Том 9 · Глава 340. Судебное Разбирательство

От лица Артура Лейвина.

«Этот суд будет проведён верховным судьёй Блэкшорном, судьёй Тенемой, судьёй Фальхорном, судьёй Харкрастом и судьёй Фрилом», — сказал судья посередине, по-видимому, верховный судья Блэкшорн, когда пятеро алакрийцев в чёрных одеждах заняли свои места.

«Цель этого суда» — продолжил он своим медленным и ясным голосом, — «определить правду о том, убил ли Восходящий Грей», — он указал на меня, прикованного к черному креслу, — «лорда Калона из Крови Гранбел, лорда Эзру из Крови Гранбел и леди Риа из Крови Фалин».

«И», — добавил он после короткой паузы, — «принять решение о соответствующем наказании, если Восходящий будет признан виновным».

Зрители позади меня перешёптывались, но моё внимание было сосредоточено на судьях, когда они начали перебирать документы, разложенные на их столах. Верховный судья Блэкшорн был пожилым человеком, по крайней мере, ему было за семьдесят. Под его глубоко посаженными глазами залегли темные круги, а морщинистую кожу головы покрывали седые пятна.

‘Он выглядит так, как будто может упасть замертво в любую секунду’, — сказал Реджис.

‘Зная мою удачу, они, вероятно, обвинили бы меня и в этом’, — ответил я.

Реджис фыркнул, его бестелесная фигура излучала веселье.

Блэкшорн откашлялся. «Судья Тенема проведет процедурный брифинг».

Тенема была даже старше Блэкшорна, с тонкими белыми волосами, которые, казалось, плавали вокруг её головы, и толстыми очками, которые увеличивали её глаза до карикатурных пропорций.

Она попыталась заговорить, закашлялась, потом попыталась снова. «Эта группа заслушает вступительные заявления как со стороны Крови Гранбел, так и со стороны Восходящего Грея, после чего будут вызваны свидетели». Её голос потрескивал и слабел по мере того, как она говорила, громкость колебалась. «Если есть вещественные доказательства преступлений, они будут представлены, после чего последуют обсуждение и вынесение вердикта».

Закончив, старуха глубоко, прерывисто вздохнула, как будто усилие произнести эти несколько фраз истощило её.

Судья Харкраст, самый молодой из судей, с отвращением уставился на старуху, сморщив нос. Его иссиня-черные волосы и козлиная бородка отражали холодный свет осветительных приборов и придавали его лицу суровое, лишённое юмора выражение.

Блэкшорн кивнул Тенеме. «Теперь представитель Крови Гранбел может встать и сделать свое обвинительное заявление».

Неудивительно, что именно Мэтисон встал и обратился к судьям. «Благодарю вас, верховный судья».

Он шагнул вперед прямо в поле моего периферийного зрения, прежде чем продолжить, его голос проецировался так, чтобы люди позади нас могли ясно его слышать. «Как мы все знаем, восходящие — это двигатель прогресса нашего континента. К тем, кто рискует собой в поисках реликвий нашего прошлого, скрытых в Реликтовых Гробницах коварными древними магами, в Алакрии всегда относились с уважением, даже с любовью и обожанием».

«Восхождение через Реликтовые Гробницы — это освящённая веками традиция нашего народа, роль, которая непосредственно служит воле нашего Верховного Владыки. Когда Ассоциация Восходящих проверяет потенциальных магов, они не только проверяют силу тела, но и силу воли и чистоту сердец».

Мэтисон понизил голос, бросив на притихшую толпу удручённый взгляд через плечо.

«Вот почему так редко случается насилие между Восходящими в Реликтовых Гробницах... и почему так трагично стоять здесь сегодня, обсуждая прискорбную потерю трёх молодых магов, членов Названной Крови, столпов простого народа. Их семьи возвысились до дворянства, чтобы дать им светлое будущее», — Мэтисон ткнул в меня дрожащим пальцем. «Будущее, которое отнял у них этот человек!»

«Восходящий Грей солгал молодым Гранбелам, уверяя их, что он был на своём предварительном Восхождении, чтобы завоевать их доверие и войти в Реликтовые Гробницы вместе с ними, но внутри они обнаружили адскую зону кошмара, полную существ, намного превосходящих их ожидания для простого предварительного Восхождения, что, конечно, было именно тем, чего хотел Грей».

Мэтисон умоляюще посмотрел на пятерых судей. «Я своими глазами видел бессердечие, отсутствие сочувствия, проявленные этим человеком за последние три недели. Несмотря на мольбы милорда, Грей отказался признать свои собственные преступления или выказать хотя бы проблеск сожаления по поводу причинённых им смертей».

Реджис издал смешок. ‘Хм... не знал, что слова “пытать” и “умолять” взаимозаменяемы’.

«Будь то злоба, вражда или гнусная жестокость, мы можем доказать суду, что Восходящий Грей привел Калона, Эзру и Рию к их смерти, целенаправленно и с мотивом».

Мэтисон развернулся к толпе, его мантия драматично развевалась. «Именно по этой причине», — сказал он, практически крича, — «Кровь Гранбел просит о самом суровом возможном приговоре за это ужасное преступление: публичную казнь!»

Несколько голосов разразились удивленным бормотанием, но зал суда быстро затих из-за стука молотка Блэкшорна.

«Тишина!» — приказал старик уже притихшей комнате, и это слово прозвучало как эхо удара молотка. Его опущенные глаза осмотрели зал суда, прежде чем он снова заговорил, повернувшись к дворецкому. «Спасибо, господин Мэтисон, вы можете сесть».

Мой взгляд проследил за ним, пока он не вернулся на своё место. Его лицо дрогнуло, когда наши взгляды встретились, и он потрясся, прежде чем нервно отвернуться.

«Далее мы заслушаем защитное заявление Восходящего Грея, с которым выступит...» — верховный судья наклонился к свитку, с которого читал, и его морщинистые брови нахмурились.

Блэкшорн повернулся к Фальхорну, сидевшему справа от него. «Это точно?»

Судья Фальхорн был крупным мужчиной с седеющими каштановыми волосами и покрытым пятнами лицом. Он наклонился вперёд и что-то прошептал Блэкшорну, который посмотрел вниз и вправо от меня, его лицо подергивалось.

«Мы вызываем Даррина Ордина, чтобы сделать защитное заявление от лица Грея». Я мог ошибаться, но в том, как верховный судья произнёс имя друга Аларика, было видно раздражение.

Мужчина уверенно шагнул вперед, поправляя свой костюм, встав справа от меня, и по трибунам покатился шум, вызвав ещё один удар молотка Блэкшорна.

«Это зал суда, а не боевая арена», — сказал он, сердито оглядываясь вокруг.

Даррин полуобернулся и слегка помахал зрителям, прежде чем обратиться к судьям. «Мой коллега хотел бы, чтобы вы поверили, что у них есть доказательства какого-то злого умысла у Восходящего Грея, что он намеревался убить этих трех молодых восходящих. Он изобразил Грея как хладнокровного убийцу, лишённого каких-либо искупительных качеств».

«Но есть ли у Гранбелей какие-нибудь доказательства своих обвинений?» — спросил он, и его голос зазвенел в зале суда. «Даже после того, как этот суд разрешил держать Восходящего Грея в их собственной темнице, без надзора со стороны Высокого Зала и без доступа к его защитникам, на три недели, в течение которых Гранбелы пытали его каждый день, у них нет ни малейшего доказательства этого».

Даррин подошел ближе и положил руку мне на плечо. «Если Грей намеревался убить этих молодых Восходящих, почему он спас леди Аду? Конечно, если бы он был способен убить знаменитого Калона Гранбел, то его младшая сестра не была бы проблемой. И откуда начинающему Восходящему знать, как Реликтовые Гробницы отреагируют на его присутствие, даже если бы Гранбелы могли доказать, что предполагаемая сложность этих зон была напрямую связана с присутствием Грея?»

В зале суда воцарилась мертвая тишина, пока говорил мой защитник, и я мог сказать, что аудитория впитывала каждое слово. Судьи, с другой стороны, казались какими угодно, но только не внимательными.

Естественная раздражительность Блэкшорна сменилась сердитым взглядом. У Тенемы, с другой стороны, было мечтательное выражение, когда её глаза медленно скользили по лицам в толпе. Рядом с ней Харкраст крутил свою козлиную бородку, как злой волшебник из сказки, его тёмные глаза были прикованы к Даррину. Толстая физиономия Фальхорна низко склонилась над документом, полностью игнорируя наше заявление, но моё внимание по-настоящему привлёк судья Фрил.

До сих пор Фрил молчал, но теперь он, казалось, говорил сам с собой в тихой, но яростной обличительной речи. Другие судьи игнорировали его, и голос Даррина легко перекрывал голос Фрила, но наблюдать за этим было немного тревожно.

«Печальная правда в том», — продолжил Даррин, — «что Реликтовые Гробницы — опасное место даже для тех из нас, кто десятки раз проходил через портал Вознесения. Всё, что для этого нужно, — это минутная самоуверенность, один-единственный неверный шаг... а иногда даже не это. Почти у каждого Восходящего есть история о том, как он оказался в зоне, к которой он не был готов. По крайней мере, у тех, кто выжил».

«Нет никаких доказательств того, что это было что-то иное, кроме трагедии. Никакой нечестной игры, никакого заговора с целью убийства, просто предварительное Восхождение пошло не так. То, что Кровь Гранбел выдвигает необоснованные претензии к Грею, угрожает самому институту, на котором основаны Восхождения: доверию и вере друг в друга, которые должны быть у каждого Восходящего».

Даррин вернулся на своё место, в то время как судьи обменялись взглядами, которые варьировались от раздраженных до совершенно враждебных.

‘Этот парень, Ордин, помочился на могилы всех их матерей или что?’

‘Там явно есть какая-то история’, — согласился я, задаваясь вопросом, будет ли это в конечном итоге хорошо или плохо для меня.

Я предполагал, что кто-нибудь попросит меня выступить или сделать собственное заявление, тем более что я даже никогда не встречался с человеком, который сейчас защищает меня перед судом, но до сих пор никто не обращался ко мне напрямую.

Судья Тенема вздрогнула от легкого прикосновения Блэкшорна к её плечу. Её затуманенные, увеличенные глаза расширились, и она быстро просмотрела записи на своем столе.

«Да, да… свидетели, конечно». Старая женщина откашлялась и посмотрела на свиток. «В качестве первого свидетеля вызывается...»

Даррин уже снова был на ногах. «При всем уважении к почтенной коллегии судей, я считаю, что письменные показания должны быть зачитаны до вызова свидетелей...»

Стук молотка прервал Даррина. «Мы отлично знаем свои собственные правила», — холодно сказал Блэкшорн. «Однако письменных заявлений для чтения нет, Ордин. Пожалуйста, судья Тенема, продолжайте».

Дэррин Ордин стиснул зубы, и я заметил, как он ещё раз быстро оглядел комнату, прежде чем занять свое место.

«На чем я остановилась...» — старая судья немного помолчала, прежде чем издать хриплое «Ага!» и продолжила. «Мы вызываем нашего первого свидетеля, Гиту из Крови Алгира».

‘Кто это, черт возьми?’ — спросил Реджис, пока я ломал голову, пытаясь вспомнить Гиту.

Я не мог вспомнить имя, но сразу узнал худую черноволосую женщину, когда она встала перед судьями.

Чиновник, который взял нашу информацию, прежде чем впустить нас в Реликтовые Гробницы…

Фальхорн наклонился вперед, глядя на неё через край своего высокого стола. «Ты Гита, из Крови Алгира?»

«Да», — ответила она. Женщина стояла неловко, сцепив руки перед собой, и широко раскрытыми глазами смотрела на судей.

«Вы знакомы с обвиняемым Греем?» — голос Фальхорна был прерывистым и хриплым одновременно, как у лягушки, на которую только что наступили.

«Я клерк, и я получила информацию от группы Гранбела до того, как они вошли в Реликтовые Гробницы, включая Восходящего Грея». Глаза женщины метнулись ко мне, когда она назвала мой псевдоним. Она выглядела совершенно испуганной.

«И каково было ваше впечатление об этом восходящем в тот момент?» Фальхорн попытался дружелюбно улыбнуться, но это выглядело агрессивно голодным, только делая его больше похожим на жабу-переростка.

Чиновница из Реликтовых Гробниц снова взглянула на меня, заламывая руки. «Мне показалось странным, что кто-то без Крови путешествует в компании Высококровных. Старший сын Гранбелов, Калон... Ну, он казался достаточно спокойным, но младший брат продолжал бросать на Грея, как мне показалось, сердитые взгляды, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что он действительно не хотел, чтобы Грей был там».

Я не мог не заметить, как и она, и судья полностью избегали упоминания о Хэдриге или Каэре. ‘Это не может быть совпадением', — подумал я.

«А что насчет самого Грея?» — допытывался Фальхорн.

«Он был тихим, сдержанным. Может быть, даже немного неловким. Как будто... как будто он что-то скрывал».

Я закрыл глаза и вздохнул.

«Понятно. Спасибо тебе, Гита. Ты можешь идти».

Даррин вскочил на ноги. «Судья Фальхорн, я хотел бы получить возможность задать пару вопросов...»

«В интересах экономии времени», — перебил Блэкшорн, — «только судьям будет предоставлена возможность задавать вопросы свидетелям».

Краем глаза я поймал растерянный взгляд моего защитника. Очевидно, что обычно процесс проходит не так.

Цепи вокруг меня натянулись, и я понял, что неосознанно напрягся, и мое эфирное намерение просачивалось в комнату, так что судьи, Мэтисон и даже мой защитник настороженно посмотрели на меня.

«Проверьте цепи», — рявкнул Харкраст, и фигура в чёрном бросилась осматривать стул и цепи. Они кивнули и вернулись на свой пост у ряда высоких столов.

Я заставил себя сделать глубокий вдох и отпустил подлокотники кресла, держа руки свободными и расслабленными, прислонившись спиной к холодному железу.

К тому времени, когда я снова обратил своё внимание на процесс, Гита исчезла, а судья Тенема вызывала второго свидетеля. «Не мог бы Квинтен, без Крови, пожалуйста, выйти вперёд?»

Ещё одно имя, которое я не узнал, пока не увидел, как мужчина вошел в поле моего зрения, направляясь к судьям. Он сменил свои тёмные кожаные доспехи на черные штаны и свободную тунику и слегка прихрамывал при ходьбе.

Квинтен…

Я громко усмехнулся, вспомнив свои первые мгновения на втором уровне Реликтовых Гробниц, когда дружелюбный молодой Восходящий завёл меня в переулок и попытался ограбить.

‘Какого черта они вызвали его в качестве свидетеля?’ — сердито спросил Реджис.

Не обращая внимания на своего спутника, я наблюдал за мошенником одновременно с весельем и раздражением, когда он предстал перед судьями.

«Ты Квинтен, безымянный по Крови, и Восходящий?» На этот раз вопросы задавал Харкраст. Его гнусавый голос практически источал чувство собственной важности.

«Отставной Восходящий, судья» — сказал Квинтен слабым и усталым голосом. «Но да, я Квинтен, никакого Кровного имени, так как я просто никто из маленькой деревушки в Вечоре».

«И почему, могу я спросить, такой молодой и крепкий мужчина, как вы, был вынужден уйти в отставку?» — Харкраст продолжил.

Квинтен потёр ногу и бросил на судью страдальческий взгляд. «Несколько недель назад я столкнулся с другим Восходящим — этим человеком, Греем — прямо здесь, на втором уровне. Он обманул меня, заставив думать, что он вога—а, э-э, новичок, и ему нужна была помощь, чтобы сориентироваться».

Он сделал глубокий вдох и выдохнул. «Я, конечно, поверил ему и немного показал ему окрестности — не ожидая ничего взамен, просто проявляя дружелюбие», — но когда мы свернули с главной дороги, он вырубил меня, раздел... догола... и связал».

Хмурый взгляд Харкраста стал ещё мрачнее, когда Квинтен заговорил. «Отвратительно. И что случилось потом?»

Квинтен бросил на меня украдкой взгляд, как будто боялся стоять на той же платформе, и театрально сглотнул. «Он угрожал мне... пытал меня. Сломал ногу, так что теперь я не могу рисковать, возвращаясь в Реликтовые Гробницы...»

«И почему он пытал тебя? Чего хотел Грей?»

«Он хотел узнать о Гранбелах, судья...»

Звук режущегося металла прорезал слушания, когда я случайно оторвал один железный подлокотник от кресла. Цепи сжались вокруг меня, еще сильнее прижимая мои руки и обжигая кожу своим холодом.

Квинтен отпрыгнул от меня, больше не хромая, и Харкраст побледнел, увидев повреждения стула.

Повернувшись, он хмуро посмотрел на чиновника в капюшоне. «Вы совершенно уверены, что подавление маны работает должным образом?»

Я не мог расслышать приглушенные слова чиновника из-за пульсирующей в голове крови.

‘Босс...’ — тревожное беспокойство Реджиса просочилось в меня, вытаскивая меня из пропасти моего собственного гнева.

Я оглядел изумленные, испуганные лица судей, прежде чем уронил сломанный кусок стула. Он тяжело ударился об пол, разносясь по комнате.

Наконец, цепи ослабли, когда я перестал сопротивляться, позволяя мне снова дышать.

Харкраст откашлялся, прежде чем спросить: «И почему, по-твоему, Грей хотел узнать о Гранбелах?»

Квинтен уставился на искорёженный кусок металла на земле. Харкраст снова прочистил горло, заставив бледного, потного восходящего вздрогнуть. «Я... я был слишком напуган, чтобы думать должным образом в то время», — выпалил он, запинаясь в своих словах, «Но… это, хм, потом стало ясно, что он запланировал для них что-то плохое. Я хотел бы признаться раньше, но... он пригрозил убить меня, если я кому-нибудь расскажу об этом».

Харкраст кивал, как будто история Квинтена имела смысл. «Никто не винит тебя, Восходящий Квинтен. Но мы очень благодарны вам за то, что вы сегодня здесь. Стоять перед нападавшим и говорить правду требует большого мужества, но найти справедливость всегда удаётся. Теперь вы можете идти».

Квинтен чопорно поклонился и повернулся, чтобы уйти. На мгновение наши глаза встретились, и в них мелькнуло веселье, а уголки его рта дернулись, что могло быть ухмылкой, но она была стёрта моим холодным взглядом. Он снова забыл прихрамывать и поспешил прочь.

Даррин снова выступил вперед. «Я хотел бы объявить короткий перерыв, чтобы поговорить с Греем, чтобы мы могли надлежащим образом опровергнуть утверждения этого свидетеля», — сказал он, его голос был сдавлен вынужденным спокойствием.

Верховный судья Блэкшорн усмехнулся. «У вас было три недели, чтобы подготовить свои опровержения. В интересах экономии времени мы не будем делать перерывов до обсуждения, и только тогда, если это необходимо для вынесения окончательного решения судьями».

Даррин сжал кулаки и слегка поклонился, прежде чем вернуться на своё место. Я слышал, как он и Аларик перешептывались, но не мог разобрать, о чём они говорили. Из толпы тоже послышался какой-то разговор, но он был прерван жестким взглядом Блэкшорна.

Тенема откашлялась. «Не могла бы последняя свидетельница, леди Ада Гранбел, пожалуйста, выйти вперед».

Слева от меня появилась Ада, но она была не одна. Её мать и отец шли рядом с ней, толстая рука лорда Гранбела обнимала её за плечи, в то время как леди Гранбел обнимала её за талию, зажимая девушку между ними.

К ним обратился Блэкшорн. «Лорд и леди Гранбел, Ада, позвольте мне начать с того, как мы все сожалеем о потере Калона и Эзры, и поблагодарить вас за то, что вы лично присутствуете на этом суде».

Аларик фыркнул, затем запоздало замаскировал это под кашель. Блэкшорн бросил на него предостерегающий взгляд.

Голос лорда Гранбела прогремел по залу суда, когда он заговорил. «Мы здесь для того, чтобы правосудие нашло монстра, убившего наших детей, верховный судья Блэкшорн. Хотя боль всё ещё свежа, моя дочь настояла на том, чтобы быть здесь, чтобы посмотреть в глаза Грею и осудить его прямо в лицо».

Ада действительно посмотрела мне тогда в глаза, но я не увидел осуждения, только замешательство. Я видел девочку, испуганную и одинокую без своих братьев. Затем леди Гранбел крепко прижала её к себе, разорвав наш зрительный контакт.

«Не могла бы леди Ада, пожалуйста, рассказать о действиях Восходящего Грея в Реликтовых Гробницах?» — спросил Блэкшорн.

Ада говорила запинаясь, когда начала рассказывать историю о том, как мы встретились и о нашем путешествии в зону моста. Я ожидал приукрашенной версии или даже откровенной лжи, как сказал мошенник Квинтен, но Ада оставалась близка к правде.

В её голосе был неподдельный ужас, когда она рассказала, как была ранена Риа, но когда Блэкшорн попытался подтолкнуть её к обвинению меня, она неловко споткнулась на этом вопросе.

«И именно Грей вывел нас из этой зоны...» — говорила она, описывая наш побег через лицо статуи, которая была похожа на меня.

К этому времени стоическая улыбка леди Гранбел казалась натянутой, а лорд Гранбел бросал на Аду разочарованные взгляды. «Совершенно очевидно», — громко сказал он, заставив Аду подпрыгнуть, — «что намерение бродяги Грея состояло в том, чтобы увести мою семью глубже в Реликтовые Гробницы, прежде чем...»

«В интересах времени», — сказал Даррин Ордин еще громче, чем лорд Гранбел, — «и процедуры Высокого Зала свидетелю должно быть позволено дать показания без перерыва». «Если, конечно», — добавил он с широкой улыбкой, — «коллегия судей не откроет этого свидетеля для вопросов, потому что у меня их довольно много».

Блэкшорн посмотрел на него сверху вниз. После напряженного противостояния верховный судья снова повернулся к Аде. «Пожалуйста, продолжайте, юная леди».

Ада не успела далеко продвинуться в своём рассказе, как Харкраст и Фальхорн начали выпытывать у неё подробности того, как я перебрался через пропасть. Они заставили её подробно рассказать обо всем, что я сказал или сделал, и продолжали кружить вокруг, проверяя, активировал ли я для этого Реликвию.

Ада, конечно, не могла ответить, понятия не имея, что я использовал "Шаг Бога", но они продолжали возвращаться к той же линии расспросов.

‘Если они подумают, что у тебя есть реликвия или несколько таковых, это будет неплохой день для того, кто получит добычу, когда тебя обезглавят’, — пошутил Реджис, но я всё ещё чувствовал напряжение и беспокойство, исходящие от него.

Когда стало ясно, что Ада не может предоставить им никакой другой информации, они позволили ей перейти к событиям в зеркальной комнате. Здесь её история немного отклонилась от истины. Она пропустила то, как застряла в зеркале и то, что эфирный фантом полностью завладел её телом, описывая сцену так, как будто она просто сидела в углу и наблюдала.

Лорд Гранбел начал расслабляться, когда Ада описала растущее напряжение и разочарование по мере того, как в зоне тянулись дни, а еда заканчивалась. Но когда она дошла до той части, где Эзра освободил Восходящего Вритру, Мифелиаса, из своего зеркала, лорд Гранбел снова заговорил над ней.

«Мне очень жаль, верховный судья, моя дочь страдает от стресса, вызванного этими событиями, и упустила важную деталь. Эзра действительно выпустил этого Восходящего, чтобы...»

«Кто именно является свидетелем здесь, верховный судья?» — раздраженно сказал Даррин. «Я не знал, что Титус Гранбел знал из первых рук о том, что произошло в этой экспедиции. Если это так, то почему его не вызвали в качестве свидетеля?»

Шёпот согласия донесся от людей на трибунах, заставив молоток Блэкшорна снова опуститься. Я не мог не заметить, что на этот раз толпа не сразу успокоилась.

Блэкшорн выпрямился так, что возвышался над залом суда со своего высокого стола. «Я напомню всем присутствующим», — сказал он, практически крича, — «что процедура решается верховным судьей — в данном случае мной — и я сделаю все необходимое, чтобы обеспечить своевременное правосудие для убитых. Защитники не могут подвергать сомнению процедуры Высокого Зала или мои решения».

Даррин отвернулся от судьи, его внимание сосредоточилось на Аде. «Ада, ты действительно веришь, что Грей хотел, чтобы твои братья умерли? Что он виновен в убийстве?»

«Как ты смеешь обращаться к моей дочери», — прогремел лорд Гранбель.

Молоток Блэкшорна несколько раз опустился, пока он безмолвно бушевал.

«Ада!» — толкнул Даррин. «Жизнь этого человека может зависеть от...»

«Я требую, чтобы вы сели!» — Блэкшорн взвыл.

Фальхорн и Харкраст энергично закивали, в то время как Тенема прижала руки к ушам и сердито посмотрела на молоток, которым продолжал молотить Блэкшорн. Фрил откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и сверлил Дэррина Ордина убийственным взглядом.

Толпа становилась всё громче. Их крики негодования эхом отдавались друг от друга, пока их слова не слились в неразборчивый хор.

«Нет!» — Ада вскрикнула, её страдальческий голос прорезал хаос, как сирена.

Затем в комнате воцарилась мёртвая тишина, все взгляды сосредоточились на дрожащей фигуре ребёнка Гранбелов. Её взгляд опустился, её светлая чёлка закрывала большую часть лица, когда она заговорила тихим шепотом. «Грей не убивал моих братьев».