Том 3 · Глава 36. Спросонья

—Видишь ли… Даже если я использую силу Тиранического Глаза Истины, то не остановлю загрязнение Земли мгновенно. Но и пускать всё на самотёк тоже нельзя! М-м… Иди без меня, Юта!

Сегодня третье сентября. До культурного фестиваля осталось всего шесть дней.

Уроки только что закончились — а сегодня они были до полудня — и, чтобы успеть мало-мальски порепетировать, я решил не терять времени и пойти в комнату драмкружка. Я думал, что Рикка пойдёт со мной, но она вот так забавно отказала мне.

Но зато в какой позе она это сделала! Отвела левую ногу назад и чуть повернулась, держа метлу в руках на манер двуручного меча, словно средневековый рыцарь.

—А, точно. Ты же сегодня дежуришь. Ладно, я тогда скажу, что ты слегка задержишься.

—Принято. К операции «Нормализация Земли» приступить! Кстати, Юта, по-моему, нашу планету атакуют слишком часто. Не знаешь, почему так?

—С чего ты это взяла? И при чём здесь вообще инопланетяне?!

Хотя подождите: есть куча фильмов и аниме, в которых пришельцы нападают на Землю. Не могли же их все выдумать?

—Никто, значит, не нападал?.. Но я же своими глазами видела, и не раз! Хм, а может, люди придумывают всякие катастрофы, потому что им это нравится?

—Ужас какой! Да кому такое вообще понравится?!

—Ну тогда, может, сама Земля хочет, чтобы на неё кто-нибудь напал? Точно, и с помощью фильмов она говорит об этом нам. Отлично, теперь всё сходится!

—Наша планета что, по-твоему, мазохистка?!

Мы бы и дальше, как обычно, весело болтали ни о чем...

—Это что ещё такое?! Ну-ка, быстро убираться!

Если бы разговор не оборвал голос нашей хорошей знакомой. Известна она как председатель ученического совета. Поговаривают, что она и главой танцевального кружка собирается стать. В общем, пользуется уважением всей школы. Она же руководит подготовкой к выступлению нашего класса на культурном фестивале. Да и парни наши её просто боготворят.

И вот теперь королева класса — а именно такое прозвище дали Шинке Нибутани — сверлила нас взглядом, явно собираясь обругать.

Или даже надругаться.

Точно — прибьёт!

Я испугался так, что затряслись коленки и отнялся язык. Рикка же, напротив, решительно отрезала:

—Мори Саммер, у нас сейчас очень важный разговор. О будущем Земли. А потом — о нашем с Ютой будущем.

—А наше-то здесь при чём?! — сорвался я на фальцет. С чего вдруг она решила заговорить о таких серьёзных вещах?!

Хотя подождите... Я же, наоборот, на седьмом небе от счастья!

—Чего-о?! Какое тебе дело до нашей планеты? Надо будет — взорвут, и пикнуть не успеешь, а нет — ну и ладно! Марш убираться!

—Гр-р-р. Ничего не поделать. Увидимся, Юта, — попрощалась Рикка и рысью выбежала из класса.

—А… ага. Увидимся.

Я остался один на один с Нибутани. Та смотрела на меня с таким презрением, что её лицо стало похоже на маску демона. И как ей удаётся каждый раз строить всё более и более зловещую гримасу?

Уже догадываюсь, что сейчас начнётся, и страшно мне от этого становится только больше…

—Да вы, ребята, уже некисло так заигрываете. А как только вас кто посторонний замечает — ты сразу в кусты. Не стыдно?

—Да не заигрывал я, с чего ты взяла?!

Мы же просто поговорили о планете! И вообще, это Рикка завела разговор!

А кстати, мне не послышалось? «Сразу в кусты»? Ну и выражения у тебя, Нибутани.

—Это и ежу понятно, ну в самом-то деле, — вздохнула Нибутани, измученно наваливаясь на метлу, а затем уставилась на меня холодным, полным отвращения взглядом.

Мы с Риккой всего лишь перекинулись парой фраз. Зачем так драматизировать?

—Кстати говоря, а можно у тебя поинтересоваться, что там замышляет Таканаши? Она ко мне тут подошла и заявила: «Я не уверена, что выучила свой танец, но несколько репетиций мне придётся пропустить. Запрашиваю разрешение тренироваться дома».

—Ну вот зачем ты её передразниваешь?.. — начал было я, но тут же подумал, что она, может, и не специально. Наверное, из-за того, что Нибутани повторила слово в слово, слишком похоже и прозвучало. — Там одна ученица пьесу ставит. Рикка сначала вызвалась помочь, а потом и вовсе главную роль забрала. Не получится на два фронта репетировать, да?

—Я не против, пускай. У Таканаши хорошо получается, прямо диву даюсь. В последнее время она только оттачивает движения, так что может пропустить парочку репетиций. Но почему она так внезапно решила кому-то помочь?

—Ну, это долго объяснять…

—Хм-м, даже так? А она, кажется, меняется… — пробормотала Нибутани, улыбаясь. Вот уж чего, а такой мягкости от неё я никак не ожидал. — Раньше я в ней сомневалась, но сейчас мне кажется, что она справится и без моей помощи.

—Всё ещё хочешь «вылечить» её?

—Уже нет. Но вот если дела пойдут плохо и она обернётся Тёмной Таканаши, я тут же возьмусь за неё всерьёз.

—«Тёмной Таканаши», говоришь?.. Но сейчас она, выходит, меняется к лучшему?

—Хм, можно и так сказать. Я и затеяла-то это всё лишь потому, что они с Казари заколебали бегать вокруг меня со своим «Мори Саммер, Мори Саммер».

Ничего себе! А при мне они себя так не вели! Хотя с Рикки станется. На такое я бы посмотрел!

—А сейчас думаю: может, зря?

—Почему зря?

—Мне однажды подумалось, что если бы тогда, в прошлом, мне попался кто-то вроде тебя… Кто был бы рядом… Может, я бы и не пыталась забыть те времена как страшный сон.

—Вот уж…

—Шучу-у! К чему это я, Герзони: пока ты рядом, Таканаши вряд ли перейдёт на тёмную сторону.

—А?.. — вновь растерялся я.

И удивился я вовсе не словам Нибутани, а тому, как мягко она улыбнулась. И давно она стала ко мне лучше относиться? Может, с ней на летних каникулах что-то хорошее случилось? Хотя я бы это ещё на репетициях заметил.

—Эй, ты чего рот разинул? Бесишь. Геки-око-стик-файнелиалити-пунпун-дрим-как-бесишь!

—Слишком по-восьмиклассному прозвучало, знаешь ли.

Будто Нибутани решила выложиться на все сто и применила против меня «Eternal Force Blizzard», знаменитое заклинание, которое мгновенно убивает совершенно любого противника.

—А… Разве? М-м… А! Геки-око-пунпун-мару-как-бесишь![✱]Эта бессмыслица, а также «геки-око-стик-файнелиалити-пунпун-дрим» чуть выше означают одну из шести степеней гнева. Указанная здесь — лишь четвёртая по ярости, а та, что выше — шестая, максимальная. Подробнее здесь.

—Поздно уже. Сказанного не воротишь.

—Захлопнись! — рявкнула Нибутани, прожигая меня взглядом.

Меня несколько напрягает, что, общаясь с ней, я ощущаю себя чуть ли не мазохистом, но, как ни странно, я привык к её ругани, и теперь она даже успокаивает.

—И вообще, ты убираться мешаешь, кыш-кыш!

—А-ага. Извини. Ах да, пока ты «геки-око» как злилась, я вдруг понял, что до сих пор не позвал тебя посмотреть на наше выступление. Я в нём, кстати, и сам участвую.

—И Герзони туда же? — поинтересовалась Нибутани и тут же разразилась смехом, хватаясь за живот.

Чего она так ухахатывается? Разве я сказал что-то смешное?

—Я прямо вижу, как ты внезапно забываешь слова и вставляешь какую-нибудь фразочку в духе своего тёмного прошлого! Вот умора!

—Даже не надейся! Актёр из меня отличный! Я почти каждый день тренируюсь: играю в дочки-ма…

Я понял, что ляпнул лишнего, но было уже слишком поздно. Ну, как всегда.

Мелкой эту ошибку никак не назовешь: на работе за подобный проступок меня бы тут же уволили. Короче говоря, я только что подписал себе смертный приговор.

И Нибутани, естественно, не упустила возможности подарить мне очередную садистскую улыбку:

—О-о-о. В дочки-матери, значит? Я-ясно. А в свадьбу скоро играть будете?

—Т-ты не так поняла!

—А, уже играли? Теперь развод репетируешь, значит?

—Да не играют на такие темы в дочки-матери!

Боже, Нибутани, ты так спрашиваешь, будто, кроме семейных неурядиц, больше поиграть не во что. Нельзя же так. Смотри на вещи позитивнее.

—Ну да ладно. Играй ты там хоть в развод, хоть в самураев, хоть ещё во что — мне всё равно.

—А самураи откуда вдруг взялись? — попытался уточнить я.

—Да как же ты заколебал! Хватит цепляться к каждому слову, тошнит уже! — взорвалась Нибутани.

Что ж, в этот раз привычка переспрашивать сыграла со мной злую шутку. А раз так, то и сказочке, видимо, конец.

—Тема за-кры-та. Проваливай. Нечего здесь баклуши бить.

В ответ я хотел заметить, что она сама ко мне пристала, но решил не нагнетать. Правда — это хорошо, но здоровье мне дороже.

—И то верно… Ладно, удачи тебе с уборкой!

—И тебе, Герзони, м-м… с выступлением. Постарайся там, — ответила Нибутани, после чего развернулась и продолжила подметать.

«Поддерживает Нибутани, конечно, своеобразно, но ведь помогло же!» — с благодарностью подумал я, выходя из класса.

Впрочем, едва шагнув за порог, я неожиданно для себя отметил, что на этот раз наша беседа выдалась и вправду приятной.

Воспрянув духом, я уже было направился в десятый «В», чтобы позвать с собой Шичимию, но вовремя вспомнил, что она тоже сегодня дежурит. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти в кабинет директора в гордом одиночестве.

Будучи в хорошем настроении, я припустил чуть ли не бегом и добрался до кабинета в мгновение ока. Также на руку мне пришлось и то, что сегодня я шёл один: никого не надо было поторапливать.

Единственное, что осталось по-прежнему — это гнетущая тишина, в которой я очутился, подходя к кабинету.

Сообразив, что сегодня директор может быть внутри, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Дважды.

Наконец, я решился и с мыслью «Ну, вперёд!» постучал в дверь. Правда, вышло слишком громко: руки продолжали подрагивать несмотря на все мои попытки успокоиться.

Кстати, а как бы мне лучше объяснить, что я здесь делаю? Достаточно ли убедительно прозвучит, если я скажу, что пришёл помочь Бесподобному Драмкружку?

Прошло несколько секунд. Тишина. К счастью, я быстро вспомнил, что в таких случаях обычно не отвечают, открыл дверь и вошёл внутрь.

Оглядев кабинет, я понял, что беспокоился зря: директора внутри не оказалось и на этот раз. Но вместо него меня встретила абсолютно та же странная картина, что и вчера: сидя на диване, облокотившись на стол и подложив под голову подушку, спала Кумин. А из уголка её рта снова тянулась струйка слюны.

Как её ни встречу, она спит. Ну вот что за человек...

Кстати, о подушке. Вчера её не было. Может, из дома принесла?

Хотя не важно. Сейчас меня больше беспокоит то, что Кумин спит здесь одна, совсем беззащитная. Любой может зайти и сотворить с ней что угодно.

Что же делать?.. Оставить всё как есть или разбудить её? Не то чтобы я хотел сделать что-нибудь нехорошее, не подумайте. Это так, чисто для самоуспокоения. Да и слюна эта… Ладно, лучше разбудить.

Я подошёл к Кумин и тут же почувствовал себя неловко — уж слишком беззащитно она выглядела.

Сидит прямо передо мной, сладко спит и ни о чём не подозревает… Такая открытая, будто в одной ночной рубашке...

Стоп-стоп-стоп, о чём я только думаю?! Ужас какой!

Пытаясь утихомирить разыгравшееся воображение, я снова глубоко вздохнул, а затем негромко, ровно так же, как и вчера, произнёс:

—Эй, вытри слюни, пожалуйста.

Однако это не помогло.

Похоже, сегодня она спит ещё крепче. Что же делать?..

Понимая, что уже зашёл слишком далеко, чтобы просто взять и уйти, я осторожно взял Кумин за плечо и слегка качнул её из стороны в сторону со словами: «Э-эй, проснись пожалуйста, у тебя слюна капает!»

Она зевнула, не открывая рта, и медленно поднялась.

Её плечо я, конечно, тут же отпустил. И так позволил себе лишнего.

Кумин тем временем вытащила из рукава всё тот же платочек и вытерла губы. Затем, хлопая ресницами, она начала сонно оглядываться по сторонам, а увидев меня, прикрыла глаза и спросила:

—Что это было?.. Землетрясение? Межплитное или внутриплитное?

—Я тебя едва тронул, не преувеличивай! И вообще, будь это землетрясением, ты бы так спокойно не спрашивала! Такие мелочи тебя бы и вовсе не волновали!

—Вот как… Не землетрясение?.. М-м-м…

—Эй, ты чего, опять спать, что ли?! Подожди хоть секундочку-то!

—Хе-хе, да нет, я не поэтому зевнула. Просто момент удачный попался.

—Шутки шутить вздумала, значит?! Прямо так, без предупреждения?!

—Хе-хе, кто знает… Может, вздремнуть захотелось… или только сделать вид...

—Так ты притворялась?!

Поверить не могу — едва проснулась, а уже обвела меня вокруг пальца! Да так изящно, что мне захотелось повторить!

Э-э, нет, не так. Я имел в виду, что было бы неплохо так же эффектно разбудить её и в следующий раз.

Пока Кумин протирала глаза, я тихонько сел на диван напротив неё. Ну не рядом же мне садиться?

—М-м… не спать, не спать. ...обро... ...тро, Ю-чан.

—Какое-то новое приветствие? Ни разу такого не слышал.

Или она решила снова пошутить?

—Аха-ха, прости-прости. Я ещё не совсем проснулась. Доброе утро! — ответила Кумин и, потягиваясь всем телом, мелодично зевнула. Прозвучало, скажу я вам, весьма прелестно!

Ростом Кумин была невысока, и в то, что она старше меня на год, было сложно поверить. А её по-детски миловидное лицо и вовсе казалось мне родным, будто Кумин — моя младшая сестра. Наверное, поэтому у меня и возникло настойчивое желание позаботиться о ней.

А вот фигурой Кумин соответствовала своему возрасту, и даже очень.

Раньше я уже называл Кумин «принцессой без короны», но только сейчас понял, что это выражение описывает её как нельзя лучше.

—Доброе утро. Эм-м, понимаю, мы едва знакомы и не мне тебя поучать, но… не стоит спать там, куда любой может зайти. Не сочти за грубость.

—М-м? А-а, прости, что заставила волноваться. Я не специально, просто сильно клонит в сон. Обычно я сплю в медкабинете, там безопасно.

Теперь понятно, вот почему не так давно я нашёл её там. Но ведь в тот раз ей...

Едва я нашёл противоречие в словах Кумин, как она меня опередила:

—Хотя это тоже не очень хорошее место. Хидери-чан однажды разрисовала меня, пока я там спала. Вот ведь проказница! — И надула губы.

Ясно, значит, это дело рук Аманиджи.

Я, конечно, не думаю, что смыть каракули было сложно, но вот если бы Кумин их не заметила и прошлась в таком виде по школе, получилось бы очень неприятно. Поэтому я прекрасно понимаю, чем она недовольна.

Выходит, зеркальце, которое я тогда оставил, оказалось весьма кстати.

—О, я помню тот случай. Значит, это она написала «демон»? Да уж, Аманиджи в своём репертуаре.

—Э-э-э, ты видел?.. Стыдно-то как… — ответила Кумин, закрывая ладошкой лоб, но в остальном нисколько не смущаясь.

Или смущаясь? Щёки порозовели немного… Но не более того.

Слишком уж спокойная. С ходу и не разберёшь, стыдно ли ей на самом деле или нет.

—Хидери-чан сказала, что я скучно выгляжу, а потом пригрозилась, что улучит момент и разрисует мне лицо… Ю-чан... я правда такая скучная?..

Ну и вопросы у неё!

Нет, я могу, конечно, сказать, что она весёлая, если она хочет это услышать, но… ведь совру же.

С другой стороны, если она так сильно беспокоится из-за того, что кажется окружающим скучной, то её всё же стоит поддержать.

—Ну, ты довольно… забавная.

—Э-э?! Грубиян. Плакать хочется...

Вот ведь засада… Теперь я ещё и грубиян. Но ничего, это я тоже предвидел и знаю, что ответить!

—Ну, я к тому, что в этом нет ничего плохого...

—Нет, ну точно грубиян!.. И я, вообще-то, очень даже весёлая!

Полный провал.

Как же с ней тяжело… Мне показалось, что она расстроилась, но нет: ей просто подурачиться захотелось. Снова. А я не сразу сообразил.

Они с Аманиджи явно друг друга стоят. Видимо, потому и поладили.

—Кстати, Кумин-семпай, почему ты решила вступить в этот кружок?

—Хе-хе! Дело в том, что я — лучшая подруга Хидери-чан! — ответила Кумин, от гордости выпятив грудь. — Других-то у неё всё равно нет. Поэтому я — лучшая.

—И ты так легко об этом говоришь?!

—Ну да. Не вижу ничего плохого в том, что друзей мало. У меня их тоже немного, — нежно улыбаясь, кивнула Кумин.

Тут я соглашусь. У меня у самого друзей — по пальцам пересчитать. Гордиться здесь, конечно, нечем, но и переживать тоже не стоит.

Как ни крути, Кумин — очень сильный человек, хоть с виду и не скажешь.

—Ты права. Извини, ляпнул не подумав…

—Да не извиняйся ты, Ю-чан. Она порой такая редкостная вредина, ты не представляешь!

Мне показалось, что Кумин высказалась слишком уж жестоко, но перебивать не стал.

Хотя в каком-то смысле Аманиджи и правда «редкостная». Непостоянная, по-своему особенная, и удивительно эффектная. Временами даже шокирующе странная. Страшно подумать, как все эти качества уживаются в одном человеке.

—Но с другой стороны — и ты тоже наверняка это заметил — она такая неповторимая! Мне безумно это в ней нравится! Она — Хидери-чан номер один!

—«Хидери-чан номер один»… — зачем-то повторил я, но всё равно не понял, что хотела сказать Кумин.

Быть может, она имела в виду, что такой, как Аманиджи, может быть только сама Аманиджи. И тогда я полностью с ней согласен: такие люди уникальны.

Говорят, у каждого человека есть двойник, а то и два. Но я очень сомневаюсь, что у Аманиджи найдётся хотя бы один.

—Мне так нравится проводить с ней время, что я даже вступила в её кружок. Хотя актриса из меня так себе.

—Ха-ха, с ней не соскучишься!

—Да, это точно. Кстати, а тебя-то что привело в сей странный клуб?

—Странный?.. Ну… Э-э… я не смог бросить Аманиджи в беде, наверное…

Хотя, пожалуй, я соврал: на самом деле, во время нашего вчерашнего разговора я ощутил, с каким трепетом Аманиджи относится к своему делу, и решил во что бы то ни стало ей помочь.

И дело здесь не только в пьесе. Не знаю почему, но я хочу помочь самой Аманиджи. Наверное, я увидел в ней родственную душу, или что-то типа того.

—Поня-ятно. Какой же ты всё-таки славный парень, Ю-чан. Само очарование. Хи-хи-хи, а не поговорить ли нам теперь о том, что зовётся милым словом «кои»?

—«Кои»? О карпах? — переспросил я и машинально качнул головой, удивившись внезапному редкому слову. Хотя с чего бы ей вдруг говорить о карпах?..

—Нет, я бы, конечно, с радостью поговорила с тобой и о карпах, тем более, что мне очень нравится спать с плюшевым Слайли[✱]SLYLY (スラィリー) — один из двух маскотов бейсбольной команды Hiroshima Toyo Carp., но сейчас я хочу поговорить о любви, а не о рыбалке какой-то! — Кумин разбушевалась так, что под конец даже привстала с дивана.

Н-но что это за чувство? Почему я сейчас на седьмом небе от счастья? Почему я бьюсь в экстазе от того, что сумел разозлить эту тихоню?!

Кхм. Не поймите меня неправильно, я просто переволновался. На самом деле я совсем не такой.

—Божечки… Взять и прикинуться, что не знаешь слова «любовь» — это так по-мужски, понимаю.

—Э-э, да я не против же. Нас, парней, хлебом не корми, дай о любви поговорить.

—Ну вот, другое дело. Знаешь, а ведь девушки тоже не прочь обсудить дела любовные. А не свои — так особенно.

—Ясно-ясно, значит, перед любовью все равны! Хм… Что ты в конце сказала?..

Да! Поговорим обо всём на свете! Давай, я готов!

Что-то я разошёлся. Кажется, внезапная ярость Кумин пробудила во мне режим экстаза. Назову этот образ «Юта-в-экстазе-от-злюки-Кумин».

Но пользоваться им я, пожалуй, больше не буду.

Тем временем Кумин, заметив мой непомерный энтузиазм, резко посерьёзнела и, пристально глядя мне в глаза, сказала:

—Итак, давай начнём.

—Я весь внимание.

—Ю-чан, кто тебе больше нравится? Рикка-чан, Сатоне-чан, Хидери-чан или я?

—Рикка! — выпалил я не раздумывая.

Выложил всё как на духу! Вот он, Режим Экстаза!

Это было слишком внезапно! Ну что за чертовка!

—М-меня отвергли… — понурилась Кумин.

—Э… ну… в смысле… ну… я про то, что мы с Риккой уже встречаемся, так что… ну… я не имел в виду, что мне неприятна ты… Или Шичимия с Аманиджи.

—Да быть не может!

—Ты не знала?!

—Первый раз слышу!.. Вот ведь… Такого — и не знать…

Спалился! Я думал, раз Аманиджи знала о нас, то рассказала и Кумин. Но не учёл, что люди обычно не интересуются, кто там с кем в других классах встречается. Как-то в голову не пришло.

Хотя… Это же и не секрет вовсе, чего я переживаю-то?

—Теперь поня-ятненько. А вы… уже целовались? — хитро улыбаясь, поинтересовалась Кумин.

Странные же у неё вопросы. Ведёт себя прямо как приставучая родня.

А мой режим экстаза, кажется, уже улетучился. И трёх минут не продержался. Теперь я снова нормальный человек.

—Не стесняйся ты так, Ю-чан. Все же целуются, что такого?

—Целуются, может, и все, но отвечать на твой вопрос я не буду.

Воспользуюсь правом хранить молчание. Знать слишком много ей совсем не обязательно.

—Я вот ни разу…

—И зачем мне такие подробности о тебе?!

—И Хидери-чан тоже…

—А о других — тем более не нужны!

Ещё и Аманиджи, бедняжку, без спросу приплела…

—Каждый знает, всем тут видно: Юта — злюка и ехидна!

—И стишочки тебе тоже не помогут. Не собираюсь я твоим хотелкам потакать.

—Ну и ладно. Всё равно в пьесе есть сцена, где Принц и Золушка целуются. Там-то я всю правду и увижу.

—Откуда она там взялась?!

Как я мог вчера такое проглядеть?!

Пока я судорожно вспоминал сценарий, Кумин, ухмыляясь, положила передо мной распечатку и открыла её прямо на описанной сцене.

—Вот здесь, в конце. Сердечком отмечена. Я про неё говорю.

—К-к-как так?! П-п-почему эту сцену оставили нетронутой? Там же не обязательно должен быть п-поцелуй… — пролепетал я, дрожа и заикаясь.

Глазам своим не верю!

—Там. Есть. Поцелуй, — отрезала Кумин.

Удивительно, но от её непоколебимого ответа, или, скорее, от того, как бессовестно она лезет не в своё дело, я и сам вдруг успокоился.

Но тему поцелуев я бы всё же предпочёл закрыть.

—А что такого? Вы же встречаетесь. Хотя на страстный девичий поцелуй я бы тоже посмотрела…

—Ну, раз ты так настаиваешь… — начал было я, но тут же осёкся.

И вовсе не случайно: мне вспомнился наш вчерашний разговор с Аманиджи.

—Что-то не так, Ю-чан? Тебе не нравится смотреть, как целуются девушки?

Вот ничегошеньки мне не скрыть — стоит только спохватиться, как лицо тут же выдаёт смятение.

Но всё же, насчёт того секрета… Не хотел я о нём говорить, но раз уж начал, то продолжу.

—Нет, не в этом дело… Извини… Просто… вчера я немного узнал о вашей наставнице… Как же так…

—А-а, от Хидери-чан? О, а ты знаешь, что именно Кошкодевочке-семпай должен был достаться первый поцелуй Хидери-чан? Только не говори, что ты украл его...

—Да как тебе вообще пришло такое в голову?!

Я будто специально выбираю слова так, чтобы меня поняли неправильно. Ещё и Кумин подливает масла в огонь — нарочно строит серьёзное лицо. Сходу и не разберёшь, когда она шутит, а когда нет.

—Аха-ха, пошутила я. Но забавно же получилось?

—А-а, ну да… Спасибо за представление.

И вот так каждый раз: пока не разжуют — не пойму. А сам я как-то туго соображаю.

Но хорошо, что Кумин очень добра ко мне — только это и спасает.

—Значит, о Кошкодевочке-семпай тебе уже Хидери-чан рассказала.

—Ага, так уж вышло.

—Понятно… Хидери-чан уже давненько о ней не говорила. Наверное, не хотела расстраиваться лишний раз. Они ведь больше никогда не встретятся.

Я промычал что-то в ответ и замолк. Заметив мою растерянность, Кумин нежно улыбнулась и мягко, словно успокаивая, продолжила:

—Не переживай. Они расстались навсегда, но Кошкодевочка-семпай навечно останется в сердце Хидери-чан. — И, хихикнув, добавила: — Но я даже рада, что Хидери-чан рассказала тебе. Значит, ты ей приглянулся.

—Но я ведь… заставил её…

—Любишь ты тревожиться по пустякам, Ю-чан. Если Хидери-чан не хочет о чём-то говорить, из неё не вытянешь и слова. Конечно, я не могу предугадать каждый её порыв, но тут я уверена, потому что для неё Кошкодевочка-семпай — особенная.

—Особенная…

—Всё-таки Хидери-чан ещё совсем ребёнок, — обронила Кумин, кивая.

И всё же, чтобы Аманиджи посчитала кого-то особенным… Должно быть, та девушка — весьма незаурядная личность. Мне хотелось узнать о ней побольше, но спрашивать было как-то неловко. Я решил сменить тему, но не успел даже открыть рот.

—Хочешь, кое-что интересненькое про Хидери-чан и Кошкодевочку-семпай расскажу? Тебе понравится, обещаю! — спросила Кумин.

—Прямо-таки обещаешь?

—Аха-ха, мне просто захотелось этим поделиться, раз уж ты всё равно знаешь про Кошкодевочку-семпай.

—А-а… Тогда слушаю.

—Ура! Итак, Хидери-чан безумно восхищалась Кошкодевочкой-семпай, да настолько, что однажды пришла в школу в костюме кошки и кричала повсюду: «Я — Кошкодевочка-младшая!». Учителя та-ак ругались, даже объяснительную писать заставили. Ну как? Забавно, правда?

Кумин пообещала, что мне понравится её история, однако вышло как-то коротко и не очень интересно. Но зато теперь я понял, насколько Кошкодевочка-семпай «особенный» для Аманиджи человек и как они были близки.

Да уж, а «принарядиться» Аманиджи любит. Опять же, странно: почему её наказали? Я думал, в нашей школе ей всё сойдёт с рук.

—А… не… не очень?.. Т-тогда вот эта точно будет лучше!

—Д-да нет, всё нормально, ты слишком…

—Подожди, дай расскажу! Если не понравится, отдам тебе свою подушечку!

—Ты ещё хуже делаешь!

Порой Кумин пугает меня. Обычные люди после проигрыша просят, если не умоляют, снизить ставку, а она, наоборот, поставила на кон ещё больше. Ещё и с таким видом, будто иначе и быть не может. Что ни говори, а в Бесподобном Драмкружке невероятны все без исключения!

—Так вот… Кошкодевочка-семпай и правда была немного необычной, или даже странноватой. Например, постоянно носила кошачьи ушки, — медленно и печально начала Кумин.

—И ей разрешали?!

Мне безумно стыдно, что я снова не сдержался и прервал Кумин, пока она предавалась воспоминаниям. Чёрт бы побрал мою привычку перебивать!

—Аха-ха, ну не совсем постоянно, только когда мы в клубе занимались. Да уж, своеобразная она была. Помню, говорила: «Такова моя натура! Ха-ха-ха, это же Бесподобный Драмкружок, нам нужно выделяться!»

—А, только в клубе… Извини, что…

—Эти ушки она могла бы и на уроках носить, никто бы слова не сказал. Директор и сам иногда надевал их.

Ох уж этот наш директор. С него станется. Но тогда совсем непонятно, почему её отругали за костюм.

—Вот так вот. Она очень ценила ярких людей, с изюминкой. И сама постоянно вытворяла что-нибудь из ряда вон выходящее. Например, брала в школьной столовой меню, вписывала туда какое-нибудь блюдо и просила приготовить именно его. Или проводила внеклассные занятия вместо учителя. Нет бы готовиться к вступительным, выпускной класс всё-таки. Хотя, может, она была уже готова.

—Потрясающе…

—Да, согласна. Великолепная девушка. С ней всегда было интересно. А как она заботилась о нас! Когда мы с Хидери-чан пришли в клуб, Кошкодевочка-семпай обучила нас всему. Нас, первогодок, которые вообще ничего не знали. Кстати, она и к той пьесе, что мы сейчас ставим, приложила руку.

—Припоминаю, Аманиджи тоже рассказывала об этом. Выходит, она ради Семпай так старается?

—А, уже знаешь? Вот ведь болтушка! Да, ты прав. Мы собирались поставить эту пьесу ещё в прошлом году, но Кошкодевочка очень некстати ушиблась. Так бы и пылилось наше творение на полке до скончания времён, если бы Хидери-чан не набралась храбрости начать всё заново.

—Вот оно как…

—Что сейчас, что тогда — Хидери-чан интересуют только необычные люди. Наверное, поэтому она относится к Кошкодевочке-семпай и всему, что та делала, с особым уважением. Так и с этой пьесой. Интересно, а хотела ли Семпай, чтобы мы выступили вот так, «внезапно»?.. — отрешённо произнесла Кумин, с тоской глядя куда-то вдаль.

Я почувствовал, что сейчас устами Кумин говорит сама Аманиджи. И всем сердцем ощутил, что её душевная связь с той девушкой крепка и по сей день.

Именно поэтому я не смог отказать. Не смог пройти мимо. Не смог позволить этим усилиям пропасть даром.

И я сейчас не только про Аманиджи, но и про Кумин, и про Кошкодевочку тоже. Я не могу допустить, чтобы мечта этих троих так и осталась неисполненной.

А может, я всего лишь пытаюсь потешить своё самолюбие.

—Но тебе ведь и самой хочется выступить «внезапно»? — вдруг спросил я.

Не знаю зачем. Готов на коленях вымаливать прощение, если окажусь не прав и Кумин разозлится.

—Да, и я тоже. Давай постараемся! Аха-ха, прости, я обещала рассказать что-нибудь занятное, а вместо этого ударилась в воспоминания. Придётся расстаться с подушечкой…

—Не надо, мне было интересно послушать. Теперь я понял, что за человек эта Кошкодевочка-семпай. Но всё же, почему она сделала в этом сценарии пять ролей, если выступать вы собирались втроём? Какой смысл?

—Да, мы то же самое спросили. Она сказала так: «Исполнять две роли сразу куда интереснее! Только с главной героиней так не выйдет, она всё время будет на сцене». Это прозвучало вполне убедительно, и мы не стали возражать. Кстати, моей второй ролью была Верховная Ведьма. Немного жаль, что у меня её забрали, но в целом ничего страшного!

—Ведьма из «Золушки»[✱]В разных изложениях «Золушки» главной героине помогают различные магические существа. Наиболее известные — это фея-крёстная (Ш. Перро), орешник и птицы (бр. Гримм). Также существуют версии с участием чародейки, мышей и многие другие. так легко бы не согласилась!

Это столь же нелепо, как если бы та же ведьма вместо метлы летала, допустим, на швабре!

С другой стороны, слова Кошкодевочки-семпай прозвучали хоть и немного странно, но в целом вполне разумно. И я даже, кажется, начинаю понимать, почему Аманиджи так ею восхищается.

—Но выступать всем вместе ещё интереснее! Чем больше людей, тем больше новых идей. Вот почему я так рада, что вы согласились нам помочь.

—И мне… — начал было я, как вдруг дверь с грохотом распахнулась.

Повернув голову, я увидел на пороге — вот ведь совпадение! — Рикку, Шичимию и Аманиджи. Зайдя в кабинет, они хором заявили: «Задержались на дежурстве!»

Вот ведь спелись! Но я нутром чую: на самом деле дежурила только Рикка.

Теперь, когда мы собрались всем нашим Бесподобным Драмкружком, у меня невольно поднялось настроение.

Или, может, потому что удалось поговорить с Кумин. Вначале я думал помочь лишь для виду, не особо стараясь, но теперь я твёрдо уверен: мы должны зажечь. Это моё собственное желание и мой собственный выбор.

Потому я встал и пылко, от чистого сердца, заявил:

—Аманиджи-семпай! Мы должны выложиться на все сто! Грянем всем на удивление и всласть повеселимся!

Аманиджи глянула на меня с удивлением. А я продолжил:

—Для этого как следует всё отрепетируем!

После этих слов она и вовсе оторопела от неожиданности.

Впрочем, она быстро взяла себя в руки и усмехнулась:

—Ну ты и выдал, Ю-чан! Однако выступать, когда всё отрепетировано — слишком обычно. Поэтому мы обойдёмся без репетиций! Так веселее! Только выучите, пожалуйста, свои роли. А на сегодня всё. Айда обедать!

И тут оторопел уже я.

—Да как же так вышло-то?!!

Больше мне ничего не оставалось. Только кричать.