Том 1 · Глава 24. 1

—Князь? — послышался резкий голос. Позади, не спуская с нее прожигающего взгляда, стояла Святая.

—Прошу меня извинить, — сказал Дитриан, быстро опустив голову и коснувшись губами тыльной стороны ладони Летиции, — Красота Вашей дочери на мгновение ослепила меня.

Он едва оторвал губы от ее ладони и замер в ожидании ответа. Ему казалось, что сердце вот-вот разорвется. Все его внимание сосредоточилось на слухе. Через некоторое время он услышал тихий голос.

—Благодарю Вас за лестные слова.

Этот голос. Он был именно таким, каким он его и представлял, или даже гораздо более прекрасным и нежным.

Затем Жозефина подошла к Летиции и потянула ее за руку.

—Это дитя прекрасно, не так ли?

Дитриан хотел схватить ее, сжать в своих объятиях, не отпускать, но, сдерживая себя, он стиснул кулаки так, что тепло постепенно отступило от кончиков пальцев.

Однако оторвать от нее глаз он был не в силах.

Жозефина наигранно рассмеялась и приобняла дочь за плечи.

—Я рада, что Князю приглянулась моя дочь. Я волновалась, что Вы возненавидите ее из-за неприятностей, которые произошли не так давно.

—Разве же... — машинально ответил Дитриан, прервав ее. Из-за радости встречи с Летицией он совсем забыл о том факте, что пришел сюда ради знакомства с дочерью Святой.

Он оглядел гостиную. В помещении кроме выстроившихся у стены служителей дворца никого не было.

Никто из них не был похож на дочь Святой. Только Она своим великолепием цепляла его взгляд.

—... я могу?

И пусть он сумел взять себя в руки и ответить, ситуация все еще не укладывалась в голове.

"Как же это возможно?"

"Почему Жозефина называет ее своей дочерью?"

"Разве Летиция, дочь Святой, не кровожадная убийца?"

"Но почему?"

Прежде чем он успел прийти в себя, Жозефина гортанно рассмеялась.

—Какое облегчение. Я так беспокоилась, что несколько дней не покидала Святилища.

—...

—Все молилась за это дитя.

Смятение Дитриана только усилилось.

В том храме Жозефина наказала именно ее. И она все еще жива только потому, что упала перед ним, истекая кровью.

Говоришь, что беспокоишься о своей дочери, а сама вытворяешь с ней такое?

—Потому что Летиция — моя любимая дочь, — Жозефина улыбалась глазами, обнимая девушку за плечо.

Дитриан затаил дыхание.

Жозефина смотрела на свою дочь, но ее взгляд был совсем такой же, как тогда.

Этот взгляд не оставлял сомнений в единственной истине.

Жозефина ее ненавидит.

—Чай уже принесли. Давайте присядем и поговорим, — Жозефина потянула Летицию за руку и подвела к столу.

Когда мать и дочь сели рядом, слуги принесли поднос с чаем и закусками. По зале расползся аромат фруктового десерта и душистого чая.

Дитриан, который не спешил садиться, через некоторое время все же выбрал место напротив них.

Его пальцы, сжимающие спинку стула, слегка дрожали.

В голове все еще был беспорядок.

Было ясно, что Жозефина ненавидит свою дочь.

Он не мог ошибаться, поскольку видел это собственными глазами.

И тому была только одно объяснение. Летиция — кровожадная убийца, настолько жестокая, что даже собственная мать, Жозефина, не может с ней справиться.

“Нет, это бессмысленно!”

Дитриан покачал головой, сам того не осознавая.

“Мой брат познакомился с ней семь лет назад. Это означает, что мать издевалась над ней с двенадцати лет, а может быть, даже раньше. Невозможно, чтобы маленький ребенок, который так боялся собственной матери и не получал должного ухода, убил столько людей.”

Дитриан замешкался.

Само собой, он знал, что эта семья не вписывалась в рамки “нормальности”. Между тем, он был уверен, что девочка, которую встретил его брат — всего лишь горничная.

Но что если он ошибался?

Служанка — это иллюзия, созданная его воображением, но что, если она и вправду дочь Святой?

Что, если все те чувства, которые он испытывал последние два дня, тоже были лишь иллюзией?

Сердце сжалось.

Ноги стали ватными, голова закружилась.

Он едва мог дышать, а через шум в ушах проскальзывал вкрадчивый голос.

—Летиция. Это твой любимый чай из стевии. Я попросила Кайласа выбрать лучший. Только почувствуй этот аромат... Тебе нравится?

Жозефина то и дело предлагала Летиции чай и различные деликатесы.

Взглянув на это, любой бы посчитал, что она всего лишь мать, которая заботится о любимой дочери.

—Я попросила шеф-повара приготовить кое-что по особому рецепту. Что-нибудь, что придется по вкусу моей дочери.

—...

—Ну же. В последнее время ты мало ела из-за подготовки к свадьбе.

—Да....

Чтобы воспользоваться вилкой, Летиция опустила на стол чашку, но рука ее непроизвольно остановилась.

Жозефина больно вцепилась пальцами в предплечье дочери.

Кончики ее длинных заостренных ногтей глубоко впивались в нежную кожу.

—Ну же, Летиция.

—Да, мама, — Летиция сумела поставить чашку, не расплескав чай.

Кончики белых пальчиков, уцепившись за вилку, слегка задрожали.

Смех Жозефины стал громче. Вскоре она склонила к дочери голову. Все еще лучезарно улыбаясь, она прошептала сквозь зубы.

—Тебе больно?

Ее ногти глубже вонзились в кожу дочери.

—Из-за такой сучки как ты, мои руки стали такими. Неужто тебе больно?

—Конечно нет, мама.

—Тогда улыбайся. Живо.

—...

—Улыбайся так, как будто очень счастлива.

Уголки губ Летиции слегка приподнялись. Она едва сдерживала стон, а от боли вспотела спина.

Жозефина удовлетворительно рассмеялась и отпустила плечо дочери.

—Дочь моя, ну в кого ты родилась такой хорошенькой?

Летиция слегка задрожала от покалывающей боли. Тем временем все ее внимание было сосредоточено на Дитриане. Ее гораздо больше беспокоил он, нежели незажившая рана или боль в руке.