Том 1 · Глава 130. 〈 Глава 130 〉 Рецепт 18. Дуллахан по-бургундски
Рецепт 18. Дуллахан по-бургундски
Не знаю почему, но тот давний разговор с командиром отложился в моей памяти до мельчайших деталей.
Глядя на весело потрескивавший костер, я чувствовала, как те воспоминания оживают с новой силой.
Подперев подбородок рукой, я тихо заговорила.
Это была уже немного забытая история. Из тех, что положено начинать со слов «Давным-давно.»
Смутно припоминая обстановку... кажется, мы разговаривали, пока она обрабатывала раны на моем лице.
В тот день разыгралась нешуточная битва.
Чтобы одолеть стаю орков размером с дом, нашему отряду, в котором едва ли насчитывалось пять человек, пришлось потратить прорву сил и времени.
И хотя с делом мы кое-как управились, остальные товарищи были настолько измотаны, что буквально валились с ног.
В итоге ночное дежурство досталось двум щитовикам, чья выносливость была их главной гордостью.
Одной из них была Романтия, лидер нашего отряда. Примостившись у разведенного костра, она принялась водить кисточкой по лицу сидевшего напротив нее мужчины.
...
...
Она макала кисть в дешевое зелье — единственное, что могли себе позволить наемники на свой заработок, — и аккуратно наносила его на раны.
Приподнимите немного подбородок, Шарлотта.
Романтия осторожно проводила смоченной в зелье кистью по разбитым губам и опухшим векам.
Для столь дешевого средства это зелье обладало на удивление мощным эффектом: раны затягивались всего за полдня. Свои деньги оно отрабатывало на совесть.
Закончив обрабатывать раны, Романтия наконец опустила руку с кистью.
У вас такое красивое лицо от природы, а вы вечно весь в шрамах.
...
Что же делать, если из-за этого вы так и не сможете жениться?
Она говорила это с искренним беспокойством на лице, хотя уже закончила обрабатывать раны.
Ее привычный мягкий тон звучал в моих воспоминаниях на удивление отчетливо.
Мне все равно.
Ответил сидевший напротив нее мужчина.
Его голос звучал легкомысленно, будто эта тема его ничуть не заботила. В ответ Романтия лишь покачала головой.
Но меня это беспокоит. Ведь это я уговорила вас не бросать наемничество и стать моим товарищем.
...
Так что получается, это я разрушила ваше семейное будущее, Шарлотта.
...Вот как?
Но если я отпущу вас, то как же моя мечта о дуэте щитовиков...
В тишине у костра короткостриженая блондинка тихо вздохнула.
Ах, точно!
Ее глаза округлились, и она заговорила так, словно ей в голову пришла блестящая идея.
Как командир отряда, я просто обязана взять за вас ответственность.
...
Если из-за шрамов никто не захочет выйти за вас замуж, я сама возьму на себя ответственность и стану вашей женой.
Она добавила, что, хоть и сбежала из дома, благородного происхождения не потеряла.
«Какой может быть авторитет без ответственности?»
уголки губ вечно невозмутимого собеседника дрогнули.
Ой, да ладно вам. Хватит.
Это был тихий, почти обреченный смешок.
Шутить с таким безупречно серьезным и добрым лицом — поистине особый талант. Впрочем, ему было не привыкать к подобным выходкам своего командира.
Шарлотта лишь устало отмахнулась. Видя это, Романтия весело рассмеялась, мгновенно позабыв о недавней тревоге.
Я бы предпочел, чтобы вы взяли ответственность деньгами...
Если быть таким меркантильным, можно рано облысеть, сэр Шарлотта.
Подобные шутки... вам самой не кажутся жуткими?
Если подумать, это был совершенно пустяковый разговор.
За годы наемнической жизни мы бессчетное количество раз разводили костры и беседовали под звездным небом.
Это был лишь один миг из тех бесчисленных ночей, но почему-то...
эта глупая шутка никак не выходила у меня из головы.
На самом деле в моей голове крутилось великое множество других разговоров, но этот врезался в память настолько отчетливо, что я до сих пор помнила даже жжение от зелья на свежих ранах.
...Марон?
...
Шарлотта.
наложился голос Даала, звавшего меня новым, уже привычным именем.
наложился голос Даала, зовущий меня новым, уже привычным именем. Услышав его, я открыла глаза, которые ненадолго прикрыла.
В общем... вдруг вспомнилось, как она это говорила. Пошутила, что если я не смогу жениться, то она заберет меня к себе, и мы будем жить вместе.
...
И почему только такое врезается в память? Может, из-за какого-то сожаления? Да. Например, если бы тогда...
Что, если бы я ответила иначе?
«Хорошо. Ладно, давайте.»
Изменилось бы что-нибудь, ответь я так?
...
Нет, конечно нет.
Какой бы ответ я ни дала тогда, финал, к которому пришел наш отряд, все равно остался бы прежним.
Я замолчала, проглотив вертевшиеся на языке слова. Из-за моей внезапной заминки Даал лишь молча уставился на меня.
А...
Тишина затянулась.
В конце концов молчание нарушила я сама. Пытаясь сообразить, как продолжить разговор, я внезапно осознала кое-что из своего прошлого и невольно ахнула.
Кажется... я была влюблена в командира.
Это было запоздалое осознание, от которого любой бы лишь тяжело вздохнул.
Чего?!
Услышав такое признание, Даал ошарашенно выдохнул.
Ну ты и дурак.
Не нужно лишних слов, чтобы понять, насколько точным было это резкое ругательство.
Одного «дурака» тут явно мало, так что я добавлю еще и «кретин.»
...
Под шквалом критики Даала Марон на какое-то время умолкла.
Но вскоре попыталась оправдаться:
Тогда я думала, что это просто уважение. Она была такой искренней, доброй... Всегда шла впереди, защищая меня и остальных товарищей... Рядом с ней мне было так спокойно.
...
Но теперь, хорошенько все обдумав... кажется, я следовала за ней не ради чувства безопасности, а просто потому, что любила ее.
Чем больше я это слушаю, тем сильнее у меня кружится голова. Ну и дура... ладно, проехали. Просто знай, что из-за тебя средний уровень интеллекта нашей группы стремительно катится вниз.
Да какая разница. Что бы я тогда ни сделала, в итоге...
Тук.
Марон прервала фразу и прижала кулак ко лбу. Ее лицо оставалось пугающе спокойным, но плотно зажмуренные глаза выдавали всю глубину отчаяния.
...Может, мне на роду написано всю жизнь прожить в одиночестве?
Что?
Ну а как иначе? Все, кого я любила, мертвы. Одному приказали покончить с собой посреди бела дня прямо у меня на глазах за то, что он не смог затащить меня в секту... А у второй я и вовсе сама съела голову...
Погоди, ты не говорила, что у твоей первой любви был такой жуткий конец!
Ты же сказала только про секту!
Даал побледнел и закричал, но Марон было не до него. Она потерла лицо ладонями и обреченно продолжила:
Может, у меня судьба такая
...
Лучше мне поскорее отказаться от мысли о браке, пока не появились новые жертвы.
Марон изливала душу с горькой усмешкой, хотя ее лицо оставалось гладким и безжизненным, словно стеклянная маска.
Глядя на нее, Даал покрылся холодным потом и попытался подбодрить ее, но лицо Марон по-прежнему выражало лишь глухое безразличие.
Романтия была поистине великой воительницей. Если бы я не погубила ее, она наверняка совершила бы еще множество подвигов.
...
Если бы она... если бы она только была жива в наше время, настоящим Героем точно стала бы она. Она была настолько безупречна... Даже если бы появились десятки или сотни кандидатов в Герои, она бы точно...
Она говорила, что среди бесчисленных кандидатов та непременно стала бы истинным Героем.
Эльф молча смотрел на нее, склонившую голову.
На самом деле...
тихо произнесла она, не поднимая головы.
Ее тон почти не изменился, но голос звучал совсем тихо, лишенный всяких сил.
Вчера я встретила в этой деревне ребенка. Проводила его до приюта и узнала, что он сын четвертого Героя.
...
У Героя, которого я убила, остался ребенок...
Даал шумно сглотнул, но она, даже заметив это, безучастно продолжала:
Как же все докатилось до такого?
...
Я ведь совсем не этого хотела.
Однако, не в силах продолжать, она снова умолкла.
И лишь переведя дух после долгой паузы, она смогла заговорить прежним голосом:
Давным-давно. Очень давно, в те времена, когда было трудно найти даже простую работу, меня с самого детства постоянно спрашивали, кем я стану, когда вырасту.
Один.
У меня никак не появлялось заветной мечты, и я только и делала, что тревожилась. Смогу ли я кем-то стать? Что, если я окажусь никому не нужна?
Два.
Поэтому одно время я даже думала: как здорово было бы, если бы в мире существовало дело, под силу только мне. Будь я особенной, для меня нашлось бы предначертанное место, и мне не пришлось бы так мучиться.
Три.
Даал уже вовсю разглядывал Марон, которая легонько постукивала себя кулаком по лбу, погрузившись в воспоминания о прошлой жизни. Но она уже не могла остановиться.
...Когда я родилась в этом мире, мне показалось, будто у меня есть талант. Будто я избрана и могу стать кем-то особенным... Ну, например, Героем. Именно поэтому я и подалась в наемники. Но...
Марон...
Мне не следовало даже думать об этом с самого начала. Не стоило и пытаться. Все...
Всё полете к чертям.
Она бормотала, что пока состояла в отряде Романтия, грезила о героическом будущем, и в наказание за эти глупые мечты превратилась в людоеда.
Даал не выдержал и сорвался на крик:
Нельзя перечеркивать всю свою жизнь только потому, что все закончилось плохо! Это же бред!
...
Неужели нет ни единого человека, который выжил благодаря тому, что ты истребляла монстров? И неужели весь твой путь действительно казался тебе сплошным кошмаром?
...
Неужели не было ничего хорошего, ничего радостного, ничего, в чем ты была бы хороша? Да быть такого не может...
«Нет, это не так.»
Конечно, в наемничестве было немало моментов, приносивших радость.
Благодаря отряду Романтия у нее определенно остались счастливые воспоминания.
Но все же...
Я знаю, что ты не злодейка. И очевидно, что ты этого не желала. Но если тебя все равно гложет вина... просто прими ее.
...
Это чувство вины как раз и доказывает, что ты не монстр. Если тебе так совестно перед этим ребенком, лучше живи и искупай свои грехи. Моли о прощении хоть всю жизнь, а если он так и не простит тебя, тогда и примешь от него месть.
...
Пожалуйста, просто живи. Из-за той трагедии уже погибло достаточно людей. Зачем еще и тебе...
Она хотела было возразить, но слова Даала заставили ее осечься.
Марон молча слушала его крики, пока он стоял, указывая на нее пальцем.
Иначе ты просто сгниешь заживо от этой тоски...
Увидев, как под конец исказилось его лицо, Марон, доселе безучастная, слегка переменилась в лице.
...
Ее зрачки слегка расширились.
Движение было едва заметным, но она явно была удивлена.
...
Затем Марон медленно перевела взгляд на костер.
Она погрузилась в глубокие раздумья. Лишь спустя долгое время она заговорила вновь, но уже совсем в другом тоне:
Сперва я действительно разочаровалась в жизни и хотела все бросить. Но твои слова заставили меня задуматься.
...
Пожалуй, вместо того чтобы бежать, лучше помочь мальчику вырасти. А когда придет время, рассказать правду и принести извинения.
Кажется, она немного изменила свое мнение.
Она говорила уже мягче, без прежнего самобичевания, и даже добавила: если мальчик ударит ее ножом, когда узнает правду, она примет это как должное.
...Тогда предупреди меня, когда соберешься извиняться. Мы посадим Имотал неподалеку на всякий случай.
Чтобы она пришила мне голову обратно, если пацан ее отрубит? Да он тогда захочет прикончить вас обоих.
К тому времени, как оба вернулись к своему привычному тону...
Даал, который до этого вскочил, снова опустился на пень, а Марон выпрямилась и приняла более спокойную позу.
...
Разговор на время прервался.
Даал принялся ворошить угли и вытащил несколько испекшихся картофелин. Марон молча взяла одну и принялась чистить обжигающе горячую кожуру.
...
Спустя некоторое время.
Когда тишина вновь стала привычной, Марон нарушила молчание:
Спасибо, мне стало легче.
Она вообще редко откровенничала, так что слышать от нее слова благодарности было непривычно.
Даал лишь захлопал глазами, а затем ответил со смущенной улыбкой:
Марон. Окажись я на твоем месте, встреча с этим ребенком потрясла бы меня не меньше. Я тебя понимаю.
...
Так что если впредь тебе придется тяжело, просто поделись с нами. Кстати, Имотал сегодня тоже жутко переживала, но мы решили, что вдвоем только смутим тебя, поэтому пришел один я.
Зачем беречь язык, если он у тебя есть?
Он шутил, мол, сотрется он у нее, что ли, и что в теле, которому осталось от силы лет сто, можно болтать без умолку — все равно ничего не потеряешь. Марон лишь молча смотрела на картофелину в руке.
...
Затем она откусила приличный кусок очищенного картофеля.
Сухая, рассыпчатая мякоть ожидаемо застряла в горле. Но она без лишних слов прожевала и проглотила этот сухой кусок.
«Главное
В конце концов, это были углеводы. Ей нужно было поесть.
Только когда картошка оказалась в желудке, она вспомнила, что голодала весь день. Стоило набить живот, как мысли потекли в более позитивном русле.
...
Казалось, на этом разговор окончен и можно спокойно доесть картошку и пойти спать, но...
И все-таки в следующей жизни я бы не хотела заниматься физическим трудом.
...!
Интересно, если бы я могла начать все заново, сохранив эти воспоминания, справилась бы я лучше?..
Внезапно Марон озвучила эту праздную мысль.
С точки зрения перерожденца это могло прозвучать серьезно, но на самом деле она ляпнула это не подумав.
Ей уже однажды посчастливилось переродиться с памятью о прошлой жизни, и просить о таком во второй раз было бы верхом наглости.
Даал. Скажи, а ты...
Эта бессмысленная фраза была совсем не в ее стиле.
Пошутив с абсолютно каменным лицом, она повернулась к Даалу, чтобы спросить, верит ли он в реинкарнацию или переселение душ.
...?
Нет, Марон... такие вещи...
Но что это с ним?
Повернувшись, она увидела, что у Даала было неописуемо потрясенное лицо.
Хотя костер почти угас и вокруг было темно, было отчетливо видно, что он пребывает в глубоком шоке.
Ты... нет, не может быть. Как я мог...
Он что-то бессвязно бормотал.
Обливаясь холодным потом и лепеча невнятные слова, он резко вскочил с места.
Бросив на ходу, что ему пора спать, он поспешно скрылся за дверью таверны.
...?
Оставшись в одиночестве, Марон лишь недоумевала, что на него нашло. Однако по-настоящему шокирующие события начались на следующий же день.
С того самого момента поведение Даала стало крайне странным.