Том 1. Глава 205
То же самое было и с Седриком.
Он перечитывал письма Элиссы снова и снова, ведь её редкие строки были для него единственным утешением.
Именно в эти моменты, когда он размышлял над её словами, на его лице появлялась по-настоящему светлая улыбка.
Среди писем, конечно, были и особенно дорогие ему.
В ту ночь, не в силах уснуть, Седрик вновь открыл одно из таких писем.
И тогда у него появилась мысль:
Паулина была в полном восторге.
«Вот это и есть профессиональная деформация!»
Седрик открыл письмо.
Даже сам момент, открыть его - приносил радость.
Он перечитывал его снова и снова.
Складывал обратно.
Снова разворачивал.
И так, бесчисленное количество раз.
[Седрик.
Я скажу честно, я не знаю, что писать.
Поэтому просто расскажу о себе.
Я совсем не умею писать такие письма.
Мне никогда не писали искренне…и я сама никогда не писала.
Я всегда жила одна.
Поэтому писать письмо - странно и неловко.
Но Дания сказала:
«Разве с письмом можно ошибиться?»
Что я делала сегодня…Что буду делать завтра…
Что я ела…и было ли это вкусно…
Всё это, уже история.
Это оказалось…удивительно.
Я никогда ни с кем не делилась своей повседневной жизнью.
И вдруг поняла:
Мне ведь никто никогда не задавал таких вопросов.
«Что ты ела?»
«Было ли вкусно?»
«Что ты будешь делать завтра?»
«Что произошло сегодня?»
Меня никогда об этом не спрашивали.
Наверное, поэтому мне так трудно говорить о своих чувствах.
Седрик…моя жизнь всегда была как череда ада и рая.
Стоило подумать, что сегодня стало легче, как следующий день приносил ещё больше боли.
И тогда…в мой мир пришёл ты.
Сид, садовник…спросил меня:
«Как ты?»
«Что ты делала?»
Он был первым, кто задал мне такие вопросы.
Я была человеком, которая даже не умела радоваться таким мелочам.
(Я не пытаюсь вызвать жалость! Я правда просто хочу рассказать о себе!)
Но именно Седрик первым спросил меня:
«Что ты хочешь съесть сегодня?»
Ты даже не представляешь…в тот момент у меня будто всё внутри перевернулось.
Мне никогда не задавали такого вопроса.
Я всегда ела то, что было приготовлено.
Меня не спрашивали, на меня смотрели как на члена Королевской семьи.
Главное было не «что я хочу», а «правильно ли принцесса питается.»
Я даже не знала, что мне нравится…пока ты не спросил.
(Я до сих пор это узнаю. Но, кажется, я люблю горький тирамису больше, чем клубничный торт.)
И мне нравится рыба, которую ты готовишь.
Да…тогда я впервые поняла, что могу быть такой жадной до еды.
Я и не знала, что способна столько съесть.
В Королевской семье всё было иначе, строгое количество, строгое время…]
Седрик перевернул страницу с лёгкой улыбкой.
Она оказалась куда более живой и игривой, чем он думал.