Том 1 · Глава 93. Тьма перед признанием
Юджин.
Юлия, опираясь на трость, мелкими шагами подошла ко мне и подняла взгляд.
Долго ждал?
Довольно. Минут пятнадцать.
…В таких случаях…
Надо говорить: «Нет, я тоже только что пришёл». Это ты сейчас хочешь сказать?
Ты же прекрасно знаешь, как правильно. Тогда зачем отвечаешь вот так?
Мы когда-нибудь вообще вели себя нормально?
Юлия на миг закрыла глаза, словно о чём-то задумавшись.
Пожалуй, нет.
Вот именно. Кстати, платье тебе очень идёт.
В этот важный день я, наверное, был особо внимателен к деталям, поэтому сразу узнал: на ней было то самое платье, которое она купила в прошлый наш поход по магазинам.
Ты ещё и длину укоротила.
Её янтарные глаза чуть расширились.
Этот едва заметный отклик меня устроил более чем, но уже через секунду улыбка Юлии стала подозрительно лукавой.
В каком именно смысле «идёт»?
…
Юлия провела ладонью по оголённой коже и хихикнула:
В смысле плеч, да? Аха-ха, значит, Юджин всё-таки не совсем равнодушен к таким вещам…
Пойдём уже внутрь.
Ой!
Я поспешно протянул правую руку и мягко взял её за левое запястье.
Это вышло почти рефлекторно — результат того, что ради сегодняшнего дня я штудировал бальный этикет, как очередную учебную дисциплину, хотя никакого опыта у меня не было.
Юлия, сглотнув сорвавшийся на полуслове звук, тоже поняла мой замысел.
И вскоре мы вошли в бальный зал вместе — не то под руку, не то всё ещё порознь, не совсем ясно, кто из нас кого ведёт.
Любой цветок, если смотреть на него отдельно, невероятно красив.
Но даже самый прекрасный цветок, попав в букет, неизбежно теряет часть собственного сияния.
Дело не в цветке — такова природа любой толпы: растворять отдельные лица.
С балом было то же самое.
Индивидуальные особенности, которые на улице бросались бы в глаза, в гуле главного зала — как бы его ни украшали, он всё равно оставался актовым — сглаживались почти полностью. Даже если входил известный профессор или «звезда» среди студентов, внимание к нему редко задерживалось надолго.
За одним исключением.
…
В тот момент, когда вошли мы с Юлией.
Шум словно притих, а потом десятки взглядов — сначала три десятка, потом пять — медленно потянулись в нашу сторону.
Предугадать такое я, конечно, не успел, поэтому сделал вид, будто ничего не замечаю, уставившись прямо перед собой, и одними губами спросил:
Юлия. За нами, случайно, не какой-нибудь важный гость идёт?
Думаю, это смотрят на нас.
С чего бы?
Хм. Хотелось бы верить, что потому, что мы красиво смотримся вместе, но…
Юлия с чуть горькой улыбкой подняла на меня глаза.
Прости. Скорее всего, дело не в этом.
Через мгновение я понял, что она имела в виду.
Новогодний бал начинается с церемонии отставки действующего президента студенческого совета.
Церемония короткая, а по сути сам бал начинается, как только президент произнесёт прощальную речь.
То есть, по-хорошему, всем было интересно лишь одно: когда появится президент, чтобы уже, наконец, можно было начать.
Как подтверждение этому:
Юджин, мне сейчас нужно подняться на сцену. Подождёшь минут десять?
Конечно.
Прости. Я быстро!
Как только Юлия отпустила мою руку и направилась к возвышению, все взгляды послушно выплыли вслед за ней.
Внимание, которое было обращено на меня, рассеялось за двадцать секунд, не больше.
К счастью, я был не из тех, кто вздыхает, когда перестают на него глазеть. Уже через минуту я занял удобную позицию у стены и почувствовал себя намного спокойнее.
Слепое пятно заключалось в том, что я совершенно не понимал, чем вообще заниматься одному посреди бального зала, но и это разрешилось довольно быстро.
Я рассеянно покручивал в руках бокал белого вина, которое и не собирался пить, когда вдруг:
О.
Все магические лампы в зале, кроме тех, что освещали сцену, одновременно приглушили свет.
Все, кто до этого о чём-то болтал, почти синхронно повернули головы вперёд, и я сделал то же самое.
Под одиноким светом выстроился в линию весь студенческий совет во главе с Юлией.
Сцена выглядела торжественно, но я смотрел только на одного человека.
Юлия шагнула вперёд, подол платья цвета нарцисса и каштановые волосы, отросшие до груди, мягко качнулись.
Фигура — до предела женственная. И всё же те, кто знал, что серебристая трость в её правой руке — не простое украшение, наверняка чувствовали и в ней определённое достоинство.
Добрый вечер. Я
Её губы задвигались.
Стоять здесь, на месте ректора, ощущение странное. Хотелось бы блеснуть речью не хуже его, но, к сожалению, мне придётся очень быстро закончить прощальное выступление. Прошу простить мою не слишком искусную речь. С этого момента я, Юлия Мюллер, складываю полномочия президента студенческого совета. Желаю вам хорошего конца года и доброго Нового года. Надеюсь, вы как следует насладитесь нынешним вечером.
Как только она договорила, зал взорвался аплодисментами.
Со стороны они куда больше походили не на реакцию на трогательное прощание, а на бурную радость по поводу того, что президент уложилась в тридцать секунд, но это было неважно.
По крайней мере, меня порадовало, что Юлия, едва спустившись со сцены, сразу направилась ко мне.
Лампы, что притушили свет, снова зажглись во всю силу, и шум в зале мгновенно стал вдвое громче, чем до речи.
Бал начался по-настоящему.
Фух, Юджин. Долго ждал?
Нет. Я тоже только что пришёл.
…Сейчас это вообще-то уже неуместно говорить.
И заодно пришло время переходить к плану.
Глядя на озадаченно улыбающуюся Юлию, я мысленно помолился.
Хоть бы эта улыбка осталась такой же и после того, как я признаюсь.
Особенность новогоднего бала Фрауссенского Федерального университета магии была не в слове «бал», а в словах «Федеральный университет магии».
Если кому хотелось потанцевать — он шёл на бал, устраиваемый где-нибудь в городе; если хотелось хорошо поесть — в ресторан.
Поэтому примерно двести пятьдесят человек, собрались они сейчас в главном зале, делали не то, что принято считать «главным» на балу, — они разговаривали.
Именно в этой вполне естественной обстановке я подумал:
Вот это положение.
Слегка постучал пальцами по плечу Юлии — точнее, куда-то в район лопатки — и она, чуть покраснев ушами, весело спросила:
Да, Юджин? Что-то случилось?
Любопытно. Почему оркестр молчит, если бал уже начался?
Потому что здесь не только студенты, но и профессора. Всем надо дать время поговорить. Ах, одну минутку.
Прервав себя, Юлия будто извиняясь провела ладонью по моей руке и повернулась к другому собеседнику.
Как и все прочие, она сменила одну компанию на другую. И, разумеется, именно Юлия сейчас была самым востребованным человеком в зале.
Госпожа Юлия! Давненько не виделись. Как поживает заведующий факультетом?
Ой, профессор, как же давно! Как вы?
Профессор с лицом, знакомым и мне, от души похохатывая, обменялся с Юлией парой реплик и ушёл.
Это был уже шестой.
Смотреть на её привычную — но в последнее время редко видимую — светскую улыбку было по-своему забавно. Но шестой раз подряд — тяжеловато.
Я чуть наклонил бокал с вином и мысленно перебрал свой план.
План был прост:
Пока бала официально не начался — поговорить, создать нужное настроение; после начала потанцевать вместе несколько композиций; а когда народ перестанет обращать на нас внимание — улизнуть и показать ей «то самое».
План был достаточно гибким, и, учитывая, что тренировка прошла удачно, я был в нём вполне уверен.
Но…
…
Всё пошло наперекосяк уже на первом шаге.
Юлия оказалась слишком популярна.
Если бы дело было только в студентах — я бы что-нибудь придумал.
Но против тёплых чувств преподавателей я был совершенно бессилен.
Кажется, ни один из пришедших на бал профессоров не собирался упускать шанс перекинуться парой слов с дочерью Клауса Мюллера.
Спасибо шестому профессору, который, смеясь во всё горло и не замечая, как у Юлии постепенно деревенеет улыбка, честно заслонял её от возрастных поклонников помоложе… я не сказал.
Это было чересчур раздражающе.
Как в такой атмосфере шептать ей о любви?
Пока я так думал, ко мне подошёл кто-то ещё и протянул руку:
Простите.
Передо мной стоял светловолосый юноша, приветливо улыбаясь.
Вы, случайно, не магистр Юджин Осло?
Да. Хотя пока ещё не магистр.
Это вопрос времени. Ваша работа мне очень понравилась. «О полярной магии движущихся объектов»! Пусть кое-кто и заменяет критику руганью, я так не считаю. «Анналы магических наук» обязаны её напечатать!
Благодарю за высокую…
Чокнёмся?
Чокнёмся.
Довольный, светловолосый поднял бокал и отчётливо произнёс:
За развитие Федерации.
З-за развитие…
Пришлось ещё минут десять вести полупринудительную беседу о моей работе.
Наконец выбравшись на свободу, я огляделся, и — не успел толком выдохнуть, как почувствовал лёгкий тычок в спину.
Обернулся.
Я тут, Юджин.
Уже устала?
…Эх, так заметно? Я же пыталась не показывать.
Юлия, широко раскрыв глаза, сама себя взяла за щёки и потянула их в стороны.
Даже я устаю, когда подряд приходится общаться с восьмью профессорами. Но скоро начнётся танцевальная часть, и бегать туда-сюда уже не придётся.
Танцы, значит.
Да. Как только вон там что-то вроде фейерверка хлопнет
Я поднял глаза к потолку — и правда, там установили какое-то устройство, явно предназначенное издавать праздничный хлопок.
Значит, это и будет сигналом к официальному началу бала.
Опустив взгляд обратно на Юлию, я заметил странную сцену.
Ток —
Юлия забрала у меня бокал, сделала глоток и небрежно поставила его на ближайший столик.
Такой неожиданный жест, что я даже не успел сформулировать привычные вопросы вроде «я вообще-то его пил» или «с каких это пор ты пьёшь алкоголь» и выдал то, что первым пришло в голову:
Что ты делаешь?
Хм.
Юлия ушла от прямого ответа — и вместо этого переплела пальцы левой руки с моей свободной правой.
И это уже было странно.
Но по-настоящему сбило меня с толку другое.
Зачем ты закрыла глаза?
Просто так.
«Просто так»?
Угу. Просто…
Её плотно сомкнутые ресницы.
Вместо того чтобы в очередной раз отметить красоту изгиба её бровей, мне хотелось взглянуть в эти глаза — и от этого становилось даже немного досадно.
И именно в этот момент:
А, здравствуйте!
К нам подошла пара — парень с девушкой — и девушка первой поздоровалась.
Светло-каштановые волосы, вероятно, младшекурсница; блондин примерно моего возраста.
Лицо обоих было мне незнакомо, но довольно быстро я понял, что они знакомы с Юлией.
Юлия, не открывая глаз, в совершенстве продемонстрировала искусство узнавать людей по голосу:
Мисс Грейс.
Госпожа президент!
Пока девушки обменивались приветствиями, парень по непонятной причине пристально уставился на меня.
Он открыл рот:
Эй.
Что?
Помнишь меня? …Нет, постой. Можешь не отвечать. По твоему виду и так ясно, что нет.
Попадание было точным.
И, раз уж сказать «да, кто ты вообще такой» было нельзя, я прибег к экстренной вежливости низкого качества:
Вы отлично смотритесь вместе.
Что?
Простите?
Даже светло-каштановая студентка, которая минуту назад шепталась с Юлией, удивлённо повернулась ко мне.
Я что, сморозил глупость? Пока я внутренне дёргался, Юлия, не открывая глаз, продемонстрировала прекрасные медиаторские способности:
Это мои коллеги по студсовету. Раз вы уже знакомы, представлять не буду… Ну что, подготовка готова?
Да. Всё идёт по плану.
Тогда полагаюсь на вас.
С этими словами светло-каштановая девушка чуть поклонилась и вместе с всё ещё мрачным блондином отошла.
Слишком много странностей за раз.
Подготовка?
А, ничего особенного.
Сказав это, Юлия ещё крепче сжала наши переплетённые пальцы.
Только тут до меня дошло, что всё это время я разговаривал с людьми, держась с ней за руку.
От мысли, насколько это неловко, пришлось силой отмахнуться. В конце концов, сегодня я собирался сделать вещи и пострашнее.
…
Я снова посмотрел на Юлию.
Почему она так упорно держит глаза закрытыми, я по-прежнему не понимал. Но и это была сторона, которую не так-то часто удаётся увидеть. Очень хотелось перебирать пальцами мягкие пряди её каштановых волос.
Подавив это желание, я напомнил себе, зачем вообще здесь нахожусь.
Я пришёл не затем, чтобы просто потанцевать и как-нибудь приятно провести вечер.
Если ты серьёзен, поторопись. Дай ей уверенность, хотя бы для того, чтобы она не мучилась.
Я пришёл выразить ясное чувство и ясный намерение.
Даже письмо с приглашением в партнёрши отправил — ради этого.
Подхватит нас общий поток, и мы вроде как «заодно» выйдем потанцевать после хлопка — совсем не то, чего я хотел.
Я крепче сжал её руку.
Рука Юлии дёрнулась.
Она старалась скрыть, но, возможно, нервничала не меньше меня.
Это меня немного успокоило. Всё так же держа её за руку, я шагнул вперёд.
И тихо предложил:
Потанцуешь со мной хотя бы один танец?
И…
Юлия, которая явно растерялась, — на долю секунды по её лицу пробежали радость, смущение, тревога, счастье, —
с полуслёзной миной, почти всхлипнув, ответила:
Не могу.
А?
Н-не сейчас. Чуть-чуть… ещё чуть-чуть…
Даже удивиться толком не успел.
Разум мгновенно перекрыл самый дурной сценарий, который попытался было промелькнуть в голове.
Её ладонь в моей руке была тёплой и осторожной, ответ прозвучал не «не хочу», а «не сейчас». И главное — почему она всё это время держит глаза закрытыми?
Но по сути разум слабее чувства.
Чувствуешь себя плотиной перед горной рекой и можешь только стоять, пока тебя трясёт вместе с Юлией, которая будто и сама не знает, куда себя деть.
Скрипнули струны — скрипки, альты, виолончели — оркестр проверил строй.
Кто-то громко объявил:
Бал объявляется открытым!
БУМ!
Кажется, сработало то самое устройство.
Хлопок, отзывающийся в грудной клетке, весёлый, но не слишком оглушительный.
И ровно в тот же миг:
Щёлк.
Мгла накрыла весь зал.
Настоящая темнота.
Как чёрная краска по стеклу, тьма залила всё вокруг, и люди вокруг начали понемногу волноваться.
Глазам нужно время, чтобы привыкнуть к темноте. Как и у всех здесь, у меня перед глазами сейчас была чистая чёрнота.
А вот один человек к темноте уже успел привыкнуть.
Идём…!
Она дёрнула нас за связанные руки.
Сил хватило бы разве что на то, чтобы чуть потянуть меня. Но я правильно прочёл её волю — и доверился её шагам.
Что происходит?
Это что, магическая сеть перегорела от фейерверка…?
Мы протискивались мимо людей.
Осторожно.
Перешли через невысокие стойки буфета, поднялись по лестнице.
И когда, наконец, холодный зимний ветер скользнул по щеке…
Я понял, что стою на крыше главного здания, в колокольне.
Дверь, ведущая наверх, в обычное время наверняка была заперта. Но мы не только прошли внутрь — прямо над головой у нас висел огромный колокол.
И я увидел виновницу всего этого.
Юлия.
Под чистым ночным небом — платье цвета вечернего золота, колышущееся, как волны. Янтарные глаза, глубже лунного света. Каштановые волосы — с каких пор они стали такими длинными? — вьются на ветру.
Уф… прости.
И неловкая виноватая улыбка.
Всё это казалось до невыносимого дорогим сердцу.