Том 1. Глава 261
Если подумать, она вовсе не ошибалась.
Пусть это было не клеймо Гелиоса, а знак, дарованный богиней времени, печать у меня всё же имелась.
Я как раз решил, что это отличный шанс рассказать им обоим о метке, и уже собирался открыть рот, как вдруг...
А ну, живо отпусти-и-и-и!
Грубый голос Ростка-драсиля мощным эхом отозвался в моей голове.
Хм?
Я же определенно остановил время?
Стоило мне в замешательстве взглянуть на него, как Росток-драсиль снова яростно взревел:
Ты думаешь, что сможешь удержать меня этой дешевкой?! Отпуска-а-ай!
Это еще что за хрень?
Как он может говорить, если время замерло?
Земли дварфов, пропитанные суровым запахом огня.
Большинство дварфов посвящали свои жизни кузнечному делу или литью, словно рождены были лишь ради ударов молота и кружки пива.
И семеро лучших мастеров среди них носили почетный титул — Мейстер.
Их называли «Семью тяжелейшими молотами»; они были объектами всеобщего уважения, восхищения и, в то же время, жгучей зависти всех дварфов.
Один из этих прославленных Мейстеров, Вольпете, и сегодня продолжал изучать запечатывающий кинжал с белым лезвием, осматривая его со всех сторон.
Громыхнуло.
В его мастерскую, распахнув дверь, вошла девушка с короткими черными волосами.
Хаюн, глава рода Рен, с двумя мечами на поясе, спросила с крайне измученным видом:
Да когда же вы закончите? Вы обещали отдать его через неделю. Прошло уже две. Мне снова позвать дядюшку Хатсима?
Стоило ей упомянуть Хатсима, как Вольпете, до этого сохранявший невозмутимость, слегка поморщился.
А затем и вовсе перешел в наступление, перекладывая вину на нее.
Ах ты, негодница, я должен закончить исследование! Я и так скрепя сердце согласился отдать такой кинжал только из-за господина Хатсима, а ты еще и торопишь?
Я же говорю, миру придет конец, если вы его не отдадите!
Если я не изучу это как следует, мой мир уже можно считать погибшим.
С ним бесполезно спорить.
Неужели все мастера такие?
Хаюн, сбившаяся со счета, сколько раз они уже вели этот диалог, вздохнула и нетерпеливо скрестила руки на груди, но тут...
Хаюн! Они снова идут!
В дверь ворвалась златовласая девушка — Тана.
Лучшая подруга Евы тоже прибыла в земли дварфов вместе с Хаюн, и сейчас, вопреки своему обычному опрятному виду, она была буквально обвешана кинжалами и одноручными мечами.
О-о! Как вовремя! Взгляни-ка на этот дизайн!
Увидев Тану, Вольпете расплылся в улыбке, совсем не так, как при встрече с Хаюн. Он высоко ценил эстетический вкус девушки и часто просил ее совета по поводу внешнего вида изделий.
Ха-а...
Хаюн вздохнула и покачала головой.
Тана неловко улыбнулась и прошла внутрь, чтобы выслушать Вольпете.
Хаюн же прошла мимо нее и вышла на улицу.
Дом Вольпете располагался в весьма необычном и опасном месте — на самом краю обрыва.
Хаюн подумала, что для обороны дома это даже к лучшему, и прикинула количество дварфов, толпящихся внизу.
Сегодня их, кажется, около тридцати.
Выдохнув, Хаюн обнажила меч и бросилась им навстречу.
Я сказал, отпусти-и-и меня-а-а!
Росток-драсиль истошно вопил. Мне стало не по себе при мысли о том, как неистово извивались бы его корни, если бы он мог движения.
Он так вымахал за считанные мгновения, и если он начнет буянить прямо посреди королевского дворца...
Я мельком взглянул на остальных.
Кулика и Эрис, судя по всему, не слышали этого вопля и просто озадаченно смотрели на меня.
Что-то не так?
Ты не можешь удерживать его долго?
Они ошибочно полагали, что я перенапрягаюсь, используя силу времени слишком долго.
Нет, дело не в этом.
Проклятый прихвостень богов! А ну, пусти!
Ащ, ну и шуму от него.
И Иггдрасиль правда отдала тебе это, ничего не объяснив?
Да, она сказала, что ростка будет достаточно. Правда, добавила, что для роста потребуется немного времени...
Что-то уж слишком «немного».
Неужели для Иггдрасиль, прожившей тысячи лет, это и есть «немного»? Я-то думал, она имела в виду года два или три.
Кулика, постукивая пальцем по подбородку, указал на центр дерева.
Я слышал, ты раздобыл посох Шаркаля. Должно быть, в нем и кроется какой-то секрет.
Секрет?
Именно. Например...
Кулика медленно перевел взгляд на верхушку дерева и невозмутимо ответил:
Что, если посох Шаркаля на самом деле был вырезан из части самой Иггдрасиль?
Что-о?
Кто-то посмел сделать посох из Иггдрасиль, их защитницы и, по сути, родного дома?
Для Эрис подобный ответ был за гранью воображения.
Для нас это звучало бы так, будто кто-то сотворил артефакт из плоти божества.
Однако я невольно кивнул.
Посох, способный вместить яростную и уникальную ману Шаркаля и выдержать его самоподрыв... Если подумать, он и должен был быть сделан из чего-то вроде Иггдрасиль.
Стоило мне так подумать, как все кусочки пазла сложились воедино.
Значит, росток так внезапно вырос, используя посох из Иггдрасиль как катализатор, и из-за этого же его характер стал таким скверным.
Ничего он не скверный! А ну, отпусти-и-и!
«Способность сопротивляться остановке времени
Я крепко сжал кулаки.
В руках возникло странное покалывание, словно я вот-вот что-то схвачу, но оно ускользало в последний миг.
Я... я поняла, что посох этого господина Шаркаля был сделан из части Иггдрасиль. Но что нам теперь делать?
Эрис все еще беспокоилась, что Росток-драсиль может навредить дворцу. Я улыбнулся ей, призывая не волноваться, и обнажил меч.
Просто срубим его.
Что?
Чего-о?
К чему такие сложности?
Разве мы не можем просто разрубить ствол, пробраться внутрь и вытащить посох?
От такого простого ответа Эрис опешила, а вот губы Кулики тронула едва заметная усмешка.
Я помогу.
Земля содрогнулась, и в руках Кулики возник огромный меч.
Мне вдруг вспомнилось произошедшее в мире богов. Он верит, что эту силу ему даровала богиня земли Деметра, но на самом деле это была частица мощи бога жизни.
Ц-ц.
Я невольно цыкнул и принял боевую стойку. Кулика рядом со мной тоже вскинул свой клинок.
Э... Эльфийка! Останови этих ебанутых!
Росток-драсиль забился в истерике, но Эрис не слышала его голоса. Я с трудом сдерживал смех, слушая вопли, доступные лишь мне — тому, кто остановил время.
Жаль, что у нас нет топора.
Все равно рубить придется маной, а не сталью.
Ты! Ты, человек! Ты же меня слышишь! Не делай этого! Не смей, придурок!
Мне начать первым?
Как хочешь.
Я напитал меч мягким сиянием маны и уже занес его над стволом, как вдруг...
Кх-а-а! Понял! Я все понял! Я остановлюсь, только не надо! Прости меня!
Услышав этот почти плачущий голос, я убрал меч. Кулика посмотрел на меня с недоумением, но я лишь положил руку на ствол и усмехнулся.
Он унаследовал характер Шаркаля, но он — не Шаркаль. Настоящий Шаркаль в такой ситуации наверняка бы расхохотался и предложил попробовать снести ему голову.
Можешь снова стать маленьким?
Д-да, могу! Могу!
Как удобно.
Тогда ты знаешь, чего от тебя хотела сама Иггдрасиль?
Хранительница! Я
Для Эрис?
Я мельком глянул на Эрис.
Она, видимо, не в силах была смотреть, как рубят того, кто является частью Иггдрасиль, поэтому зажмурилась и отвернулась.
Именно!
И ты можешь принять форму подарка?
Вообще-то на это ушло бы года три, но...
Так и знал.
Особенность существ вроде Иггдрасиль, живущих вечно, заключалась в том, что их восприятие времени в корне отличалось от нашего.
Три года для Эрис или Иггдрасиль — сущий пустяк, но для людей это совсем не так.
Это возможно. По счастливой случайности я получил фрагмент основного тела и катализатор с уникальной силой.
Вот и славно.
Пока я удовлетворенно кивал, Кулика, собиравшийся нанести удар, подошел ко мне с озадаченным видом.
Возникли какие-то трудности?
Нет, как раз наоборот. Проблема решена.
Я отвел Кулику в сторону и немного отступил.
Ты ведь знаешь, что делать?
Стоило мне произнести это с ехидной ухмылкой, больше похожей на угрозу, как Росток-драсиль, хоть и обиженно, но послушно затих.
Как только я снял остановку времени, он сам начал стремительно уменьшаться.
Я тоже... хотел стать великим и могучим, как основное тело.
Это не твое желание. Просто эго владельца посоха было настолько сильным, что пропитало тебя насквозь.
Постепенно сжимаясь, он вскоре превратился в посох. Чуть больше прежнего посоха Шаркаля, но в совершенно новом исполнении: теперь его оплетали живые древесные корни.