Глава 14

И все же я здесь, играю эту роль. Застрял в колее, из которой не знаю, как выбраться. Я работаю на участке Форда, заканчиваю внутреннюю отделку гостевых домиков при его студии звукозаписи. По четвергам играю в боулинг и стараюсь хорошо проводить время. И хотя Клайд меня раздражает, я помогаю ему с визитами к врачу и вожу его в город.

Но во все остальные вечера я сижу дома один, поглощенный мыслями о том,что могло бы быть, зная, что Гвен из аэропорта живет практически на соседней улице. Между нами ничего не было, и все же одно ее присутствие съедает меня изнутри.

Я никогда не славился энтузиазмом, но признаю, что даже по моим меркам в последнее время я мрачнее тучи.

Мы с Клайдом едем в город молча, и только когда подъезжаем к студии йоги, он смотрит в мою сторону.

—Ты ведешь себя как угрюмый подросток, — бесцветным голосом говорит он. И выходит из машины.

К своему раздражению, я понимаю, что он прав. И понятия не имею, как это прекратить.

Поэтому я решаю, что лучше всего будет избегать Гвен любой ценой.

Проходят месяцы, а мы с Гвен продолжаем обходить друг друга стороной.

К моему большому огорчению, моя компания друзей потихоньку стала и ее компанией. Клайд помешался на йоге, и если бы это на самом деле не приносило ему облегчения, я бы обвинил его в том, что он берет у Гвен частные уроки, чтобы меня терроризировать. Вдобавок ко всему Рози, Скайлар и Табби взяли за правило приглашать ее на общие ужины и семейные посиделки.

Я ценю их радушие, но, черт возьми, я его ненавижу. Кажется, я не смогу от нее сбежать, как бы ни старался.

Поэтому, как и подобает зрелому взрослому человеку, я держусь на противоположной стороне комнаты, когда мы оказываемся в одном месте в одно и то же время. Я разговариваю буквально с кем угодно, кроме нее, при этом подслушивая ее разговоры, отчаянно впитывая каждую крупицу информации, которую могу получить.

По правде говоря, я жду любого упоминания о Триппе. С одной стороны, я чертовски надеюсь, что она бросила его к чертям. С другой, я надеюсь, что у них все получится, потому что Гвен — настоящая находка, а хороший отец именно этого и должен желать для своего сына.

Но я принципиально никогда не спрашиваю. И стараюсь не показывать особого интереса.

Трипп не распространялся о своей личной жизни, а я на него не давил. Вместо этого я довольствовался тем, что он был готов мне дать.

Один светлый момент заключается в том, что он проявил искренний интерес к моей работе в качестве пожарного-десантника и к тому, как это привело меня в пожарную авиацию. Об этом мы в итоге и говорили во время редких телефонных звонков. Его вопросы на эту тему всегда были вдумчивыми и давали мне надежду, что мы все еще сможем наладить настоящие отношения.

Медленно, но верно Трипп Коулман перестает казаться незнакомцем и все больше походит на человека, которого я буду знать всю оставшуюся жизнь.

И все же я думаю о Гвен. Хотя и знаю, что не должен.

Мой подрядный бизнес идет медленнее, чем обычно, что не дает мне покоя. Из-за душевных терзаний и гиперфиксации на лете, когда я смогу вернуться в небо и почувствовать себя нужным, у меня странное состояние.

Как бы ужасно это ни звучало, я отчаянно жду сезона лесных пожаров, чтобы просто убраться отсюда. А желать стихийных бедствий — это, должно быть, новое дно.

Может, у меня просто плохое настроение из-за паршивого зеленого пива, которое я пью, сидя напротив Клайда за узким высоким столиком.

—Не думаю, что тебе стоит пить, — говорю я.

Мужчина игнорирует меня, делает здоровый глоток пива и оглядывает «Рич». Дорис украсила заведение, и выглядит все так, будто тут взорвалась толпа лепреконов. Даже на окнах липкие зеленые желеобразные вырезки. Мерзость.

—Эх. Живем один раз, Себастьян. И не думаю, что мне осталось долго. Дай мне насладиться моим болотным пивом. Хуже моим почкам уже не станет.

Клайд уже некоторое время в списке на пересадку, и прогнозы неутешительные. Как бы я ни ворчал на этого парня, перспектива потерять его надоедливую задницу — это больше, чем я могу сейчас вынести.

Я с трудом сглатываю и отвожу взгляд. Мой взор падает на его инвалидное кресло в углу. Он так ослаб, что ему стало трудно ходить. Видно, что он устал.

Ради него я стараюсь сохранять позитивный настрой.

—Я все еще думаю, что донор может найтись.

Клайд пожимает плечами, и его губы изгибаются в мягкой улыбке.

—Может быть, — уклончиво говорит он. И мне не нравится, как это звучит. То, как он смотрит на всех, впитывая все происходящее, будто это его последний День святого Патрика.

Внезапно его просьба пойти с ним куда-нибудь сегодня вечером кажется безрадостной. Я понимаю, что, вероятно, настанет последний раз, когда я за ним заеду. Будет последнее пиво, которое мы разделим. Последний раз, когда он закатит глаза, глядя на меня. И я могу даже не осознать, что этот момент — последний.

Не знаю, то ли оттого, что я месяцами погрязал в унынии, то ли это реакция на токсичный уровень зеленого красителя номер три в моем пиве, но я выпаливаю следующие слова, не подумав:

—Думаю, нам стоит проверить, подхожу ли я.

Клайд смеется и хлопает меня по плечу.

—Злая шутка, мелкий засранец. Мне нравится.

Я моргаю, пока в голове крутятся шестеренки, а затем поворачиваюсь на стуле к нему лицом.

—Я не шучу. У меня две рабочие почки и сейчас уйма свободного времени. Проверить не помешает.

Клайд вертит в руках пинту пива, изучая меня из-под нахмуренных бровей. Словно ищет доказательство того, что я вешаю ему лапшу на уши.

—Это смешно, — ворчит он.

Я пожимаю плечами. Наверное, так и есть, но тем не менее я предлагаю.

—Мне бы не помешала хорошая карма, Клайд.

Он закатывает глаза.

—Только ты можешь сделать так, чтобы отдача почки выглядела эгоистично. «О, пожалуйста, Клайд, позволь мне отдать тебе почку, чтобы я мог почувствовать себя лучше», — дразнит он меня нытливым голосом.

Я фыркаю.

—Знаешь что, может, мне просто дать тебе умереть.

—По крайней мере, тогда мне не пришлось бы проводить все свободное время с парнем, который плачет во время мастурбации, думая о бывшей девушке своего сына.

Я запрокидываю голову и смотрю в потолок.

—Да пошел ты, Клайд. — Затем я делаю паузу и снова встречаюсь с его водянистыми голубыми глазами, белки которых в последнее время выглядят ужасно желтыми.

Одно слово застревает у меня в голове, пока я смотрю на него. В одно мгновение в горле пересыхает, а ладони потеют.

—Ты сказал «бывшей девушке»?

Теперь старик смеется и качает головой, словно я его очень забавляю.

—Усек, да? Мелкий извращенец.

Мне должно быть стыдно за то, как быстро я ухватился за эту информацию, но отчаянное любопытство мешает мне слишком много об этом думать.

—Клайд, ради всего святого, я пытаюсь отдать тебе орган, а ты сидишь тут и обсираешь меня в лицо.

Он чмокает губами.

—Кто-то же должен это делать. Ты более унылый, чем я, хотя умираю именно я. Удивительно, что ты не предлагаешь мне обе почки, учитывая, каким ты, черт возьми, депрессивным стал в последнее время.

Я замираю, сжимая челюсти и оценивая его.

—Погоди. Ты проводишь со мной время из милосердия?

Клайд отводит взгляд.

—А зачем еще, по-твоему, я пью с тобой это дурацкое зеленое пиво? Здесь повсюду камеры наблюдения, и я почти уверен, что Дорис — агент под прикрытием.

Мой рот открывается и так и остается. Я-то думал, что делаю Клайду одолжение, а на самом деле это он из жалости пригласил своего одинокого друга в День святого Патрика.

Не хочу зацикливаться на этом, поэтому отмахиваюсь от этой мысли:

—Ты думаешь, Дорис что?

Он делает глоток и оглядывается.

—Ты меня слышал. Не поднимай шума, она наверняка следит. И докладывает.

—Клайд, ты иногда говоришь самые дикие вещи. Даже не знаю, где ты их берешь. О чем она может докладывать?

Он ухмыляется.

—О том, что ты будешь скучать по мне, если я умру, и что ты отчаянно хочешь спасти жизнь своего лучшего друга.

Я закатываю глаза. Лучший друг.

—Никакой почки для тебя. Я забираю свое предложение.

—Я поговорю с Дорис. Она может организовать изъятие против твоей воли.

—Ты и на это способен, — ворчу я.

Клайд лишь хрипло и весело хохочет.

—Ты настолько до тошноты преданный, что остался бы моим другом, даже если бы я так сделал.

Я фыркаю при этой мысли. Я не настолько преданный.

И все же я остаюсь и выпиваю с ним вторую (и третью) кружку пива, пока мы угадываем, кем работают разные посетители.

А на следующий день, сквозь туман от слишком большого количества зеленого пива, я звоню своему врачу, чтобы записаться на обследование на донорство.

Глава 11

Клайд лежит на спине, закинув ноги на стену. А я стою над ним, наблюдая, как вздымается и опускается его грудь, и стараюсь не обращать внимания на легкий хрип в его дыхании. От этого мысль об отъезде становится еще тяжелее.

Потому что я подумываю уехать.

На выходных со мной связалась Кира, владелица студии, и сказала, что к концу месяца ей понадобится ее квартира. Она почти ничего не объяснила, лишь что-то о том, что кому-то из родственников нужно где-то пожить. Мне это показалось надуманным. Особенно после того, как она сказала, что хочет, чтобы я продолжала преподавать.

Теперь мне нужно найти новое жилье, которое придется снимать (и платить за него), что не очень-то вписывается в мои планы по накоплению. Но я ей этого не сказала.

Я загнала тревогу из-за этих перемен поглубже, пока не готовая уезжать. Я что-нибудь придумаю. Я всегда придумываю.