Том 1 · Глава 33. Полночь - час для игр

Мрачный жнец Бэррон уставился на Лукаса своими красным глазами, которые напоминали свечение факела издали. Лукас положил свою руку поверх руку жнеца, посильнее сжал ее и скинул ее с своего плеча. Обычно, когда жнец кладет свою руку на жертву та или умирает или заражается, жнец очень удивился, что смертный смог оттолкнуть его руку словно пыль смахнул.

—Что? — спросил Бэррон.

—Что? — спокойно спросил Лукас, не зная, чему так удивился жнец.

Не медля, Бэррон подошел к Лукасу, который уже отошел от двери и жнеца, четвертая карта хотел его ухватить за руку но успел ухватить лишь воздух, Лукас наклонился за фонарем и отошел.

Прежде чем жнец попытался повторить попытку схватить Лукаса за пальцы, Лукас повернулся и поднес фонарь на уровень руки Бэррона, пламя от фонаря обожгло ему руку и он зашипел. Хоть огнем и нельзя было сжечь жнецов, но ощущение жары на холодных пальцах он хорошо прочувствовал. Огонь лизнул его пальцы оставив одежды не тронутыми.

—Я заберу твою душу прямо сейчас, — в гневе угрожал Бэррон, ему казалось, что этот смертный пытается его одурачить.

Когда Бэррон двинул свои костлявые пальцы к Лукасу снова, дворецкий двинулся к нему навстречу с фонарем, мрачный жнец зашипел от ощущения жара к которому он не привык и отступил:

—Издаешь звуки как змеи. Может в прошлой жизни ты был змеёй? — Лукас издевался над жнецом и делал он это таким расслабленным голосом, чем еще сильнее дразнил жнеца.

Из двенадцати карт мрака Лукас знал большинство из них. Четвертая карта был картой озорства, в результате которой сосуды становились больными без какой-либо на то причины, и, как ни странно, начальство, принадлежавшее к царству мертвых, не обращало внимание на поступки этого жнеца, не назначали ему никаких штрафов.

Как бы легко не было его умение убивать людей и забирать их души, не дожидаясь их появления, Бэррона можно было легко спровоцировать. Будучи самым молодым жнецом, четвертый жнец был ребячливым и немного импульсивным, подумал про себя Лукас.

Бэррону не понравилось каким прозвищем обозвал его смертный:

—С каждым произнесенным словом ты становишься все больше высокомерным.

—Хмм, — промурлыкал Лукас, бросая фонарь в сторону и очень вежливым тоном спросил:

—Почему бы тебе не закончить то, за чем ты пришел и мы продолжим жить как раньше, сэр?

Жнец усмехнулся, он назвал его «Сэр», казалось, что страх наконец-то закрался в сердце этого смертного:

—Наконец-то понял свое место, — сказал Бэррон, щелкая пастью при каждом слове, — Я встречал смертных, которые слишком высокого мнения о себе, как и ты. Это потому, что ты дворецкий? Ты, ничтожная мелочь, я могу раздавить тебя голыми руками, я покажу тебе как это делается, думаю тебе будет полезно, — Бэррон захихикал, над собственной шуткой.

Увидев, что Лукас не смеется, жнец перестал хихикать, но улыбка осталась на его скелете:

—Ты, должно быть, высококлассная душа.

—Почему ты это сказал? — с любопытством спросил Лукас, посмеиваясь на жнецом, которому уже невтерпеж забрать душу.

—Ты можешь видеть великого меня, стоящего прямо перед тобой… — жнец замолчал на две секунды, а затем продолжил, — Ты мог видеть меня и раньше, лишь притворялся невидящим.

Жнец посмотрел на Лукаса, все его тело замерло, затем он двинулся с места:

—Я заберу тебя с собой и отдам за более великую цену. Да. Иди сюда, смертный.

Лукас устало вздохнул:

—Тебя следовало называть Яппер, все болтаешь и болтаешь никак не можешь заткнуться, Бэррон. Теперь я даже не могу тебя отпустить, — услышав это, жнец фыркнул.

—Сказал смертный.

Лукас был готов к этому, он знал насколько может быть упрям Бэррон.

Когда Жнец последовал за Лукасом он увидел, что тот бесследно исчез, обнаружил он его стоящего у входа в особняк. Сдув из окна соль, жнец встретил дворецкого снаружи. Он не желал больше ждать и пошел прямо к нему, чтобы вытащить душу из этого дворецкого.

Но каждый раз, когда Бэррон тянул к нему свою руку, Лукас ее перехватывал и отбрасывал от себя, чего не могло случиться! Смертный не может прикоснуться к жнецу.

Пока они шли по саду, после тщетных попыток схватить душу Лукаса в течении добрых десяти минут, жнец остановился и перестал его преследовать. Бэррон был более чем раздосадован, потому что понял, что дворецкий играет с ним.

—Уже устал? — спросил Лукас жнеца.

—Ты же не человек верно? Даже не вампир, — сказал Бэррон, наблюдая своими красными глазами как дворецкий останавливается и засовывает свои руки в карманы. — Ты не жив. Ты мертв, — Лукас улыбнулся после услышанных слов, — Ты даже знаешь мое имя. Ты жнец.

Лукас не подтверждал его догадки, но улыбка играющая на его губах и взгляд, сказали все сами.

Бэррон фыркнул:

—Неудивительно, что ты можешь меня видеть и дотрагиваться до меня, но, что ты здесь делаешь? — задал жнец напеваюче, пытаясь понять, что он здесь делает, вместо того, чтобы собирать души. Это протокол жнецов: искать заблудшие души и провожать к воротам. — Как тебя зовут жнец? — Бэррон не мог удержаться от мысли насколько он знаменит раз этот жнец знает его имя. В царстве мертвых, были известны лишь печально известные имена жнецов, в то время как низшие вообще имен не имели.

—Я всего лишь жнец, Сир. Почему бы тебе не выполнить свою работу и уйти? Потому что, боюсь другой исход тебе не понравиться, — сказал Лукас в желании уйти от четвертой карты, но он был упрямым существом.

—Для скромного жнеца ты показываешь слишком много храбрости. Ты должен знать, что я — четвертая карта мрачного, несущий в себе чуму и болезни, которые невозможно вылечить. Будь то люди вампиры или — надменные чистокровные вампиры. Ничто не может повлиять на меня, — улыбка сошла с лица Лукаса, а Бэррон продолжал говорить, — У тебя хватает наглости говорить со мной таким тоном, будто ты выше меня. Я потащу тебя к воротам и посмотрим, кто тогда будет говорить о бурундуках и мусорных баках.

Лукас усмехнулся:

—Я думал, что на тебя ничего не влияет, но похоже, что мусор действует тебе на нервы. Простите меня за то, что я сказал вам такую грубость, — Лукас склонил голову к удовлетворению жнеца.

—Продолжай просить прощение, но это не поможет. Ты меня очень разозлил, — сказал жнец вытаскивая косу, в тоже время и Лукас ее вытянул и спрятал за спиной она стала невидимой.

—Твое оружие выглядит ржавым, — сказал Лукас, услышав очередное кудахтанье жнеца.

Бэррон прошептал слова, которые подхватил ветер:

—Это потому, что она старая. Я старше и сильнее тебя. Мудрее, и возьму тебя прямо сейчас. Попрощайся с дворецким, — сказав это, жнец двинулся к дворецкому, который не сдвинулся ни на дюйм.

—Я уверен, что это так, — услышал жнец слова дворецкого, и прежде, чем его коса коснулась шеи Лукаса несуществующие брови Бэррона поднялись, когда мужчина поднял свою руку чтобы схватить свою мантию и бросить ее через сад. На этот раз жнец двигался быстрее и Лукас успел ухватить его лишь за шею и прижать к земле.

Бэррон не мог поверить, что это безымянное существо, с которым он имеет дело, достаточно сильно, чтобы повалить его на землю. Только жнец может отбиться от другого жнеца, для остального мира они были невидимы, и не были не чем иным как призрачными существами.

Бэррон пытался выбраться из захвата Лукаса, но даже коса которая хотела срубить душу из сосуда ему не помогла этого сделать. О вертелся и пытался выбраться, но добился лишь того, что уткнулся носом в землю, а Лукас сидел на нем с верху и держал его костлявые руки.

—Ты за это заплатишь! — прошипел жнец Лукасу.

—Ты уверен, что в прошлой жизни не был змеем? — на вопрос Лукаса, жнец лишь рассердился еще больше, и прежде, чем он смог еще что-то предпринять, дворецкий добавил, — Только мне позволено быть таким высокомерным, мне, но не тебе. Что за ребенок.

Бэррон завертел руками, пытаясь выбраться из захвата: – Позволь мне завладеть твоей душой. Ты заплачешь, когда это произойдет.

—Не думаю, что меня интересует это предложение. Уверен, что тебе понравиться жизнь здесь, — промурлыкал Лукас, наступая коленом на руку существа, а свободную положил на голову жнеца, другой рукой он что-то вытаскивал из руки жнеца. Жилет, который раньше носила Белль был у него.

За время пребывание в мире смертных, Лукас научился сочетать магию, которая существовала в обоих мирах — мире мертвых и живых. Тринадцать мрачных из страны мертвых, они не были одинаковыми. Все отличались друг от друга. Хоть он не нашел в чем способность всех, четвертый оказался счастливым, он знал о нем ранее, и имел он те же характеристики, что и одиннадцатая карта мрачного.

В мгновение ока, жнец исчез и оказался внутри мешка.

—Кто ты, черт возьми, такой?! Выпусти меня из этого дерьмового ватного мешка! Я сожгу тебя, вырву глаза и скормлю их адской гончей!! — кричал жнец не в силах шевелить руками или ногами.

—А теперь побудь хорошей игрушкой, или я кину тебя в огонь. На самом деле, знаешь что? Мне понравилось обжигать тебе конечности. Уверен, что тебе это тоже понравиться, — сказал Лукас с улыбкой.