Том 1 · Глава 109. Пока не совершено греха (5)

Судя по всему, он собирался написать наш с Моён Соль «Портрет идеальной пары».

Едва услышав это, я подумал:

«Неужели это очередной замысел Небесного Демона? Вдруг этот парень — его марионетка?»

Однако, судя по тому, что червь Гу в моём сердце, который в последнее время вел себя тихо и мирно, никак не реагировал, человек по имени Эон Ха Рён не имел никакого отношения к интригам Демонического Культа.

—Послушайте, лекарь, — Моён Соль приподнялась на цыпочки и приблизила свое лицо к моему. Я, как обычно, наклонился, подставляя ухо. — Кажется, он не врет. В его глазах нет и намека на похоть по отношению ко мне.

—Я подумал о том же.

Он просто хотел рисовать.

Написать портрет неописуемой красавицы.

Сначала я счел это глупой отговоркой. Решил, что перед нами скользкий тип, который под предлогом живописи заставит нас с Моён Соль застыть на месте, а сам при этом станет бесстыдно пожирать ее тело глазами.

Но его взгляд говорил об обратном.

И я, и Моён Соль отчетливо видели в глазах Эон Ха Рёна лишь две эмоции — чистоту и безумие.

Сам я подобного не испытывал, но у моего учителя иногда бывал точно такой же взгляд.

—Новое сочетание трав!.. Идеально!.. Ах, как прекрасно!..

Я не раз видел, как он с безумным блеском в глазах утыкался лицом в свежеприготовленные пилюли и шумно втягивал носом целебную пыльцу. Но я никак не ожидал встретить нечто подобное в ком-то другом.

Если бы я заподозрил здесь происки Демонического Культа, то сразу бы отрезал: «Лечение окончено, так что мы, пожалуй, откланяемся». Однако сейчас я замялся, не зная, как поступить.

—Ха Рён! Что за непозволительная грубость! — Эон Ян До, глава клана Эон, принялся громко отчитывать сына, очевидно, приняв наше молчание за недовольство. — Прошу прощения. Этот негодник вместо того, чтобы усердно тренироваться, вечно забивает себе голову всякой ерундой...

—Я не учу боевые искусства?

—Ах ты, паршивец!

От дерзкого ответа сына лицо Эон Ян До налилось пунцовой краской.

Даже в присутствии лекаря, исцелившего их смертельно больную дочь, и собственной жены, их перепалка выглядела настолько естественной, что я невольно почувствовал, какими должны быть идеальные отношения между отцом и сыном.

И все же одно дело — семейные узы, и совсем другое — дела насущные.

—Не знал, что молодой глава клана Эон интересуется не только боевыми искусствами, но и каллиграфией, живописью... искусством в целом.

—Ах, значит!..

—Как вы думаете, в какой момент цветы прекраснее всего?

—Прошу прощения?

Это походило на буддийский коан, но с людьми, живущими в собственном вымышленном мире, нужно говорить на их языке.

—Если бы вы захотели нарисовать цветок, как бы вы поступили, молодой глава?

—Ну... Я бы поставил цветок перед собой и срисовал его.

—А я бы так не сделал.

—...Тогда как же?

—Цветок — это лишь самая яркая часть долгого пути, во время которого семя прорастает, распускается и приносит плоды. В этот миг его жизненная сила бьет ключом, но в то же время это состояние, предшествующее увяданию и неизбежной смерти.

—Это...

Не только Эон Ха Рён, но и сам Эон Ян До выглядели озадаченными.

Этот разговор действительно напоминал дзен-загадку. Когда-то давно мы вели подобную беседу с моим учителем, Демоническим Доктором Белым Ликом.

«Как ты думаешь, в какой момент цветы прекраснее всего?»

«...»

—Если вы считаете, что красота заключается лишь в том, чтобы запечатлеть на холсте мимолетный образ увядающего растения только потому, что оно стоит перед вашими глазами, то у меня нет ни малейшего желания становиться вашей моделью, — вежливо, но твердо отказал я Эон Ха Рёну.

—Завершив странствие по Центральным Равнинам и закончив лечение больных, я вернусь в Ляодун. Если вы приедете в замок Ляодун и привезете мне ответ на этот вопрос, я с радостью соглашусь позировать для вашего «Портрета идеальной пары». Разумеется, когда у меня не будет пациентов.

—...

—А теперь позвольте откланяться.

После таких слов он должен был все понять.

Половина сказанного мной означала простое «отвяжись».

Но вторая половина была абсолютно искренней.

—Надеюсь, в следующий раз мы встретимся не как лекарь и семья его пациентки, а как добрые друзья, решившие отдохнуть у моря после того, как все болезни останутся позади.

—..!

При этих словах глаза Эон Ян До расширились. Он поспешно придержал растерянного сына и с глубоким уважением поклонился мне.

—По законам Мурима я должен был вручить благодетелю нашей семьи нефритовый жетон клана Эон. Однако передача нашего жетона господину Моёну, который более не принадлежит к миру боевых искусств, может невольно втянуть вас в ненужные распри. Посему я, Эон Ян До, отплачу вам искренней благодарностью от всего сердца.

Дверь в комнату Эон Ми-Ми тихо приоткрылась.

—Я закончила иглоукалывание, чтобы разогнать остатки холодной энергии. Когда пациентка очнется, она сможет вернуться к обычной жизни. Дайте ей поспать около часа, чтобы восстановить силы.

Тан Юри, чья кожа почему-то стала невероятно нежной и гладкой, вышла наружу, слегка припотев, словно ничего особенного не произошло.

—Значит, моя дочь...

—Она полностью здорова.

—Ах... Боже мой...

Эон Ян До закрыл лицо руками.

Пусть на мгновение он и отвлекся на глупости своего сына, сейчас, когда тяжесть неизлечимой болезни дочери наконец спала с его плеч, он едва сдерживал слезы облегчения.

—Я вовек не забуду доброту лекаря, спасшего мою дочь.

—Не стоит благодарности. Что ж, молодая госпожа, нам пора.

—До встречи, глава клана.

Попрощавшись вместе с Моён Соль, мы покинули поместье клана Эон из Цзиньчжоу.

У ворот усадьбы собралась внушительная толпа зевак, но стоило нам с Моён Соль показаться на пороге в сопровождении воинов клана Моён в официальных чиновничьих одеждах, как люди тут же поспешно расступились, освобождая дорогу.

—Лекарь, — тихо позвала Моён Соль, едва мы сели в карету, направлявшуюся к предоставленному властями постоялому двору. — Так когда же наступает самый прекрасный момент для цветка?

—На этот счет есть два ответа: один философский, а другой — мой личный, Сок Му Воля.

—И каков же философский?

—Цветок прекрасен на каждом этапе своего существования: когда рождается, когда увядает и когда приносит плоды. Так меня учили.

Так говорил мой учитель.

Разве можно выделить лишь один миг и назвать его единственно «прекрасным»?

—Мой учитель часто повторял: мы изучаем медицину и создаем лекарства, способные спасать людей, именно для того, чтобы красота жизни не угасала. Сам факт здоровой жизни или упорная борьба за то, чтобы обрести здоровье — вот что по-настоящему прекрасно.

Я нежно сжал ладонь Моён Соль.

—Точно так же, как и твоя борьба. Умирая от Девяти Разорванных Меридианов Инь, ты до последнего цеплялась за жизнь и не сдавалась ни на секунду.

—...И это было прекрасно? Мне казалось, я только и делала, что капризничала и злилась.

—Это было великолепно. В тебе не было той обреченности, что ломает других. Возможно, наедине с собой ты и давала слабину, но при мне — никогда.

Эта женщина ни разу, даже в шутку, не обронила фразу: «Лучше бы мне умереть».

—Даже если бы у тебя была совсем другая внешность, я все равно полюбил бы тебя за твою несгибаемую волю.

—...Мне приятно это слышать, но в то же время как-то непривычно.

—Еще бы. Сначала я влюбился в твое лицо, а уже потом — в твою жажду жизни.

—И мне радоваться тому, что первым делом ты клюнул на мою внешность?..

Моён Соль прищурилась и, протянув руку, обхватила мое лицо снизу.

—Ну а каков твой личный ответ, лекарь? Когда цветок прекраснее всего именно для тебя?

—Тут тоже два варианта.

Я сорвал лепесток с цветка, украшавшего карету, и бережно опустил его на волосы Моён Соль.

—Первый — когда он служит украшением для самой прекрасной женщины на свете.

—...

—А второй... — я соединил ладони лодочкой и поднес их к лицу Моён Соль. — Разве прямо сейчас передо мной не распустился самый прекрасный цветок?

—...

—Что такое?

—...А ты знал одну вещь? — она внезапно перехватила мои руки. — Цветы ведь распускаются для того, чтобы размножаться.

—Молодая госпожа?

—Они кажутся нам прекрасными, но на самом деле это лишь уловка природы, чтобы завязать плоды и оставить семена.

Моён Соль крепко сжала мои запястья и пересела ко мне на колени. Она медленно провела кончиком языка по губам и мягко надавила ладонями мне на плечи.

—Хочешь взглянуть на один очень красивый лепесток?

—...

—Ну же?

—Пожалуй... — я скосил глаза по сторонам, а затем, собрав остатки воли, уткнулся лицом в ее пышную грудь. — Здесь будет немного неудобно. Давай вернемся в комнату, и там я все внимательно рассмотрю.

—Рассмотришь, значит?

—...Обязательно.

Самый прекрасный цветок в мире.

Он был нежно-розовым.

После того как Сок Му Воль, Моён Соль и сопровождавшие их люди покинули усадьбу.

—А-а-а! Отец, больно же!

Прямо посреди двора клана Эон из Цзиньчжоу кто-то получал знатную трепку.

—Ах ты, паршивец этакий!

Эон Ян До, глава клана, вливая внутреннюю энергию в кулаки, нещадно колотил своего сына Эон Ха Рёна.

—Вместо того чтобы смиренно склонить голову в знак благодарности, ты нес какую-то несусветную чушь!

—Но... но ведь это заняло бы всего мгновение! Душа художника жаждала запечатлеть первого красавца и Первейшую Красавицу Поднебесной на одном полотне!.. Ой!

—Глупец! Из-за твоей эгоистичной прихоти должны страдать больные по всем Центральным Равнинам, которые прямо сейчас ждут помощи лекаря?!

—Да не умрут они за пару минут, а-а-а!

Кулак Эон Ян До с глухим стуком опустился прямо на макушку Эон Ха Рёна.

Поскольку Ха Рён тоже был мастером боевых искусств, от такого удара он не умер, но его голова ощутимо зашаталась от влитой в кулак силы.

—Да как... как отец может быть настолько жестоким со своим сыном!..

—Не будь ты моей плотью и кровью, я бы тебе ноги повыдергивал! Пытаться задержать людей, чье время ценится на вес золота!..

—Ну правда, всего на минутку же! Что могло случиться за это короткое время... Хм?

Отец и сын одновременно замерли и повернули головы в одну сторону.

Послышался топот приближающихся шагов. Судя по звуку, подходило не меньше сотни человек.

—Вы кто такие?..

—Давненько не виделись, глава клана Эон.

В лучах солнца ярко засияли их бритые головы.

—...Что привело сюда Сто Восемь Архатов Шаолиня?

При виде ста восьми монахов-воинов во главе с Божественным Монахом Шаолиня у главы клана Эон пересохло в горле.

—Ничего особенного, — Божественный Монах сложил ладони перед грудью и шагнул вперед. — До нас дошли слухи, что здесь останавливались люди из клана Моён. Мы лишь хотели узнать, где они сейчас.