Глава 4. Каменное сердце и цветы гнева

## Глава Вторая: Каменное Сердце и Цветы Гнева

Пустота. Не та поэтическая пустота космоса, усыпанного звездами, а абсолютная, гнетущая, как черный бархатный мешок, надетый на вечность. Мартинус Вандербильт IV, вернее, то, что от него осталось – изваяние из холодного, серо-белого камня в вечной позе немого вопля и протянутой руки – дрейфовал на своей каменной плитке через безбрежное Ничто. Время здесь текло странно: то растягиваясь в бесконечную скуку, то сжимаясь в мгновения панического осознания своего положения.

М. (его разум все еще яростно цеплялся за этот инициал) мысленно изучал других обитателей Пустоты. Тот кристаллический дракон? Излучал тихое сияние терпения и древней мудрости. Женщина-туманность? Мерцала тайнами созвездий. Даже корявое существо из корней искаженного пространства пульсировало дикой, первобытной силой. Мартинус же чувствовал себя… булыжником. Особенно дорогим, отполированным булыжником, но все равно – булыжником. Его главное развлечение – мысленно критиковать их: ∗«Эта туманность – явно безвкусица. И зачем дракону столько граней? Выпендреж. А этот корень… просто уродство. Я, конечно, сейчас в камне, но хоть стиль сохранил!»∗

Он перебирал в уме свои былые триумфы: удачные сделки, униженных конкурентов, восторженные (как ему казалось) взгляды женщин, стоимость его часового «инвестиционного портфеля». Но теперь каждое воспоминание било током унижения. Эти триумфы привели его ∗сюда∗. К статуе в пустоте, которую другие статуи мысленно называют «пустым местом». Попытки внушить себе, что это все сон, терпели крах при каждом проплыве мимо Существа-Формулы, чье сияние буквально кричало о неопровержимой реальности происходящего.

Это было главным мысленным времяпрепровождением. Он строил воздушные замки из гнева и тщеславия: ∗«Вернусь – куплю этот проклятый ЗАГС и снесу! Кафе "У Боба" превращу в общественный туалет! Саймона… Саймона заставлю мыть мои машины на "АкваВита Элит"! А эту… эту богиню…»∗ Тут планы буксовали. Как отомстить существу, превратившему тебя в памятник самому себе? Мысль о ней вызывал ледяную волну страха, которую он тут же пытался затопить яростью.

Сложно сказать, сколько времени прошло по меркам Пустоты. Может, век, может, минута. Но однажды пространство перед каменным Мартинусом ∗зацвело∗. Не метафорически. Буквально. Из чернильной тьмы проросли стебли невиданных растений, распустились бутоны, сияющие всеми оттенками рассвета и пахнущие первой росой и обещанием нового дня. В центре этого миниатюрного, плывущего сада появилась Аэлия.

Она выглядела… иначе. Мягче. Платье цвета весенней листвы, волосы, заплетенные в простую косу с вплетенными живыми цветами, глаза – все те же глубокие озера, но теперь в них отражалось чистое небо, а не грозовые тучи. Она улыбалась. Тепло. Искренне? Мартинус мысленно замер.

"Мартинус Вандербильт Четвертый," — ее голос был тихим, как шелест листьев, но достигал самого ядра его каменного сознания. "Время течет по-разному. Я пришла проведать тебя. Надеюсь, вечность пустоты дала тебе пищу для размышлений? Есть ли в твоем каменном сердце место для… сожаления? Или, может быть, понимания?"

Внутри Мартинуса все взорвалось. ∗ШАНС!∗ Это был его шанс! Нужно играть! Раскаяться! Стать тем самым "исправившимся", о котором она, видимо, мечтает! Он собрал все свое актерское мастерство, всю силу воли (которую обычно тратил на подавление конкурентов) и начал мысленно вещать, наполняя свои "слова" фальшивой дрожью и подобранной по дешевым мелодрамам интонацией:

∗«О, Великая и Милосердная Аэлия!»∗ – мысль зазвучала патетически. ∗«Лик Твой – как солнце после долгой ночи! Да, вечность пустоты… она… она сломала меня!»∗ (Вот так, хорошее начало! Драма!) ∗«Я осознал всю глубину своего падения! Моя гордыня! Мое высокомерие! О, как я был слеп! Я топтал надежды, оскорблял святыни… Я… я был чудовищем!»∗ (Чуть-чуть переигрываю? Нет, боги любят покаяние!) ∗«Я понял, что истинная ценность – не в богатстве, не в статусе, а в… в…»∗ (Быстрее, что-то душевное!) ∗«…в простых вещах! В утренней росе! В надежде маленького человека! В… в цветах, как у Тебя в волосах!»∗ (Идеально! Лесть с намеком на ее атрибуты!).

Аэлия слушала. Ее улыбка оставалась на месте, но в глубине озер-глаз что-то едва уловимо изменилось. Легкая рябь. Как от брошенного в воду камешка. ∗«Он очень старается, – подумала она. – Слишком старается. Слова красивые, пафосные… но пустые. Как эхо в пещере. Ни капли истинного тепла, истинного осознания. Только расчет».∗

"Интересно," — сказала она вслух, мягко касаясь лепестка плавающего рядом цветка. Цветок расцвел еще ярче. "Ты говоришь о надежде маленького человека. Вспомнишь ли ты ту женщину в ЗАГСе? Чью справку ты сбил на грязный пол? О чем она могла мечтать?"

Мартинус мысленно заерзал. ∗Черт! Конкретика!∗ ∗«Э-э… Да! Бедняжка! Наверное… наверное, она мечтала о… о любви? О семье? О… о новом начале! Да!»∗ (Новое начало – ее же сфера! Гениально!). ∗«И я, грубый невежда, разрушил ее хрупкую мечту! О, как я сожалею! Каждую каменную секунду!»∗

"А таксист?" — продолжила Аэлия, ее голос оставался ровным, но цветы вокруг нее перестали распускаться. "Ты назвал ее Колесницу Времени и Случайных Встреч — ведром. Помнишь?"

∗«Ведро?!»∗ – мысль Мартинуса фальшиво возмутилась. ∗«О, нет! Как я мог! Это была… великолепная машина! Антиквариат! Я… я был ослеплен гневом из-за этих проклятых пробок! Но теперь я вижу! Я вижу красоту в старине, в… в простых вещах!»∗ (Простота – хорошая тема, раскрутить!). ∗«Я понял, что роскошь – это мишура! Истинная ценность – в… в искренности! В… в пути!»∗

Аэлия вздохнула. Теплый ветерок ее вздоха заставил качаться цветы. Но вздох звучал… устало. Разочарование. ∗«Он не просто не раскаялся. Он пародирует раскаяние. Он думает, что может обмануть меня дешевой игрой в смирение. Он использует ∗мои∗ символы – рассвет, надежду, новое начало – как инструменты для манипуляции. Как он использовал все вокруг при жизни».∗ Озера в ее глазах слегка помутнели.

"Мартинус," — сказала она, и в ее голосе впервые появилась стальная нить. "Ты говоришь много правильных слов. Но слова — это лишь звук. Где действие? Где изменение ∗здесь∗?" Она легонько постучала пальцем по его каменному лбу. Звук был глухой, пустой. "Что ты ∗понял∗ по-настоящему? Кроме того, что хочешь вернуться?"

∗«Понял?!»∗ – завопил мысленно Мартинус, чувствуя, что маска раскаяния трещит по швам. Паника смешивалась с привычной яростью. ∗«Я понял, что попал в ад из-за какого-то недоразумения! Что меня наказали несправедливо! Я же ЭЛИТА! Я создавал ценности! Двигал прогресс! А эти… эти черви, которых я якобы "оскорбил"! Они сами виноваты! Она в ЗАГСе – тормозила! Таксистка – мошенница! Саймон – тупой старик! А ТЫ!»∗ Он едва удержался, чтобы не выплеснуть последнюю мысль. ∗«Я понял, что мне нужно вернуться! Чтобы исправить ошибки! Да! Я буду великодушен! Я… я пожертвую на детские дома! Построю приют для бездомных собак! Ну, один приют! Маленький!»∗

"Великодушие?" — Аэлия засмеялась. Но это был не радостный звук. Это был ледяной перезвон разбивающихся надежд. Цветы вокруг нее начали резко вянуть, их лепестки чернели и осыпались. Ее платье начало темнеть, как небо перед ураганом. "Ты понял лишь то, что хочешь сбежать отсюда! Твоя "элитарность", твое "величие" — это раковая опухоль твоей души, Мартинус! Ты не изменился ни на йоту! Ты все тот же самовлюбленный, эгоистичный, жестокий кусок мрамора, только теперь без возможности вредить!"

∗«КУСОК МРАМОРА?!»∗ – мысленный вопль Мартинуса потряс его каменную форму изнутри. ∗«Я – М.! Мартинус Вандербильт Четвертый! Я создавал империи! А ты! Ты! Ты просто обиженная маленькая боженка, которая раздула муху в слона из-за каких-то пустяков! Толкнул? Кофе взял? Назвал девчонкой? Да это же мелочи! Ты сама спровоцировала! Ведро на колесах! Пустое место! Так ты и есть пустое место для тех, кто выше тебя!»∗

Последняя фраза повисла в наэлектризованном пространстве. Цветы Аэлии обратились в черный пепел. Ее платье стало цвета грозовой тучи, прошитой багровыми молниями. Озера в глазах вскипели. Воздух затрещал от статики.

"МЕЛОЧИ?!" — гром ее голоса раскатился по Пустоте, заставляя другие каменные фигуры на соседних плитах едва заметно вздрогнуть. "ДЕВЯТЬ ОСКОРБЛЕНИЙ СУТИ БОГИНИ — МЕЛОЧИ?! ТЫ ДО СИХ ПОР НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?!"

∗«ПОНИМАЮ, ЧТО ПОПАЛ В КОШМАР ИЗ-ЗА ИСТЕРИЧКИ!»∗ – парировал Мартинус, его каменное эго пылало ярче любой звезды в Пустоте. ∗«ВЕРНИ МЕНЯ СЕЙЧАС ЖЕ! ИЛИ Я… Я…»∗ Он запнулся. Что он мог сделать? Проклясть? Угрожать? Он был камнем.

"Или ты что, Мартинус?" — Аэлия выпрямилась. Она казалась выше, могущественнее. Молнии в ее платье бились яростнее. "Ты — ничто. Камень. Пустота. И здесь тебе самое место. Но я вижу, ты слишком глуп, чтобы оценить даже эту вечность спокойствия. Ты жаждешь действия? Получи!"

Она не стала делать сложных жестов. Просто ∗толкнула∗ его каменную плитку. Не физически. Божественной силой чистейшего, концентрированного раздражения и разочарования.

Каменный Мартинус ощутил жуткое чувство падения, умноженное в тысячу раз. Пустота вокруг него вздыбилась, закружилась вихрем. Он проваливался сквозь слои реальности, чувствуя, как его каменная сущность растягивается, сжимается, наполняется странными ощущениями – запахом дыма и железа, криками неведомых существ, свистом ветра в ушах, которых у него не было.

∗«НЕТ! КУДА ТЫ МЕНЯ?! ОСТАНОВИСЬ! Я СОГЛАСЕН! Я РАСКАЯЛСЯ ПРАВДА! СОБАЧИЙ ПРИЮТ! ДВА ПРИЮТА!»∗ – бессвязно метались его мысли в каменном черепе.

Последнее, что он "увидел" перед тем, как тьма поглотила его снова, был образ Аэлии, стоящей среди пепла своих цветов. Ее лицо было строгим, а в глазах горел холодный огонь. И ее последние слова, врезавшиеся в его сознание, как клеймо:

"Наслаждайся полезным занятием, Мартинус. Иной мир ждет своего героя…

Удар. Жесткий. Сухой. Ощущение под ногами (вернее, под основанием статуи) чего-то твердого, но не гладкого. Воздух. Он был! Пахуч! Пах гарью, пылью, навозом и чем-то металлическим. И звуки! Гул голосов, лязг железа, чей-то истошный крик: "ОРКИ ИДУТ!"

Мартинус Вандербильт IV, вечный памятник самому себе, стоял посреди чего-то очень шумного, очень вонючего и абсолютно не похожего на его прежнюю жизнь или тихую Пустоту. Он был в новом мире. И был все еще камнем.