Том 1 · Глава 4. /formal hunt

/formal hunt

Мне не интересно, что времени осталось мало. И меня не волнует, что будущее уже наступает. Для меня… Вещи, которые невозможно остановить, были доказательством скорости. 1/Двумя годами ранее (конец 2003-го года)

Братик не знает, но наша семья — убийцы.

И правда в том, что я, как ее часть, тоже скрываю в себе демона-убийцу.

Самый север префектуры С, чуть восточнее центра. Здесь, на расстоянии двух часов езды на междугороднем экспрессе до главного центра, располагается город Сикура.

Населения — всего 15 тысяч человек. Туристы сюда не забредают. Это типичный провинциальный городок, до которого еще надо топать пять километров от железнодорожной станции через поля и холмы.

Если от центра городка вы пройдете на север, то на склоне холма попадете во второй район Сикуры. Это жилой район, но здесь довольно тихо. Широкие и удобные улицы города присыпаны землей, но, к сожалению, рядом с домами цветы не растут. В один ряд стоят двухэтажные домики, многим из них более десяти лет.

Молодежи здесь не очень много, но для семей, снимающих здесь жилье, комплексные квартиры обходятся дешевле.

В этом районе вы можете почувствовать разницу в уровне благосостояния между различными классами на примере нескольких жилых домов.

Промежуточное положение между ними занимает средний класс, который не без проблем, но владеет собственными домами.

Я живу в четвертом доме жилого района Сикуры. Тут довольно тихо и скучно, но через пять минут езды на велосипеде можно добраться до магазинов, книжной лавки и кафе.

Осенним утром я чувствую себя особенно хорошо. Это время всегда проходит в спокойно и непринужденной обстановке.

—Эй, Томори! Нам уже пора идти!

—Прости, я еще не позавтракала, поэтому иди без меня.

Я отправила своего братика вперед.

На самом деле я стеснялась ходить в школу вместе с ним. Но не могла сказать ему об этом прямо, поэтому и прибегала к такой хитрости.

—Ясно. Тогда я пошел. А завтра проснись пораньше, и прекрати засиживаться допоздна.

Брат немного туповат и ничего не подозревает, он спокойно ушел раньше меня. А я, солгав ему, продолжала тянуть время и прихлебывать слабый кофе.

Имя Томори довольно редкое, его носит лишь несколько человек — я полагаю, я могу гордиться тем, что затесалась в их ряды. Оно не настолько притягательное, как имя Ханако Реуко, но оно легко запоминается и его легко написать. Когда учителя впервые видят написанное мною имя, они говорят что-то вроде: «Никогда раньше не видел такого пустого и неинтересного имени!» Хотя... я и сама порой так думаю.

Мой брат говорит: «Имя у тебя странное, но сама ты — красавица», — и я верила в это до начальной школы. Недавно мне стало интересно, и я решила спросить его, что же во мне красивого. «Что-то и от японской куклы, что-то и от кролика... Да, именно. Вот как круто». Так он и сказал после двухминутного раздумья.

Что? Откуда он вообще взял такое чудовище?

Японская кукла плюс кролик... это что-то вроде лисицы? Ну, а например то, что я стараюсь идти в ногу со временем или горжусь своими черными волосами?..

Да ну и ладно. Я допила свой кофе и встала. Мне уже стоило поторопиться, чтобы добраться до школы.

—Постой, Томори! Вернись сегодня пораньше. Отец хочет с тобой поговорить.

—Хорошо. О чем?

—О том же, о чем всегда. Убедиться, что ты была хорошей девочкой.

Мама широко улыбалась. О том же, о чем и всегда, значит?.. Этот человек натурально сумасшедший. Каждый раз устраивает семейный совет, прямо вгоняет меня в депрессию. Поскорее бы он уже умер.

—Я поняла! Вернусь раньше семи.

И я бодро выскочила за порог.

Было около восьми часов, я опаздывала. И все равно не торопилась — шла уже знакомой мне дорогой, оглядывалась по сторонам.

Осенний путь в школу — ужаснейшая вещь. Все вокруг окрашено в дурацкие бесчувственные цвета. Но с наступлением зимы заканчиваются дни, когда я пытаюсь избегать других людей, и, какой бы необщительной я ни была, приходиться идти на контакт.

2002 год, октябрь.

Как-то внезапно вокруг меня стало очень шумно.

—Неужели ничего из этого не выйдет? — за последние десять лет жизни я впервые была так взволнованна.

Быть может, не стоило переживать, но я слишком долго ждала этого момента.

Я сделала глубокий вдох и почувствовала запахи осени. Это меня немного успокоило.

Пешеходы неспешно бродили по улицам. Это тоже дарило успокоение. Все это было наигранно, хрупко, но отчего-то довольно забавно.

Я старалась дышать ровно, но сердце не желало успокаиваться и только чаще забилось. Хотя, наверное, я сама была виновата. Я бежала.

Около двух недель назад я начала понемногу изменяться, а холм Сикура окутала какая-то странная атмосфера.

Если начать с популярных историй, то в нашей школе учатся самые сильные отбивающие игроки в бейсболе.

В старших классах средней школы Сикуры есть два монстра бейсбола, талант которых никто не может превзойти. Один из них — легендарный четвертый номер. Он из тех людей, которые попадают в команду без особых усилий и все удары бьют словно играючи. Стайки школьниц всегда ходили посмотреть на его игру, хотя не знали даже правил бейсбола.

И все же наш бейсбольный клуб проигрывает каждый год. И в этом году уже в третий раз.

Если вам интересно, почему так случается, то на это есть две причины. Когда этот четвертый номер совершает хоумран, его вырывает. Согласно ходившим слухам, он страдал СРК∗, но лучший отбивающий, завершающий свой триумф рвотой, — действительно редкое зрелище.

В этом сезоне, когда его тошнило уже десятый раз, он внезапно потерял сознание прямо во время матча. Утратив свой главный козырь, наша школа проиграла. Кстати говоря, в третьей игре одним из соперников был гений — питчер из старших классов средней школы Коалагаока. Это было второй причиной.

Такие вот школьные истории.

В любом случае, так запомнилось его последнее лето. Несмотря на то, что учитель и бейсбольный клуб были опечалены проигрышем, четвертый номер делал вид, что ему все равно: «В спорте так уж повелось — или выиграл, или проиграл». Похоже, что в нем не было духа соперничества. И еще ему не помешало бы следить за тем, что он ест перед игрой.

И все же я немного ему завидовала. Он был моим любимым семпаем. Мне всегда казалось, что он похож на самурая, взмахивающего своей катаной. Я бы хотела как-нибудь сыграть с ним.

А следующие истории уходили в область слухов.

Поговаривают, что на улицах города стали появляться одержимые демонами.

Есть парень, который родом не из Сикуры, он попал сюда с севера префектуры С, где был тюремным заключенным. Похоже, ему удалось сбежать от полиции во время перевозки, и он укрылся здесь. Совершенно обычная ситуация для этих мест. Его называли серийным убийцей, похожим на вампира, но самые лучшие страшилки, конечно же, повествуют о нашей школе. Например, о списанном с манги главе ученического совета. Или о демоне, у которого обе руки правые.

Но на самом деле в той истории было гораздо больше правды, чем вымысла.

Сбежавший одержимый — мужчина с очень старомодным именем Хиномори Сюсей.

Все подняли шум, что он и был первым одержимым, но на самом деле он был инфицирован уже давно, просто его болезнь внезапно стала манифестировать∗. Поскольку в новостях это не освещалось, никто об этом и не узнал.

Так же никто не помнит событий двухлетней давности — два года назад была статья о девочке, зараженной синдромом А.

Мальчик, над которым издевались в школе, убил своих родителей и хотел убить старшую сестру, но ей удалось спастись, спрыгнув с балкона третьего этажа.

Но на тот момент она уже заразилась синдромом А и была доставлена в больницу.

Похоже, что сама она не замечала своей одержимости. В машине скорой помощи ей делали анализ крови, чтобы спасти сломанную правую руку, и он оказался положительным на вирус.

Конечно, нехорошо так говорить, но: «Какая глупость! Если бы это была я, то я бы...» — сделала все намного лучше.

Вспоминая тот скучный репортаж, я думаю, что именно этот случай и открыл для меня новый жизненный путь.

Опробовать свои собственные силы.

Эта девочка разрушила крепко сдерживающие меня оковы, которые тлели уже долгое время.

Хотя, быть может, тогда я попросту заразилась.

СМИ говорили, что синдром А не передается от человека к человеку воздушно-капельным путем. Больше похоже, что он передается через какие-то электромагнитные импульсы.

С момента заражения через определенный промежуток времени начинаются приступы головной боли. «Бам-бам-бам», — эта пульсация в голове словно приказывает тебе: «Попробуй! Попробуй! Попробуй!»

Но я настолько нерешительный человек, что не сразу поняла, что именно мне нужно попробовать, — и время было упущено.

То, что я больна, я заметила намного позже — весной этого года. На медосмотре в прошлом году я еще сомневалась, но после нынешнего медосмотра я в этом полностью уверилась.

Внешне болезнь одержимости изменяет тело, именно поэтому на меня снизошло озарение. Мои ногти удлинились, но других изменений не было, однако позже, наверное, мой рот станет шире. Больше ничего другого я за собой не заметила.

Но ведь это лишь мой частный случай.

Способности организма резко возросли. Это естественно, но в моем случае они все же не выходили за рамки того максимума, на который было способно человеческое тело.

Не имеющая каких-либо необычных признаков, моя болезнь увеличивала функциональность организма и приобретала свои «особенности».

Лечение я не принимала, так как в этом не было необходимости. Ведь это был секрет, о котором никто не знал. Конечно, я понимала, что одержимость однажды разрушит меня, но на настоящий момент считала, что все складывается просто прекрасно. Думаю, мне нужно счастливо прожить этот день, как и все остальные, чтобы не создавать никому проблем.

Учебный день подходил к концу, и наступало время заката — мое самое любимое время.

Беги. Беги. Беги. Беги.

И сегодня я не могу перестать поторапливать себя.

Иногда я оглядываюсь назад.

У меня нет цели.

Сначала я ничего не понимала — ведь нет такого человека, который получает удовольствие от самого процесса бега. Спешка или пункт назначения, шанс или результат, какая-либо выгода или смысл. Ничего этого у меня нет, я человек, который просто бежит.

Можно сказать, что все это мне лишь помешало бы. Какой же я была дурой раньше, когда пыталась придумать причину своему бегству.

—А все ли со мной в порядке?

Такая разговорчивость совсем на меня не похожа. Что-то не так.

—Нормально ли это?

Похоже, меня все-таки волнует отсутствие цели.

—Ну и что, зато так веселее.

И с этим ничего не поделать.

Кажется, что мне лучше было бы родиться животным. Для животного бег — это смысл жизни, думаю, они не слишком озабочены остальным. Это так просто. Если бы я могла стать животным, меня бы не беспокоила бесцельность действий.

И сейчас я попробую вести себя как животное.

С крыши на крышу, с забора на забор...

Мои движения столь же отточены, как у пантеры или обезьяны.

Двухэтажные дома я перепрыгиваю за раз. Я несусь сквозь улицы, ставшие для меня джунглями. Это так бодрит.

Осень это пора уборки урожая.

Больше всего меня завораживают газонокосилки.

Спрыгивая с крыши семиэтажного здания, я перепрыгиваю одноэтажное и приземляюсь на шестиэтажное.

Изо всех сил пробегаю десять метров.

Подпрыгиваю на два метра, и в момент приземления мягко скольжу еще один метр. Длинные волосы мне немного мешают. Ощущая, как ко мне снова возвращается наивность... нет, скорее невинность и чистота, я наслаждаюсь вечерними пробежками. На этих улицах я словно неуловимый вор.

Конечно же, такого уровня мне недостаточно. Любой из нашей средней школы способен на подобное.

Ведь у первоклассного атлета есть решимость и способности спрыгнуть с десятиэтажного жилого дома без колебаний. Как-то так.

Создается впечатление, что в городе живут одни лишь акробаты. Я уверена, что каждый здесь имеет опыт выполнения таких выкрутасов.

С самого детства я слышала, как родители говорили детям подняться в квартиру через окно на втором этаже, так как они потеряли ключи. С течением времени совершать подобные трюки становилось все сложнее, дети росли. Поэтому приходилось оттачивать свои способности и становиться более изворотливыми.

И все же многие прекращали это занятие, и помехой тому была их решимость. Они боялись свалиться, они боялись испачкать чистую одежду... Видимо, именно из-за наличия разума мы и потеряли животные инстинкты. Люди всегда будут стремиться обезопасить себя, с этим ничего не поделать. Мне же удалось заметить сдерживающие цепи по счастливой случайности. Я четко вижу разницу между тем, что я действительно могу сделать и тем, что не могу.

Конечно, все это благодаря влиянию синдрома А, поэтому слегка нечестно.

Я спрыгиваю с крыши на землю, я никогда не смогла бы этого сделать, если бы не заразилась. Теперь мне нужно вести себя как обычно, чтобы никто не смог обнаружить моего секрета.

—Хотя брат все же заметил «засиживания допоздна».

Я встаю и иду домой. Оглядываясь по сторонам, бросаю взгляд на небо. Словно в состоянии опьянения, падаю на землю и делаю глубокий вдох.

Именно поэтому я люблю осень.

Только в это время луна так прекрасна.

—Я дома! О, брат тоже пришел. Выходной на работе?

Я присоединяюсь к брату в гостиной. Не ожидала, что он тоже будет присутствовать на семейном собрании.

—Да, выходной. А что у тебя? Уже почти семь. Была занята в школьном кружке?

—Нет-нет, я была в караоке. Мы прослышали, что сегодня там скидка для всех девушек, поэтому решили не упускать возможности и засели на три часа. Но твоему уху, на котором потоптался медведь, все равно?

На самом деле, если бы я начала петь, то у всех вокруг бы закровоточили уши.

—Хм... А карманные деньги у тебя еще остались?