалось больше часа, чтобы закончить разделку четырех свиней.
После того, как парень закончил работу, мастер Хэ отобрал по семь с половиной килограмм полужирного и постного мяса, которое, на его взгляд, выглядело особенно хорошо, чтобы Сунбай забрал его.
Хэ Сунбай спросил:
Могу ли я набрать свиной требухи?
Его девушка любит свиные субпродукты∗ даже больше, чем саму свинину, а ее рысаки∗ в его глазах, пожалуй, и вовсе симпатичнее жирного мяса.
П. п.: Свиные субпродукты разделяются на две категории. В первую категорию входят язык, печень, почки, мозг и свиное сердце. Субпродукты второй категории включают голову, пищевод, легкие, селезенку, трахею, ноги, уши, хвосты и желудок.
Мастер Хэ отмахнулся:
Выбирай что хочешь.
В любом случае субпродукты не могут быть проданы за большие деньги.
Мастера по забою свиней сильно устают и много тяжело трудятся. Им и так разрешено брать с собой немного свинины после завершения ежедневной работы, чтобы восполнить силы и поддерживать свои тела в более-менее здоровом состоянии. Свиные субпродукты ничто по сравнению с этим. Мастер Хэ подумал добавить ему еще килограмм сала, что будет считаться полноценной платой за «тяжелую работу» Хэ Сунбая за этот день.
Если тебе нужна рубленая свиная голова, можешь взять себе немного,
Свиные головы — это не то же самое, что свиные ребрышки. В головах нет мяса. Вы можете получить много таких всего за несколько цзяо. Их расфасовывают и продают беднякам по низким ценам, а те их берут, если хотят сварить себе суп.
После того, как Хэ Сунбай задал свой вопрос, он неосознанно повернул голову и изумленно вытаращился: его девушка, которая в данный момент должна сладко и крепко спать дома, смотрела на него заплаканными глазами. И он не знал, сколько времени она там стоит!
Только что Хэ Сунбай чувствовал, что «заключил выгодную сделку» и был счастлив, но тут же растерял все приятное удивление от этого.
В его недовольном голосе чувствовалось некоторое напряжение:
Ты… почему ты здесь?
Чжао Ланьсян вытерла слезы и сказала одновременно расстроенно и сердито:
Если бы я не пришла, я бы и не узнала, что ты планируешь возвращаться сюда каждый день, чтобы «покупать свинину»...
Хэ Сунбай неосознанно отступил на несколько шагов, пробормотав что-то себе под нос, и наконец сказал:
Н-но я весь грязный и вонючий!..
Сразу после этого, словно в подтверждение его слов, с кончиков его пальцев упало несколько капель свиной крови.
Чжао Ланьсян достала свой носовой платок и протянула ему, чтобы он вытер лицо.
Я так не думаю, и вообще, каким бы грязным и вонючим ты ни был, разве ты не остаешься по-прежнему моим парнем?
Хэ Сунбай поспешно отвернулся к раковине, чтобы вымыть руки, и вытер лицо носовым платком. Умываясь, он разговаривал с Чжао Ланьсян. В его чрезвычайно тихом голосе звучала твердая уверенность:
Я знаю, что ты хочешь сказать. Течжу, должно быть, сообщил тебе. Но я буду продолжать выполнять эту работу и не сменю ее в этом году. Ладно, вытри слезы. Неужели сцена забоя свиней была настолько страшной, что напугала тебя?
На самом деле, когда эта опрятная красивая девушка появилась здесь, на грязной и вонючей скотобойне, людям показалось, что вокруг стало будто бы светлее.
Бросаемые на него завистливые и ревнивые взгляды этих работяг заставили Хэ Сунбая почувствовать всю разницу между облаком и грязью. Он вонючая грязь на земле, и ему суждено всю жизнь провести в грязи. А она чистое непорочное облако, свободное и способное улететь в любой момент.
Она внезапно появилась в таком месте, а Хэ Сунбай был грязным, усталым и смущенным – этот момент стал крайне позорным для него.
Чжао Ланьсян расхохоталась сквозь слезы:
Ты действительно меня раздражаешь, ты же знаешь, из-за чего я плачу!
Вымыв руки, Хэ Сунбай погладил ее по голове:
Иди, выбери что-нибудь, что хочешь поесть.
Чжао Ланьсян обнаружила, что не может переубедить Хэ Сунбая, и только обессиленно вздохнула про себя, но в то же время была поражена его упорством.
Она чувствовала своего рода преклонение перед его силой. Очевидно, в это время легкий путь жизни — питаться тем, что достанешь на талоны, и ждать своей смерти, но он предпочел рискнуть и начал спекулировать. До сих пор ему это хорошо удавалось, он даже открыл бизнес по продаже сырого мяса. Несмотря на то, насколько это горько и утомительно, Чжао Ланьсян знала, что его выбор был правильным. Ежемесячные запасы мяса — три ляна∗ на каждого жителя – кормят черный рынок. Даже ее родителям приходится «посещать» черный рынок каждую неделю, чтобы иметь возможность купить мясо.
П. п.: Лян — мера веса, а также денежная единица в Юго-Восточной Азии, в Китае ее тоже используют. 1 лян = примерно 38 г., соответственно, 3 ляна = 114 грамм.
Хотя скотобойня невелика, Чжао Ланьсян присмотрелась и обнаружила, что там было более дюжины свиных голов. Ежедневно здесь можно произвести от полутора до двух с половиной тысяч килограмм свинины. Вероятно, бо́льшая часть свинины на черный рынок в нескольких близлежащих уездах поступает отсюда.
Хорошо,
Чжао Ланьсян повернулась, выбрала несколько свиных голов и указала на них:
Брат Бай, посмотри, сможешь ли ты разрубить их. Там внутри свиной мозг, он очень сытный и полезный. Я сварю тебе суп, когда вернемся.
Хэ Сунбай, услышав эти слова, снова взял большой нож и разрубил пять свиных голов, как она и просила.
Этого достаточно? Их здесь еще много.
Достаточно, по одному на каждого человека
Чжао Ланьсян вышла на улицу, нарвала листьев и завернула в них свиные мозги. Хэ Сунбай срезал бамбуковую палку и нанизал на нее свиные потроха и субпродукты, как на шампур, взвешивая их в руках.
Все свои пятнадцать килограммов свинины он отдал Течжу.
Когда пойдешь разносить еду, помоги мне передать часть Гоу Шэну,
Лян Течжу согласился, и увидев, что уже поздно, поспешно скрылся в ночи вместе со свининой.
Хэ Сунбай передал оставшиеся субпродукты и килограмм свинины Чжао Ланьсян и негромко сказал своим низким голосом:
Возьми и приготовь из этого что-нибудь вкусненькое. Я приму душ, а потом верну велосипед. Приду поздно. А ты иди домой и ложись спать пораньше.
Чжао Ланьсян кивнула в ответ, но не ушла сразу, а последовала за ним. На скотобойне было много людей, они приходили и уходили, и женщины, встречающиеся Хэ Сунбаю, в шутку спрашивали: «Это твоя жена?», на что Хэ Сунбай, неопределенно кивая, жестом показывал девушке идти быстрее.
Он на одном дыхании добежал до горного ручья и вымылся, а после стал полоскать свою грязную одежду. Когда он вышел в мокрой одежде, Чжао Ланьсян все еще ждала его.
Я пойду с тобой. Когда ты вернешь свой велосипед, давай поедем домой на моем, тогда тебе не придется возвращаться пешком,
Девушка смотрела на Хэ Сунбая спокойным, но упрямым взглядом.
Хэ Сунбай не знал, что за зло овладело им, но, увидев выражение ее глаз, впервые не оттолкнул ее, а молча согласился на ее предложение. Он замедлил скорость своего велосипеда и сказал, продолжая крутить педали:
После дождя здесь очень скользко, будь осторожна. Я недавно упал на этом повороте.
Услышав о состоянии дороги, Чжао Ланьсян не могла не скривить губы, но его признание о падении и вовсе заставило ее нахмуриться.
Вскоре они подъехали к жилому дому, и Хэ Сунбай вернул велосипед Ли Чжуну.
Ли Чжун спросил:
Эй, ты случайно не та девушка, которая продавала фасолевые булочки? Лепешки с бататом тоже были очень вкусными. Я продал все в мгновение ока! Ты можешь сделать еще, когда у тебя будет время?
Чжао Ланьсян кивнула:
Как насчет пирога с гольцом?
Ли Чжун не знал, что там за пирог с гольцом, он лишь ответил:
Да что угодно, приноси любые вкусности, а я продам их за тебя! Все здесь — тут вдруг он невольно добавил:
Отведав ее сладостей, Ли Чжун очень сильно захотел прославить поварское мастерство Чжао Ланьсян, чтобы они совместно заработали каждый свою долю.
Хорошо,
Вернув велосипед, Чжао Ланьсян подтолкнула свой «Phoenix» к Хэ Сунбаю и, взяв на себя инициативу, села сзади, на пассажирское сиденье.
Брат Бай, поторопись, уже почти рассвело. Если люди увидят, как я сижу на заднем сиденье твоего велосипеда, пойдут всякие слухи, потом не отвертишься.
Она протянула руку, и, обхватив тонкую талию парня, прижалась щекой к его спине.
Одежду Хэ Сунбая, которая на горе была еще сырой, по дороге в город обдувал ветер — и она высохла. Грубая ткань едва ощутимо пахла душистой акацией и каким-то ненавязчивым, присущим только его телу ароматом. Чжао Ланьсян, сжав руки, тихонько напевала:
«Хотел бы плыть он ближе к ней, шепча слова любви… Но берег впереди стоит, пороги столь быстры...».∗
П. п.: По данным анлейта, это слова песни Терезы Тэн «Across the Water» 1980 года выпуска. https://www.youtube.com/watch?v=SIVWvaizcbA