Глава 21

Краем глаза я вижу, как Гвен задумчиво склоняет голову.

—Бэш не хороший...

—Эти пара месяцев будут долгими, — бормочу я, сворачивая с главной дороги на тихую озёрную улочку, ведущую к моему дому.

Гвен резко поворачивается в мою сторону.

—Если бы ты дал мне закончить, тебе не пришлось бы сейчас устраивать трагедию из-за неоконченного предложения.

Я стискиваю зубы.

—Я остаюсь при своём мнении.

Она поворачивается на сиденье, чтобы посмотреть на Клайда.

—Я хотела сказать, что Бэш не хороший, а добрый. Это не одно и то же.

Я наблюдаю в зеркале, как Клайд щурится, глядя на неё. Он чертовски ненавидит, когда ему указывают на его неправоту. Это источник большинства наших разногласий.

—Гвен, я почти уверен, что это синонимы.

Она пожимает плечами.

—Возможно. Но я всё равно считаю, что они разные. Можешь не соглашаться.

Затем она поворачивается к лобовому стеклу, заканчивая разговор и не доставляя ему удовольствия поспорить. Мне бы у неё поучиться.

В пикапе повисает тишина, и я вижу, как губы Клайда шевелятся, кривятся и сжимаются, словно он обдумывает её слова. Может, даже ждёт, что она скажет что-то ещё. В конце концов, её молчание заставляет его нарушить тишину.

—И в чём, по-твоему, разница?

Тень улыбки скользит по её лицу, едва заметная, прежде чем исчезнуть. В этот раз она не оборачивается, а вместо этого я чувствую её взгляд на своём профиле.

—Ну, я думаю, быть хорошим — это скорее вести себя в соответствии с ожиданиями общества. А быть добрым — значит, действовать из заботы о благополучии других. И эти два понятия не обязательно взаимоисключающие. Я бы скорее остерегалась того, кто хороший, но не добрый.

Я борюсь с желанием заёрзать на сиденье, пока её слова повисают в кабине моего пикапа. Это комплимент, но я не знаю, что с ним делать. Поэтому я продолжаю смотреть на дорогу, видя впереди подъездную дорожку, которая кажется порталом к свободе и спасению из этого тесного пространства с ними двумя.

—А-а, — протягивает Клайд, словно на него снисходит великое озарение. Затем он ухмыляется мне в зеркало, и я уже знаю, что он сейчас бросит гранату и, образно говоря, с хихиканьем убежит. — То есть это как когда он в целом не очень-то мил с тобой, пытаясь проявить доброту к своему сыну?

От шока моя нога инстинктивно жмёт на тормоз, и я давлюсь воздухом. Пикап дёргается и едет дальше, а я откашливаюсь.

И всё это под заливистый смех Гвен.

Она смеётся, запрокинув голову и положив руку на пышную грудь.

Да уж, эти пара месяцев точно будут долгими.

—НУ ЧТО, ТАК ЛУЧШЕ? — спрашиваю я, отпуская кнопку, регулирующую наклон матраса.

Клайд ёрзает, едва заметно морщась, пытаясь устроиться поудобнее на медицинской кровати, которую для него установили.

—Поясница всё ещё болит оттого, что я всё время лежу в одной и той же чёртовой позе. Я так и знал, что им не стоило отменять морфин.

Бэш фыркает, прислонившись плечом к дверному косяку временной спальни Клайда.

—Забавно, как лёгкая боль так быстро убедила тебя в достоинствах современной медицины.

Я мечу в него гневный взгляд.

—Ты можешь хотя бы день его не задирать? Я знаю, это у вас такой язык любви или что-то в этом роде, но я хочу убедиться, что всё в порядке.

В ответ я получаю лишь раздражённый взгляд. Который тут же возвращаю. Потому что я не в настроении терпеть выходки Бэша.

Я почти с маниакальным упорством подкладываю подушки Клайду под спину, чтобы ему было удобно. С тех пор как мы переступили порог этого дома, бремя заботы о нём кажется... тяжёлым. Словно я подписалась ухаживать за человеком, к которому очень привязалась, и если что-то пойдёт не так, я буду винить себя.

Уж если у меня что-то и получается, так это корить себя.

Я отступаю и внимательно осматриваю его, прежде чем подсунуть ему под колени ещё одну подушку, чтобы снять лишнее напряжение с поясницы.

—О да. Думаю, так лучше. — Усталые глаза Клайда смежаются, и он откидывается назад. Может, он иногда и драматизирует, но я вижу на его лице напряжение от боли и усталости. Его и без того обветренная кожа кажется ещё более морщинистой, хотя цвет лица всего за пять дней стал заметно лучше.

—Просто чудо, что я прожил столько дней после операции без того, чтобы кто-нибудь подпирал меня всеми подушками в этом доме.

Я медленно поворачиваюсь к Бэшу, который, очевидно, просто не может удержаться.

—Хочешь, я поднимусь наверх и тебя тоже уложу? Если будешь продолжать в том же духе, я могу прижать подушку к твоему лицу, чтобы ты заткнулся.

Бэш с трудом сглатывает, продолжая сверлить меня взглядом, но ничего не говорит.

—Осторожнее, — вмешивается Клайд с хриплым смешком, — некоторым такое нравится.

Щёки Бэша вспыхивают, хотя он невозмутимо наблюдает за нами, в остальном совершенно спокойный.

—Нам нужно установить кое-какие основные правила для нашего сожительства. Потому что вы двое меня уже раздражаете.

—Из его уст это комплимент, — заговорщицки шепчет Клайд, наклоняясь ко мне.

Я стараюсь не рассмеяться, потому что Бэш выглядит смертельно серьёзным, когда снова начинает говорить.

—Я знаю, что такой расклад лучше для всех, поэтому и терплю. Я бы ничего не менял, но мне это не нравится. Мы не какая-то там счастливая семья. Мы соседи. Вы занимаетесь своим, я — своим.

Я изо всех сил стараюсь серьёзно кивнуть, но Бэш чертовски сексуален. Мне так и хочется подколоть его, просто чтобы он улыбнулся.

Я наклоняюсь к Клайду и произношу театральным шёпотом, достаточно громко, чтобы Бэш услышал:

—Он мне иногда Оскара-сердитого напоминает. — Затем я поворачиваюсь к Бэшу, желая заверить его, что всё понимаю. — Мне нравится, что ты так честен с нами насчёт своих ожиданий и потребностей. Чёткое общение облегчит нам всем совместное проживание.

Клайд торжественно кивает.

—Бэш, мы всё понимаем. Это твой мусорный бак, а мы в нём просто живём.

У Бэша дёргается челюсть.

—Вы двое вместе просто невыносимы. Вы в курсе?

Я одариваю его самой лучезарной улыбкой.

—Просто считай нас двумя надоедливыми детьми, которых ты никогда не хотел.

—Ой, пф-ф, — фыркает Клайд, игриво шлёпая меня по руке. — Да ни за что Бэш не думает о тебе как о ребёнке.

Бэш стонет и, прежде чем я успеваю снова поднять на него глаза, разворачивается и выходит из комнаты.

—Клайд, тебе правда стоит попридержать язык.

Мужчина поворачивается ко мне с ничего не выражающим лицом.

—Понятия не имею, о чём ты.

Я склоняю голову набок и упираю руки в бока.

—Хватит придуриваться, придурок.

—Ему нравится.

—А я так не думаю.

Клайд отбрасывает притворство с раздражённым ворчанием и тянется за книгой, которую я распаковала и положила ему на прикроватную тумбочку. Это сборник рассказов очевидцев о похищениях инопланетянами — до смешного предсказуемый выбор литературы для Клайда.

—Что ж, тогда ему это нужно.

—Что?

Он не поднимает глаз, просто открывает книгу и отвечает:

—Что-то, что делает его счастливым.

Я хмурюсь.

—И что же это?

Теперь уже Клайд смотрит на меня, склонив голову набок.

—Гвен, хватит придуриваться, придурок.

Когда Клайд задремал после обеда, я отправилась в продуктовый магазин, расплачиваясь его картой за каждый пункт из списка, который он мне тоже вручил. Разумеется, я случайно забыла некоторые менее полезные продукты и заменила их более питательными.

Когда я вернулась, Клайд ворчал, но я лишь сказала ему:

—Мы будем хорошо заботиться об этой почке, потому что никто другой тебя настолько не любит, чтобы отдать свою.

Он закатил глаза, но уголки его губ дрогнули. Забавный, сварливый старик.

Теперь я приоткрываю окно и принимаюсь за готовку здоровой еды, одобряет это Клайд или нет.

После нескольких месяцев в крошечной студии так приятно развернуться на просторных деревянных столешницах. Свет просачивается сквозь большие окна и заставляет мерцать золотую фурнитуру на зелёных шкафчиках. Моим босым ногам тепло на широких половицах, и я чувствую себя на удивление легко в этом пространстве, хоть оно и совершенно для меня новое.

Мы с Бэшем ненадолго пересекаемся, молча готовя еду бок о бок, и он даже не удостаивает меня взглядом.

Жаль, что я не могу сказать о себе того же. Вместо этого я ловлю себя на том, что зацикливаюсь на его запахе и мысленно умоляю его посмотреть в мою сторону. Сказать что-нибудь. Выбросить к чёрту всю ту верность и преданность, которыми я в нём восхищаюсь, и перейти черту.

Я мечтаю об этом. О том, как он сметает с неё все нарезанные овощи и усаживает меня на столешницу. Как выводит меня на балкон и перегибает через перила. Как дожидается, пока Клайд уснёт, а затем пробирается в мою комнату, соседнюю с его. Как зажимает мне рот рукой, чтобы я не шумела, пока он доводит меня до оргазма.

Но моим мечтам не суждено сбыться.

Потому что Бэш не такой.