Том 1 · Глава 871. Торкель (1)
682 год имперского календаря.
Тридцать лет спустя после финальной битвы с чудовищами.
Империя Эверблэк. Имперская столица Нью-Терра.
Орден Богини.
Думаю, пора мне уходить на покой.
Розетта сделала глоток чая и произнесла это так спокойно, будто речь шла о погоде.
Заявление главы ордена прозвучало как взрыв. Остальные жрецы в комнате поперхнулись; даже Зенис, лениво прихлёбывавший вино рядом, прыснул тем, что держал во рту.
А Торкель, сидевший напротив с чашкой чая, лишь невозмутимо кивнул.
Понимаю.
Вы не удивлены?
Прошло уже немало времени.
Торкель пригубил чай и перевёл спокойный взгляд на окно.
С той войны минуло тридцать лет.
...
Многие из наших прежних товарищей уже вовсю наслаждаются покоем. Думаю, и вам уже пора поискать собственную жизнь.
Собственную жизнь...
На губах Розетты появилась улыбка.
Лицо её избороздили морщины, на коже проступили старческие пятна, но эта улыбка по-прежнему оставалась обаятельной.
Для таких жрецов, как мы, «личного» будто бы и не существует. Мы обязаны отречься от себя и жить ради общего блага.
...
Но да. Моя жизнь... Интересно, чем я займусь, когда сложу с себя обязанности главы ордена.
Пока остальные оттирали всё, чем только что поперхнулись, Розетта и Торкель молча пили чай.
Вдруг Розетта тихо ахнула и посмотрела на Торкеля.
Кстати, Торкель.
Да.
Появилось первое экспериментальное лекарство.
Вот как.
Торкель чуть склонил голову набок.
Простите, от какой болезни это лекарство?
Розетта мягко ответила:
От лепры.
На этот раз поперхнулся Торкель.
Зенис, всё ещё вытиравший собственное пролитое вино, заодно прибрал и там. Торкель благодарно склонил голову, но продолжал кашлять, не сразу справившись с приступом.
П-правда?.. Лекарство от лепры?
У нового средства впервые подтвердили способность облегчать симптомы.
Розетта говорила ровно:
Вы, конечно, знаете: дочь одного высокопоставленного сановника заболела лепрой. Он вложил средства в разработку лекарства и добился, чтобы государство тоже занялось этим вопросом.
...
Забавно, конечно. Больных лепрой столько лет предпочитали не замечать, а стоило нескольким важным людям сказать пару слов
Нет. Всё равно... хорошо уже то, что появился такой результат.
Торкель говорил искренне. Он и в самом деле был рад.
Розетта кивнула и продолжила:
До того, как это лекарство начнут применять по-настоящему, вероятно, пройдёт ещё несколько поколений. И вам, Торкель, оно, скорее всего, уже не поможет.
...
Но надежда появилась. Именно ради того, чтобы рассказать вам об этом, я и пригласила вас на собрание верховных жрецов в столицу.
Торкель ненадолго потерял дар речи. Потом медленно произнёс:
Значит, это доказано.
Он провёл ладонью по груди, словно с неё наконец сняли тяжесть.
Эта болезнь... не проклятие за грехи прошлой жизни.
Но это ведь давно доказано, разве нет?
Магия исчезла из мира, а вместе с ней исчезли и проклятия.
Но лепра осталась. Потому что с самого начала не была никаким проклятием.
Хе-хе. Людские предрассудки живут дольше доказательств.
Торкель медленно расправил плечи.
И всё же становится лучше. Понемногу. По сравнению с тем, что было раньше,
В глазах людей стало меньше враждебности, а теперь ещё и лекарство начали разрабатывать.
Когда-нибудь, пусть в далёком будущем, настанет мир, где человека не станут презирать из-за болезни.
Люди снова пойдут вперёд. Туда, где правильнее. Туда, где лучше.
Торкель слабо улыбнулся.
Я в это верю.
Собрание верховных жрецов, съехавшихся со всей страны, закончилось, и Торкель покинул столицу одним из первых.
Остров, где он служил верховным жрецом, держался на нём. Нельзя было надолго оставлять его без присмотра, поэтому Торкель спешил назад.
Интересно, когда теперь свидимся...
Розетта смотрела из окна ему вслед, пока его широкая спина не скрылась вдалеке. Зенис спросил:
Кстати, чем займётесь после отставки, старшая сестра? Наконец-то поживёте для себя?
Я же сказала: ухожу с места главы ордена, а не из жречества. Да я и не смогла бы. Приняв сан, мы до самой смерти служим миру.
Розетта щёлкнула пальцами по своей жреческой рясе.
Но... да. Кое-что я придумала.
О, и что же?
Попробую, как ты, немного пожить странствующим жрецом. Поезжу по миру. Буду ухаживать за больными. Вот так. Наши старые товарищи разбросаны по всем землям; если загляну к ним, уж ужин и место для ночлега они мне, наверное, найдут.
Зенис хитро осклабился.
Мне с вами отправиться?
Буду благодарна. В этом деле ты у нас специалист.
Отлично. Давненько мы с вами, старшая сестра, не шатались по свету вдвоём.
Давненько — вдвоём.
От этих слов Розетта вдруг вспомнила далёкое прошлое.
Помню, как мы путешествовали вместе. Тогда мы оба были молоды... Носили сан жрецов, а на деле только и делали, что убивали людей.
Теперь в этом больше нет нужды.
Розетта так и не сумела смыть с рук всю кровь тех лет. Зенис улыбнулся ей широкой, почти дерзкой улыбкой.
Как вы всегда и мечтали, попробуем послужить больным на самом дне. Правда, вы быстро поймёте: никакой романтики, грязная и до одури тяжёлая работа.
Хе-хе... Уже жду не дождусь этой дороги лишений.
И как можно ждать лишений?.. Нет, всё-таки жрецы
Проворчав это, Зенис пробормотал себе под нос:
Но отставка, значит...
Тридцать лет после той войны.
Незаметно наступало время, когда люди уходят на покой.
Несколько дней спустя.
Портовый городок на юго-востоке Империи Эверблэк.
Тяжёлые шаги гулко приближались к пристани.
На причал вышел огромный жрец. Несмотря на жару, он низко надвинул капюшон рясы.
Матрос, сидевший в будке у пристани и клевал носом на солнцепёке, встрепенулся и вскочил.
Ох, господин жрец! Давненько вас не видали! Сколько месяцев прошло?
Жрец — Торкель — ответил доброжелательно, но чуть неуклюже:
Три месяца. Ровно три месяца назад я уехал с острова, теперь возвращаюсь.
Ух ты, три месяца? Уже? Время-то как летит, а?
И правда.
Торкель горьковато улыбнулся.
Очень быстро летит.
Значит, вам нужен корабль на Остров больных... то есть нет, на Остров исцеления, да?
Матрос смутился, поспешно поправившись.
Простите. Всю жизнь так называл, вот и прилипло к языку.
Ничего. Главное, что вы поправились.
Остров больных.
Когда-то остров, где жили прокажённые, называли именно так. Его боялись, на него показывали пальцем.
Теперь отношение заметно изменилось. На острове появился официальный храм Церкви Богини; люди с материка стали ездить туда, а островитяне — на материк. Даже название сменили — на Остров исцеления.
Именно Торкель, верховный жрец Острова исцеления, стоял во главе всех этих перемен.
Корабль отойдёт через пару часов. Пока осмотритесь тут неподалёку, господин жрец.
Так и сделаю. Благодарю.
Торкель слегка поклонился и неторопливо пошёл вдоль пристани. Повсюду стояли лотки; торговцы продавали нехитрый товар.
Верховный жрец Торкель!
На остров возвращаетесь?
Рыбки завернуть? Для вас подешевле отдам!
Обмениваясь приветствиями со знакомыми торговцами, Торкель оглядывался по сторонам.
В штаб-квартире Ордена Богини он получил немало хороших лекарств, но только сейчас сообразил: раз уж добрался до самой Нью-Терры, стоило захватить с собой подарки или хотя бы сувениры.
«Три месяца меня не было на острове... Наверное, надо привезти хоть что-то».
Торкель размышлял, что купить, когда за спиной раздался резкий окрик:
Эй, громила!
...?
Он обернулся. Перед ним стояли трое с бандитскими рожами.
Ты так дорогу загородил, что пройти нельзя. Что, всю улицу выкупил?
Это была очевидная придирка.
Торкель и впрямь был крупным, но по обе стороны от него оставалось достаточно места, чтобы пройти.
И всё же он не подал виду и шагнул в сторону. Однако троица на этом не остановилась.
А ты... я про тебя слышал. На Острове больных, говорят, есть здоровенный жрец. В здешних краях тебя прям все уважают.
...
Прокажённых, значит, самоотверженно обхаживаешь? Святой, да? Вот это у нас важная птица пожаловала.
Торкель бросил взгляд на торговца рядом. Тот тихо шепнул:
Пару дней назад объявились, теперь задираются. Похоже, хотят собирать с лотков дань за места, вот и цепляются ко всем подряд...
Хм.
Торкель мысленно вздохнул.
Почему им вообще пришло в голову выбивать плату за места именно в портовом городе?
Рыбаки сейчас далеко на промысле, — Вернутся
Под «приберут» вы имеете в виду?..
Да ничего особенного. Вон там крюки
...
У морских людей сердце тёплое, зато кулаки тяжёлые.
Когда рыбаки узнают, что в их городе какие-то головорезы устроили беспредел, миром дело точно не закончится. А то и обойдутся с ними особенно жёстко — для науки прочим.
Да и взгляды местных уже стали такими недобрыми, что конец у этой троицы вряд ли вышел бы счастливым.
М-м.
Поэтому Торкель решил вмешаться сам.
Я улажу это.
Что? Нет, господин жрец, вам незачем себя утруждать.
Это ради них же.
Даже злодею нужно дать шанс покаяться.
Не встретил бы он этих людей — другое дело. Но раз уж Торкель узнал, что иначе они закончат как тунцы на крюках, он решил взять хлопоты на себя.
Он неторопливо направился к трём наглецам, которые задирали нос, будто им сам океан был по колено.
Чего вы от меня хотите?
А что, жалеть надо только больных? Мы тоже бедолаги с самого дна, нас тоже жалко, а госпожа Богиня нас будто в упор не видит.
Бандиты загоготали и с угрозой размяли кулаки.
Так прояви и к нам милосердие. Во имя Богини! А?
...
Вон у тебя узелок-то за спиной набитый. Дай и нам долю, не всё же прокажённым калекам. Мы найдём, как с пользой потратить. Ну?
Хорошо.
Узел за спиной Торкель тут же опустил на землю. Он глухо бухнул о доски.
Бандиты решили было, что Торкель и впрямь собирается отдать им поклажу. Но ошиблись.
По-настоящему жалок не тот, кто беден, и не тот, чьё тело больно.
Оставив узел позади, Торкель медленно размял плечи.
По-настоящему жалок тот, кто не знает, что больна его душа.
Что?
Значит, вы и правда жалкие люди.
Огромный кулак Торкеля медленно поднялся перед ним.
Я наставлю вас на путь истинный. Подходите.