Том 1 · Глава 43. Вальпургиева ночь
Тишина.
Марбас, утомлённо вздохнув, протёр монокль платком. Барбатос, подцепив вилкой кусочек торта с края танцпола, усмехнулась. Остальные Владыки демонов безмолвно восхищались редким зрелищем, которое устроил старый гоблин. Точно так же зрители затаивают дыхание после завершения невероятно красивого концерта.
А… а-а…?
Паймон.
Паймон опустилась на пол рядом с телом.
А… а, а…
Она издавала прерывистые звуки, похожие на стоны — словно механический шум из динамика со слетевшей настройкой.
Всего час назад она и представить не могла, что с ней случится подобное. Впрочем, я не испытывал ни сострадания, ни жалости. В конце концов, удача уходит быстро, а неудача не заставляет себя ждать.
Я лишь размышлял о том, как теперь расхлебывать кашу, заваренную из-за того, что Торкель взял всю вину на себя и покончил с собой.
А этот Торкель — тот ещё мастер красноречия.
«У нас с Его Высочеством Данталианом была небольшая связь».
Сначала он изложил чистую правду: как мы встретились из-за чёрной смерти и как у нас возникли небольшие трения из-за Лапис. Не соврав ни единым словом, он с самого начала завоевал доверие Владык демонов.
А стоило лишь завоевать доверие — и дальше всё пошло как по маслу.
«Отказ Его Высочества Данталиана нанёс огромный удар по моему купеческому самолюбию. Поэтому я осмелился отомстить Его Высочеству Данталиану… В общем, я счёл, что в некотором роде возмездие необходимо».
Начав с голых фактов, он незаметно переключился на психологию. Удар по гордости, принятое решение — всё это относилось исключительно к сфере чувств. Да, возможно, Торкель и вправду был уязвлён. Но какое это имело значение?
Он торговец, проживший сотни лет. Независимо от того, что он чувствует на самом деле, он способен действовать рационально. Чувства и поступки — вещи разные. И всё же, вместо того чтобы озвучить официальную позицию Кункусканского торгового союза, он представил дело так, будто двигал им исключительно личный мотив.
Самым шедевральным было выражение «в некотором роде возмездие». Что значит «в некотором роде»? Он, как уж на сковородке, выскользнул из конкретики в туманную абстракцию.
«Всё это было моей единоличной интригой. Я лично затаил обиду на Его Высочество Данталиана и действовал исключительно ради того, чтобы навредить ему. Это я слил информацию о Его Высочестве Данталиане, клиенте нашего торгового союза, Повелительнице Паймон».
Более того, он хитро добавил, что «исполнил» все в одиночку. Не «спланировал», а «исполнил». Действовать может и один человек. Даже если в планировании участвовали многие, для исполнения достаточно одного!
Риторика Торкеля строилась по хитрой схеме:
Во-первых, он маскируется под правдоруба, начиная с изложения неоспоримых фактов.
Во-вторых, искусно переходя к описанию собственных чувств, он заставляет слушателей воспринимать их как всё те же непреложные факты.
В-третьих, он смазывает реальную картину туманными, обтекаемыми фразами.
…Безупречно.
Я невольно пробормотал это вслух. Этот пронырливый торговец за столь мизерный срок умудрился обвести вокруг пальца целую толпу Владык демонов.
Вишенкой на торте стало самоубийство. Оставь он себе шанс на жизнь, его могли бы подвергнуть перекрёстному допросу, и тогда искусная завеса тумана мгновенно бы рассеялась. Оставалось только восхищаться.
Любой на его месте в непредвиденной ситуации растерялся бы. Кто мог подумать, что Владыка демонов 9-го ранга потерпит поражение от 71-го? И всё же Торкель сохранил холодную голову, мгновенно сообразил, как свести ущерб к минимуму, и безупречно воплотил план в жизнь. Ошибки всего торгового союза превратились в оплошность одного человека, а провал Паймон — в личную интригу рядового сотрудника.
Неужели он посчитал собственную жизнь вполне соразмерной ценой за успех такой аферы?
«Вот он, один из лучших торговцев Мира демонов».
Если бы с самого начала моим противником был не Паймон, а Торкель… я бы ни за что не одержал победу так легко.
«Ладно».
Как бы ни обстояли дела с Паймон, старому гоблину я отдал должное.
Досадно, что не удалось одержать стопроцентную победу, но где-то в глубине души мне даже хотелось принять эту отчаянную жертву гоблина. Торговый союз Кункуска и Паймон — силы, превосходящие меня на голову. Я сам себя убедил, что излишне давить на них опасно: мало ли какими последствиями это обернется.
Приступаю к оглашению вердикта.
Марбас произнес это таким тоном, будто собирался поужинать.
На этих слушаниях, созванных по требованию Владычицы 9-го ранга, Повелительницы демонов Паймон, и утвержденных мною, Марбасом, Владыкой 5-го ранга, рассматривались два вопроса.
Его спокойный голос разнесся по самым дальним углам зала. Несмотря на низкий тембр, каждое слово Марбаса отчетливо долетало до слушателей. Тем временем Паймон по-прежнему отсутствующим взглядом смотрела на бездыханное тело.
Первый вопрос касается Владыки демонов 72-го ранга, Андромалиуса, отвечающего за страх. Обвиняя в убийстве Андромалиуса, Паймон потребовала для Владыки демонов 71-го ранга, Данталиана, наказания в виде трехсот лет заточения. Чье мнение правомочно
Марбас оглядел присутствующих.
Кто считает Данталиана виновным, поднимите правую руку.
Я не стал оглядываться. Счел, что суетливость лишь покажет мою неуверенность. Я просто ждал, исполненный решимости.
Марбас подождал секунд десять и кивнул.
0 голосов. По первому вопросу объявляю Данталиана невиновным.
Я даже не почувствовал радости. Лишь закономерный итог.
Важна была не сама победа, а то, насколько она будет убедительной.
Результаты голосования негласно превращаются в уровень моей поддержки. Независимо от того, питают ли эти Владыки ко мне личную симпатию, любой, кто вздумает выступить против меня в будущем, будет вынужден считаться с итогом этих слушаний. Ведь в их памяти я останусь Владыкой, получившим безоговорочную поддержку остальных.
Марбас продолжил:
Второй вопрос касается черной смерти. Паймон указала на Данталиана как на виновника зарождения и распространения этой чумы. Кто считает данное утверждение правдивым, поднимите правую руку.
Прошло еще десять секунд.
Марбас открыл рот:
0 голосов.
Уголки моих губ слегка приподнялись.
Великолепно! Лучшего результата и быть не могло.
Теперь, по крайней мере, можно не беспокоиться о вражде с другими Владыками. Это касалось как присутствующих, так и отсутствующих.
Что они подумают, узнав, что 71-й ранг одолел 9-го? Неужели решат, будто 71-й ранг настолько силен, что 9-й ничего не смог ему противопоставить?
Вероятность этого мала.
Чем выше ранг Владыки, тем болезненнее его гордость за собственную силу. А значит, они станут искать иные причины поражения Паймон, чей ранг сопоставим с их собственным или даже выше. Например, решат, будто ей кто-то помог.
Они непременно истолкуют случившееся в политическом ключе — как закулисную борьбу высокопоставленных Владык. А если еще поползут слухи, что Барбатос перекинулась со мной словечком во время перерыва, — вообще сказка!
Барбатос подошла ко мне исключительно с намерением оградить от возможной мести. Но кто поручится, что остальные Владыки истолкуют это именно так? Они тут же припомнят, что Паймон и Барбатос — заклятые враги от века, и заподозрят, не стояла ли Барбатос за всей этой многоходовкой в тени…
Стратегия «притворства и подозрительности».
Пока Владыки будут опасаться моих несуществующих покровителей, я смогу спокойно развивать свое подземелье.
В Нифльхейм я прибыл ради расслабленного отдыха, а в итоге обзавелся роскошным щитом. Подумать только, что все это случилось благодаря бурную активность Паймон — у меня даже начало зарождаться подобие симпатии к ней. Шучу, конечно.
…
Паймон смотрела на лицо Торкеля остекленевшими глазами. Похоже, у нее не осталось сил даже на стоны.
Рядом с ней Марбас, ведомый неизменной холодностью, но вполне подобающим тоном, подвел итог:
По второму вопросу объявляю Данталиана невиновным.
Кто-то захлопал. Я обернулся: Барбатос хлопала в свои маленькие белые ладоши. Двое-трое последовали ее примеру. Вскоре хлопала уже добрая половина Владык.
Я в знак благодарности поклонился на все четыре стороны. Во всей этой картине — хлопающие люди, бездыханное тело посреди зала, сломленная женщина рядом и кланяющийся мужчина — чувствовалось нечто сюрреалистичное. Неужели подобные эмоции испытывали гладиаторы на арене римского Колизея?
Теперь обсудим наказание для Паймон.
Ваше Высочество Марбас. Позвольте мне сказать по этому поводу.
Я сделал шаг вперед.
Разрешаю.
Благодарю. Хотя я и стал жертвой несправедливого оговора, как вы все видели, Паймон была лишь обманута торговцем из Кункуска. Вины Паймон здесь нет.
«Ого»,
Это значит…
Да. Как непосредственная сторона слушаний, я прошу не назначать Паймон никакого наказания. В конце концов, мы собрались здесь ради священной Вальпургиевой ночи. Разве уместно омрачать этот праздник какими-либо карами?
Я улыбнулся самой добродушной улыбкой.
Вокруг зашушукались: Владыки явно не ожидали такого поворота. Впрочем, открытых возражений не последовало. Если сам потерпевший выступает с подобной инициативой, посторонним и вовсе не с руки возмущаться. Меня немного смущало, что вон там в углу леди Барбатос недовольно кривит губы, но раз значок уровня благосклонности безмолвствовал, значит, все шло нормально.
«Уровень благосклонности Владыки Марбаса повышается на 12».
«Йес».
Я ликовал про себя. Именно на это я и делал ставку. Хоть времени прошло немного, я успел уловить одну черту этого старика Марбаса: он помешан на традициях. Как бы этот тип ни напускал на себя крутой и независимый вид, ему явно претило, что устроенное им мероприятие идет прахом из-за каких-то спонтанных разбирательств. Он и сам не раз намекал на это.
Требования Владычицы 9-го ранга не проигнорируешь, праздник проводить надо… И тут я, главная пострадавшая сторона, заявляю: давайте забудем о слушаниях и вернемся к веселью. Мое предложение оказалось для него глотком свежей воды в пустыне.
Хорошо. Принимаю мнение Данталиана, наказания не будет. Лично я также благодарен тебе, Данталиан, за твое великодушие.
Как и ожидалось, он клюнул на наживку.
В глазах остальных Данталиан теперь выглядел не просто случайной мошкой 71-го ранга, а фигурой, за спиной которой маячат сразу два влиятельнейших Владыки — Барбатос и Марбас. Мои шансы на выживание, казалось, звенели, поднимаясь вверх.
Однако, даже если Паймон не виновата, она не может быть полностью освобождена от ответственности.
Марбас произнес это более легким тоном.
Паймон, извинись перед Данталианом прямо сейчас.
Паймон, до этого сидевшая неподвижно, как кукла, вздрогнула.
Из… виниться…?
Именно.
…
Паймон оперлась руками о пол.
Она попыталась встать, но не смогла.
Ложь… Торкель не мог…
Ты и сама должна была прочесть чувства гоблина. Нет ни малейших сомнений, что он тебя обманул.
…Ты… предал меня?
А-а.
Паймон посмотрела на меня.
В ее состоянии это было пределом возможностей.
…Не… виновен?
Да, Ваше Высочество Паймон.
Я ответил:
Я никогда не создавал черную смерть и не распространял ее намеренно.
…
Паймон замерла.
Прошло время — то ли мгновение, то ли целая вечность, — и она открыла губы.
…Про… сти…
Слишком тихий голос. Но по выражению лица я и так все понял. Однако она, видимо, посчитала этого недостаточно и повторила снова:
Про… стите…
…
Простите… простите…
На холодный мрамор закапали слезы. Паймон снова и снова повторяла одни и те же слова, после чего, шатаясь, с трудом поднялась и безвольно поплелась прочь из бального зала. Подбежавший поддержать ее оборотень, судя по всему, был ее партнером по танцам.
Странная тишина давила на воздух.
Марбас легко хлопнул в ладоши.
Несмотря на все перипетии, факт остается фактом: сегодня Вальпургиева ночь.
В тот же миг погруженный в полумрак зал озарился ярким светом. Бесчисленные потолочные люстры вспыхнули ослепительно-белым сиянием. Неведомо откуда прилетели музыкальные инструменты и, зависнув в воздухе, заиграли сами по себе.
Владыки демонов дружно рассмеялись, радуясь резкой перемене обстановки. Забыв о недавней мертвой тишине, они принялись наперебой обсуждать жалкое фиаско и извинения Паймон. Позор высокопоставленного Владыки как нельзя лучше разогрел атмосферу бала.
Я тоже расслабился.
Блеф с Иваром, наказание за ошибки союза Кункуска, укрепление симпатии Марбаса и Барбатоса — впереди еще много дел, но…
Первым делом я направился к Лапис, которая стояла у колонны и смотрела на меня с беспокойством.
Я игриво помахал ей рукой.
Эй.
…
Прости, что заставил тебя стоять у стенки, хотя привел как партнера. Простишь?
Лапис, казалось, раздумывала, что бы такого ответить. На ее лице по-прежнему не было ни единой эмоции, но эти микровыражения я уже научился читать с закрытыми глазами. Она успела помедитировать над радостью, гневом и сомнениями — за пару секунд сменила целую гамму чувств и наконец пришла к решению.
Лапис вежливо поклонилась.
Вы великолепно справились,
В этом не было ни капли фальши, и именно поэтому звучало прекрасно. Легкое волнение, всколыхнувшее меня изнутри, определенно принадлежало мне самому. Я протянул руку и потрепал Лапис по волосам.
Без тени фальши, но именно оттого это казалось прекрасным. То тепло, что тронуло меня сейчас, было настоящим. Я ласково взъерошил волосы Лапис.
Так закончились слушания.