Том 1. Глава 349
Треск, щелк...
Пых!
Сухие ветви, принесенные с вершины ущелья, занялись веселым, ровным пламенем. За долгие годы бродяжничества Джинсок стал настоящим докой в ночевках под открытым небом; он даже выучил простенький огненный навык исключительно ради того, чтобы без хлопот разводить костры на привалах.
Здешняя промозглая сырость едва ли могла навредить закаленным телам высокоуровневых бойцов, однако смысл привала заключался в том, чтобы восстановить силы до абсолютного пика.
Тепло костра разогнало подземный холод, на расстеленных спальниках стало почти уютно, и мрачное подземелье на время превратилось во вполне сносный лагерь.
Ты чего не спишь?
Он потер слипающиеся глаза и, не дождавшись ответа, сам же добавил:
Опять за свой дневник взялся?
Да так... перечитываю понемногу.
Юнджэ держал потрепанную тетрадь в отблесках костра. Остальные уже погрузились в глубокий сон — со стороны их лежанок не доносилось ни звука.
Поражаюсь я тебе, хён. Ты ведь каждую свободную минуту в него пялишься.
Думаешь?
А что там вообще написано? Честно говоря, мне уже дико любопытно.
Нехорошо совать нос в чужие дневники.
Да знаю я, знаю...
Сам-то чего ворочаешься?
Да задремал вроде ненадолго, а потом проснулся, — Слушай, хён... когда ты читаешь этот дневник, прошлое вспоминаешь?
Конечно. Куда ж без этого.
И тебе... не больно? Не знаю, как ты, а я вот, когда начинаю вспоминать что-то по-настоящему хорошее из прошлой жизни, на стенку лезть готов.
Почему?
Да потому что этого больше нет! Все это осталось там, в прошлом. И когда до тебя доходит, что самые счастливые моменты теперь можно только в голове прокручивать... тошно становится. Выть охота.
Хочешь сказать, контраст с реальностью причиняет боль?
Вот именно. Будь я на твоем месте, я бы, наверное, сжег к чертям этот дневник. С глаз долой, из сердца вон
Неожиданное откровение.
Юнджэ часто доставал дневник на глазах у Джонгю, но тот ни разу не заводил подобных разговоров. Видимо, до сих пор попросту боялся задеть за живое.
Больно, конечно. Думаешь, мне легко?
Чем ярче было счастье, тем невыносимее расплата за его потерю. Когда Юнджэ потерял жену и дочь, эта боль едва не разорвала его душу в клочья.
Но знаешь... когда они приходят ко мне во снах, мне становится так тепло и спокойно, как нигде и никогда.
Они все еще тебе снятся?
Всегда. У меня ведь в голове только они и остались.
И как ты это терпишь?
Я просто больше не бегу.
Джонгю не сразу уловил смысл этих слов.
Заметив его озашарашенный взгляд, Юнджэ пояснил тихим, спокойным голосом:
Ну сам подумай... Бежать от боли, захлопывать память, стараться забыть тех, кого любил больше жизни... Это ведь подло. Подло по отношению к ним. Да, вспоминать чертовски тяжело, но эти воспоминания
Тебе больно, но ты счастлив?..
Потому я и начал его писать. Этот дневник.
Пальцы Юнджэ крепче сжали кожаный переплет:
Поначалу, когда я только взялся за перо, это была чистая пытка. Но пока я писал, мне казалось, будто я все еще говорю с ними. С женой. С дочкой. Вспоминая наши дни, я хоть ненадолго забывал тот ад, в котором оказался. Вот так страница за страницей и пошло...
А сейчас ты его пишешь?
Нет, — Сейчас больше нет. Теперь все изменилось.
Ты правда веришь, что сможешь вернуть их?
Верю. Обязательно верну.
Необъяснимая мистика Изнанки мира перечеркивала любые законы логики и здравого смысла.
Юнджэ перевел взгляд с названого брата обратно на страницы дневника и едва слышно, почти одними губами прошептал:
...Ведь я уже видел чудо своими глазами.
Чудо?
Он явно ждал подробностей, но Юнджэ уже снова уткнулся в записи.
«Он, наверное, про то, что мы вообще попали в этот безумный мир...»
Шелест...
Юнджэ медленно перелистывал пожелтевшую бумагу.
Страницы, открывшиеся совсем недавно.
«Я уже был здесь».
События после великой битвы с демонами.
На этих страницах говорилось о том, как в оригинальной временной шкале он вместе с Джинсоком ступил на землю демонов.