Том 1 · Глава 118. Самые долгие пятнадцать минут
Я тихо усмехнулся.
Что тут скажешь? Похоже на загнанного в угол кролика, который отчаянно скалит зубы. Принцесса Элизабет явно растерялась. Столь грубое, с бухты-барахты отрицание слов оппонента было совсем не в её стиле.
Воины всех стран!
Она проигнорировала мой смешок и продолжила:
Не дайте себя обмануть речами этого существа! Разве среди вас нет тех, кто потерял родителей, друзей или соратников из-за злых клыков чудовищ? Этот человек
Я спокойно ждал. Можно было перебить её и вклиниться в речь прямо сейчас, но это было бы слабым ходом.
Я не просто спорю, я выступаю перед толпой. В привлечении масс важнее всего не содержание, а отношение самого оратора. Если постоянно перебивать оппонента, это ударит по твоему собственному имиджу. Нужно дать ей выговориться, а затем одержать сокрушительную победу… Это лучший путь.
Он заявляет, будто армия демонов никогда не убивала простых людей. Но может ли быть ложь наглее? Кто отдал свои жизни две тысячи лет назад, чтобы защитить континент? Кто пожертвовал собой тысячу восемьсот лет назад ради спасения человечества?
Принцесса начала подчинять себе равнину одной лишь врожденной харизмой. Её прекрасный, но твердый голос разносился высоко в небесах, словно ветер, проникая в душу каждого солдата.
Кто до последнего дыхания сжимал мечи под Красной стеной полторы тысячи лет назад? Кто тысячу четыреста лет назад бросился в атаку на десять тысяч огров на Ульмской равнине? И сегодня… Кто стоит здесь, на своих двоих, бросив всё ради семьи, ради детей, ради Бога, чтобы сразиться с сотней тысяч чудовищ?
Принцесса Элизабет вскинула руку и воскликнула:
Да! Это вы! Гордые сыны и дочери всех стран! Герои! Эти чудовища всегда истребляли простой народ. Когда вы возделывали поля, надеясь вернуться к мирной жизни, именно они вторгались в ваши деревни. Когда вы, как родители, хотели с любовью улыбнуться своим детям, именно они жестоко убивали их. Когда мы пытались жить в единстве, именно эти монстры попирали наши жизни!
Она сжала кулак.
Теперь они утверждают, будто никогда не угрожали народу. Я спрашиваю вас: так ли это на самом деле?
Вокруг воцарилась тишина. Принцесса повернула голову, глядя на часть человеческого войска.
Беотийцы! Я помню, как пятьсот лет назад на каменистой Авлиде вы три дня удерживали оборонительную линию человечества против двадцати тысяч орков. Я помню, что великий принц Пенелей, который вел вас за собой, покоится на склоне холма вместе с вами.
Она перевела взгляд на другой отряд.
Минийцы! Я помню, как двести лет назад в Тисбе, на родине голубей, вы впятером… нет, всего с сотней воинов защитили город от тридцати тысяч гоблинов. Чиновники, дворяне, простолюдины, рабы
Принцесса снова повернулась.
Аспледонцы! Как можно забыть ту легендарную битву, которую вы показали семьсот лет назад!
И тут началось.
Отряды тех племен и городов, которые называла принцесса, начали ликовать.
Локрийцы! Жители берегов священной реки Кефис! Тысячу семьсот лет назад на священной Эвбее вы одолели целых два дракона! Сами небесные богини восхищались вашим величием!
Один из отрядов в восторге закричал: «Да здравствуют локрийцы!»
Абанты! Алфеи! Ваши славные подвиги до сих пор высечены на каждом камне Великой стены, оставленной Древней республикой. Когда мне исполнилось шесть лет, я касалась этих камней и дала клятву: я буду вечно помнить имена тех, кто здесь начертан. Адраст, Менесфей, Элефенор, Стира, Опус, Скарфе, Аугеи, Тарфе…
Она действительно перечисляла имена одно за другим. Голос её крепчал. Когда прозвучало больше десятка имен, один из отрядов разразился диким криком. Когда перевалило за двадцать — взревела армия Габсбургской империи. А когда имен стало больше тридцати, пятидесяти… вся человеческая армия уже неистовствовала.
Континент!
Воскликнула принцесса.
Вы, кого прежде называли десятками тысяч разных имен, теперь зоветесь габсбуржцами, франками, бретонцами, батавами, тевтонами, кастильцами, сардинцами, анатолийцами, московитами, кальмарцами, бернисийцами. Но мы знаем: изначально мы едины!
Она повернулась спиной.
Не к армии демонов, а к человеческому войску она обратилась:
Порой мы разделялись. Порой мы ненавидели и убивали друг друга. Но даже тогда оставались едины! Когда эти чудовища топтали нашу любимую землю и убивали наших родных и соратников, мы всегда объединялись в борьбе! Ни презрение, ни ненависть не могли нас остановить. Даже крепкие клыки огров не могли нас сломить! Да, потому что мы
Принцесса выхватила меч из ножен на поясе. Изящная рапира блеснула в лучах солнца.
Сегодня настал момент, когда человечество вновь должно сплотиться. Враг силен и коварен как никогда. Они знают, что мы победим, только если будем разделены. Поэтому они сеют злую ложь, желая нас разобщить. Но мы помним: мы всегда были едины!
Она подняла меч высоко над головой.
Две тысячи лет они использовали бесчисленные уловки, чтобы разделить нас. Но мы помним: мы всегда были едины!
Сто тысяч человек вскинули копья в небо, приветствуя её.
Сегодня они снова пытаются нас разделить. Но мы знаем: сегодня мы тоже будем едины! Потомки будут помнить нас, и даже спустя две тысячи лет, и еще две тысячи лет спустя человечество будет существовать как единый народ!
Принцесса поднесла лезвие меча к своим волосам. Красивые серебристые пряди были срезаны одним движением. Сжав их в левой руке, она прокричала:
Я, Элизабет фон Габсбург, клянусь: в грядущей войне за выживание я всегда буду в первых рядах. Когда вы падете на колени перед безжалостностью монстров и устремите перед собой отчаянные взоры, я буду стоять именно там. Когда вы усомнитесь в силе человечества и захотите выпустить оружие из рук, я окажусь рядом и поддержу вас за плечо!
Она разжала левую руку. Серебристые волосы развеялись по ветру.
Сегодня кто-то умрет, а кто-то выживет. Человеческая кровь оросит Бруно. Но пойдете ли вы вперед, несмотря на это? Воины всех стран! Вы, потомки славных предков! Готовы ли вы сегодня вместе со мной доказать этим гнусным чудовищам, что мы
Над всей равниной разнесся победный клич. Военные оркестры дружно ударили в барабаны. Не нужны были ни ритм, ни такт. Звуки, исторгнутые из тысяч легких, слились в единый гул.
…
Я взял свои слова обратно.
Принцесса была вовсе не кроликом. Будь то двадцатисемилетняя Элизабет или семнадцатилетняя — она была великой личностью, повелевающей континентом.
Она мудра. Принцесса не стала цепляться к моим словам напрямую, верно рассудив, что это вопрос не разума, а чувств. Она вытащила главный козырь — героизм, который сильнее всего будоражит человеческие эмоции.
К тому же, называя каждый отряд по отдельности, она пробудила в них глубокую гордость за свою малую родину. В эту эпоху люди живут не столько как индивидуумы, сколько как члены общины. Нет ничего прочнее гордости за родной край. И принцесса мастерски сыграла на этом.
Она даже устроила саморекламу, разыграв целый перформанс с обрезанием волос. Прямо спросила: «Пойдете ли вы со мной?» Она призывала идти не за безликими дворянами, а спрашивала, доверяют ли солдаты ей лично — Элизабет фон Габсбург. И солдаты ответили ей оглушительным ревом…
Политический вес принцессы Элизабет взлетел до небес. Теперь никто не посмеет отрицать, что она достойна стать наследницей Габсбургской империи.
Даже если после окончания войны с Армией Союза Полумесяца начнется классовая борьба, принцесса Элизабет точно не потеряет поддержку народа. Чем опаснее будет становиться положение других дворян, тем сильнее будет возвышаться она. Какая удивительная девушка.
Что важно в этой речи.
На что нужно давить в аудитории, чтобы достичь этой цели.
И наконец, как укрепить свои позиции.
Всего за несколько минут. С тех пор как я начал свою речь, прошло совсем немного времени, но Элизабет фон Габсбург уже нашла способ достичь всех трех целей. И блестяще претворила его в жизнь.
Гений.
Она — настоящий гений. Рожденная императрицей, выросшая как истинная правительница-завоевательница. Армия демонов в «Dungeon Attack» проиграла вовсе не из-за героя. Она проиграла из-за принцессы. Элизабет — без сомнения, худший, злейший и сильнейший враг.
Хлоп, хлоп, хлоп.
По равнине разнеслись аплодисменты. Короткие, отрывистые звуки.
Люди начали оглядываться в поисках источника звука. Там стоял мужчина, который искренне хлопал в ладоши с выражением глубокого восхищения. А чего скрывать?
Это был я.
Потрясающе. Истинная Элизабет фон Габсбург. Неужели это последний герой, рожденный империей?
…Если ты надеешься на сарказм, то зря стараешься, Владыка демонов. Наша воля непоколебима.
Сарказм? Ни в коем случае!
Я искренне восхищался принцессой Элизабет. Правда.
Если бы я оказался на её месте, я бы ни за что не смог толкнуть подобную речь. Растерялся бы, заикался или вовсе опозорился перед двухсоттысячной армией. Выдать столь длинную тираду мне удалось лишь потому, что перед глазами висело голографическое окно с текстом. А принцесса выдала всё это экспромтом, без единой подсказки. Великолепно.
Как жаль, принцесса Элизабет.
Если бы здесь стоял не я, вся слава досталась бы тебе.
Я улыбнулся.
У меня не было таких намерений, сестрица Элиза.
Сестрица…?
Она нахмурилась.
Дерзость. Ты пытаешься меня оскорбить?
Вот как. Не помнишь?
Но это не беда. У тебя отличная память, ты способна удержать в голове всю историю континента. Стоит дать небольшую подсказку, и ты всё вспомнишь.
Когда-то был мальчик, который называл тебя сестрицей Элизой… Неужели даже так не вспоминаешь?
…!?
Её глаза широко распахнулись. Она не обманула моих ожиданий. Я, почувствовав прилив веселья, начал играть роль невинного мальчика:
Сестрица Элиза, куда мы сегодня пойдем играть? На Черные охотничьи угодья? Ух ты, здорово! А я смогу покататься на лошади? Нельзя? Жаль… Ну, раз ты так говоришь, я потерплю. А почему брат Рудольф не хочет с нами играть?
Что за…
Уголки глаз принцессы начали подергиваться. Словно неприступная крепостная стена дала трещину. Медленно, её лицо, похожее на железную маску, стало покрываться трещинами. Честно говоря, мне хотелось похвалить её хотя бы за то, что из её красивых губ не вырвался крик ужаса.
Героиня, у которой, казалось бы, нет никаких слабостей. Единственное воспоминание, ставшее для неё глубокой травмой — это то, как в детстве она собственными руками убила родных брата и сестру… Точнее, младшего брата. Четвертого принца, который, несмотря на всю свою юность и чистоту, был принесен в жертву из-за политической опасности.
Из-за этого до самого тридцатилетия ты не могла избавиться от тяжкого чувства вины. Наверное, и сегодня утром ты проснулась в холодном поту после кошмара, в котором являлся младший брат. Ведь только в двадцать девять лет, когда герой — главный персонаж — уснет рядом с тобой, ты впервые проведешь ночь без страшных снов.
Единственная слабость, о которой в этом мире знаю только я.
Эй, сестрица? Это ведь не охотничьи угодья. А? Ты нашла новые? Ух ты! А что там есть? Кабаны? Только не говори, что там есть единороги! Здорово. Пойдем скорее!… Ну что, теперь вспомнила?
Теперь лицо принцессы стало бледным, это заметил каждый.
Я отчетливо это представлял. Хотя ушами ничего не уловить, в голове живо рисовалась картина: солдаты человеческой армии в недоумении смотрят на принцессу. И не только простые воины — дворяне тоже заволновались.
Я специально упомянул «брата Рудольфа». Существо, которое могло называть Элизабет сестрицей, а Рудольфа братом — это единственный мальчик, погибший при загадочных обстоятельствах в лесу четыре года назад. Дворяне, знающие об этом деле, наверняка нутром почувствовали неладное, глядя на реакцию принцессы.
Я ласково улыбнулся.
Ох, кажется, ты всё еще не вспомнила. Ладно, проявлю особую милость… Элизабет. Четыре года назад. Помнишь? Тебе было тринадцать. Стоял теплый весенний день. Ты предложила мальчику вместе покататься на лошадях в лесу.
Мальчик доверял своей сестре больше всех на свете. Без тени сомнения он последовал за ней в лес.
Но на самом деле твоей целью была вовсе не охота, верно? Или, может, это всё же стоило так назвать? В любом случае, требовалось кое-кого поймать. И лучшей добычи было просто не найти.
…Хватит.
Это был лес с прекрасными вишневыми деревьями.
Лицо принцессы застыло.
Мальчик слез с лошади и воскликнул: «Сестрица! Как красиво! Ты привела меня сюда, чтобы показать это! Ух ты, я никогда не видел такой красоты!»
Хватит… я не потерплю дальнейших оскорблений…
Слушай меня!
Рявкнул я. Принцесса вздрогнула.
Мальчик медленно обернулся. Помнишь? Ты обязана помнить. Ты ведь только что с гордостью вещала об этом в своей речи. Утверждала, что помнишь всё до конца веков. Ха, разве это не то, что ты обязана помнить вечно? Ведь это пейзаж, который знаешь только ты одна во всем белом свете!
А, а…
Да, мальчик медленно обернулся. И его глаза расширились… «Сестрица? Что ты делаешь?» — ты пустила в ход ауру! Ту самую синюю ауру, которую мальчик так хвалил, восхищаясь тем, какая ты великая и прекрасная!
Принцесса закрыла уши руками и опустила голову. Её плечи продолжали мелко дрожать. В этот момент гигантская голограмма над равниной погасла. Неужели человеческий маг самовольно прервал заклинание?
Да и плевать. Вы, может, и хотите всё закончить, но я — нет. Это война. И если вздумалось выйти из игры, это вовсе не значит, что вам позволят.
Мальчик кричал! Голос застревал в горле, он с трудом выдыхал, силясь сжать спазмированный пищевод! «Больно… сестрица, мне больно… почему… почему… за что…»
Я выдержал пятисекундную паузу и произнес с опустошением:
Это был последний вздох мальчика. Почему… Человеку, который пытался его убить, он не высказал ни гнева, ни обиды… он просто спросил «почему». Мальчик искренне не мог понять, за что любимая сестра отнимает у него жизнь. Он ведь по-настоящему, всей душой любил её.
Понимаешь, Элизабет фон Габсбург?
Ты
Тишина.
Равнина снова погрузилась в безмолвие. Больше не было людей, ликующих и славящих принцессу. Остались лишь сомнения и хаос.
Игры с политическим весом принцессы Элизабет дали свои плоды — теперь он значительно уменьшился. А значит, одна из преград на пути к моему выживанию стала слабее. Я так старался подорвать влияние человечества, что если бы в итоге только возвеличил принцессу, это выглядело бы полным абсурдом. Лучше было рискнуть и раздавить её, пока выдался шанс. Как человек, искренне любивший её в «Dungeon Attack», я испытывал легкую жалость, но… что ж, будем считать это её судьбой.
Я с печальным видом обратился к человеческой армии:
Люди. Народ. Теперь вы поняли? Вот истинное лицо дворянки, которой вы аплодировали. Она гонит вас на поле боя, а сама за вашей спиной убивает собственного брата.
Мой голос одиноко затих над равниной Бруно.
Это преступление, вопиющее к небесам. Даже рабы любят своих родителей, даже дикие звери любят своих детенышей. Как может существо, хладнокровно убивающее собственную семью, сметь рассуждать об инстинктах человечества… нет, о самом человечности…
============================ Послесловие автора ============================
В 91-й главе как раз появляется сцена, объясняющая травму принцессы.