Глава 54

—Фу-у-ук, — шипит он, сжимая мои волосы в кулак и подаваясь бедрами вперед.

Мои ресницы трепещут, и я сглатываю, стараясь принять его всего. Обожаю, когда он вот так берет все под свой контроль.

Я отстраняюсь с влажным чмокающим звуком и смотрю на него снизу вверх. Его грудь вздымается, темно-синяя ткань рубашки соблазнительно натягивается между широкими плечами, а я открываю рот и высовываю язык, предлагая себя. Он поворачивается, чтобы полюбоваться видом в зеркале, и слегка качает головой, пока я остаюсь в той же позе.

—Ты такая грязная маленькая дразнилка. И это чертовски горячо, детка. Никогда не меняйся.

Он медленно вдавливает член в мой рот, губы плотно присасываются, и я удовлетворенно мычу. Видеть, как он теряет контроль из-за меня, — высший кайф.

—Этот горячий маленький ротик, — он снова толкается, и мои щеки втягиваются. — Просто, бл∗дь, непобедим.

Я красуюсь, буравя его взглядом и говоря то, чего сейчас не может произнести мой рот: что я, черт возьми, обожаю это.

Я распластываю язык, позволяя ему использовать меня. Его гладкое тепло наполняет меня, упираясь в заднюю стенку горла. Глаза слезятся, и я встречаю каждый его толчок, всегда жаждая большего. Я хватаюсь за его бедра, держась, пока он проводит костяшками пальцев по моим щекам, глядя на меня с такой любовью в глазах.

—Вот так, Гвен. Соси его, — его слова обрывисты, дыхание затруднено. Он снова бросает взгляд в зеркало, словно не может решить, какой вид ему нравится больше. — Такая, бл∗дь, красивая.

Я снова мычу, позволяя вибрации рокотать в горле, и сжимаю губы плотнее. Он тихонько скулит, и для меня это все равно что выиграть олимпийское золото. Сломить Себастьяна Руссо, Мистера Всегда-под-контролем, — мое главное достижение.

Я впитываю взглядом его раскрасневшиеся щеки, помутневшие от похоти глаза, то, как дрожат его руки на моем затылке, пока я откидываю голову назад и позволяю ему тр∗хать мое лицо.

Он рычит мое имя, и его член дергается у меня на языке. Мой рот наполняется его спермой, и я занимаю место в первом ряду, чтобы наблюдать, как он ломается.

И я наслаждаюсь этим до чертиков.

Глава 37

—Думаю, теперь я люблю йогу еще больше, — шепчу я, когда мы выходим из студии, на которую я больше никогда не смогу смотреть как прежде.

Идя по коридору к стойке администратора, я игриво шлепаю Гвен по идеальной заднице. В ответ она лишь запрокидывает голову и смеется. Я следую за ней, притянутый этим звуком, как и в самый первый день.

Но идеальный момент с визгом тормозов обрывается, сердце замирает, а желудок ухает вниз, когда я поднимаю глаза и вижу у стойки регистрации Триппа, оперевшегося на нее руками. На его лице пляшет испепеляющая ярость.

Мы с Гвен как вкопанные замираем на месте. Все заготовленные фразы, которые казались мне идеальными для объяснения, мгновенно испаряются.

—Привет, пап, — выплевывает он. — Рад видеть. И тебя, Гвен. — Он кивает в ее сторону, даже не взглянув на нее. Она не отвечает, но я слышу, как она сглатывает рядом со мной.

Я тоже теряю дар речи, потому что мы знаем.

Мы знаем, что более очевидного способа все узнать для Триппа и придумать нельзя.

—Я решил заехать, чтобы посоветоваться насчет странных предчувствий на ее дне рождения. Думал, может, у меня крыша поехала, что я все это выдумал, пока вчера вечером не упомянул об этом маме. Видимо, она мне мало что рассказывает, но у нее хотя бы хватило смелости поведать о моем дне рождения. О том, что она видела, как ты проскользнул в туалет с моей девушкой, прежде чем в ярости вылетел из их дома, оставив в стене дыру.

Мое сердце останавливается, превращаясь в камень в груди. Чертова Сесилия. Конечно, она это видела. И конечно, ей нужно было сыграть героиню и рассказать об этом Триппу в самый неподходящий момент.

Я легонько сжимаю руку Гвен и выхожу вперед. Она отвечает на рукопожатие, и сузившиеся глаза Триппа впиваются в наше соприкосновение.

—Трипп... — начинает Гвен, но он обрывает ее, взмахивая руками.

—Нет, Гвен, я не хочу тебя слушать. Я хочу слушать Бэша. Я хочу, чтобы ты, — он указывает на меня, — посмотрел мне в глаза и сказал, что ты не тр∗хаешь мою девушку.

Ярость вспыхивает во мне, горячая и яркая, и я шагаю к нему, сокращая расстояние. Я понижаю голос до тихого и угрожающего:

—Если ты думаешь, что я буду стоять здесь и позволять тебе так о ней говорить, то ты сильно ошибаешься. Так что следи за своим поганым языком.

Его челюсть дергается, а взгляд метнулся за мою спину, и на мгновение он выглядит раскаявшимся.

Но, по правде говоря, я не хочу, чтобы он сейчас даже смотрел на нее, поэтому я щелчком пальцев возвращаю его внимание к себе.

—И я думаю, ты имел в виду «бывшую девушку», Трипп.

Я быстро смотрю на Гвен. Она покраснела как свекла и, кажется, хотела бы убежать и спрятаться. И, боже, я не могу ее винить. Это просто гр∗баный бардак.

—Ну, она, черт возьми, не была моей бывшей, когда ты затащил ее в ванную в доме моих родителей.

—Я не...

Он прет напролом, его голос дрожит от ярости:

—Думаешь, можно просто так вернуться в мою жизнь, попытаться наладить со мной какие-то отношения и заодно увести мою девушку? Ну и наглости же у тебя, черт возьми...

Тут я срываюсь. Я перебиваю его и говорю то единственное, что эхом отдавалось в моей голове последние месяцы. Голос мой совсем не тихий, когда я признаюсь:

—Я увидел ее первым!

Между нами повисает тишина.

Детское заявление, но это правда. Я увидел ее первым. Она была моей первой. Знали мы об этом тогда или нет, но та ночь изменила наши жизни.

—Что это, бл∗дь, должно означать? — спрашивает он с видом полного отвращения ко всему этому разговору.

Я снова делаю шаг вперед, желая встать между ним и Гвен.

—Мы познакомились за несколько месяцев до того, как ты узнал, кто она. Фактически на той же неделе, когда я впервые встретил тебя.

Он усмехается, словно не верит мне.

—О, как это удобно для тебя, Бэш. Неплохая попытка.

—Это правда, — доносится сзади бархатный голос Гвен. Она немного отступает в сторону, чтобы хорошо видеть Триппа, но ближе не подходит. — То, что он говорит, — правда. Мы действительно встретились первыми.

—О, ну как это мило с твоей стороны, Гвен. Прыгаешь с члена на член, перебираешь семейное древо, как список поку...

У меня перед глазами все краснеет. Все оправдания его поведению вылетают в трубу в ту же секунду, как он изрыгает на нее этот яд. Я тянусь к нему, но Гвен оттаскивает меня назад. Моя рука застывает в воздухе между нами, указательный палец дрожит от ярости.

Его глаза расширяются, пока мои испепеляют его на месте.

—Закончи эту фразу, и, клянусь богом, ничто не помешает мне преподать тебе гр∗баный урок, Трипп.

Он задумчиво склоняет голову, а я сверлю его взглядом, сдерживаясь, чтобы не затеять драку с собственным, мать его, сыном.

—О, урок, пап? Ты уже научил меня, что выберешь какую-то случайную телку, а не родного сына, так что не могу дождаться, что еще ты придумаешь.

—Когда ты так себя ведешь, этот выбор становится чертовски легким, — огрызаюсь я.

Трипп мгновенно выглядит сраженным. Словно я поднял на него руку, хотя я этого не делал. Я пытаюсь смягчить удар:

—Очевидно, нам всем нужно это обсудить. Но если ты думаешь, что будешь стоять здесь и неуважительно к ней относиться, пока мы говорим, то забудь.

—Ой, прости. Я должен оказывать ей огромное уважение, когда она сознательно полезла к моему отцу?

Я моргаю и в бессилии опускаю руку, гадая, каково это — быть таким уверенным в себе. Таким уверенным в своей правоте. В своей абсолютной невиновности.

Я не могу этого понять.

—Трипп. Как она могла знать, что я твой отец, если мы все знаем, что ты всем рассказываешь историю о том, как твой папаша-раздолбай решил объявиться?

Его красные щеки бледнеют, и он проводит рукой по рту, словно срывая скотч, заклеивавший ему рот.

—Мне так сказали!

Его голос эхом разносится по маленькой студии, а ход моих мыслей путается. Потому что что это значит?

—Я всю жизнь слышал, что мой отец — какой-то неудачник-раздолбай, которому я не был нужен. Они не делали вид, что Эдди — мой биологический отец. Они сказали, что я нежеланный. Что мой отец узнал обо мне и свалил. Как будто это было как-то более приемлемо. Так что представь мое удивление, когда ты появился. Начал мне писать. Проявлять интерес. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Все это казалось одной большой космической шуткой, и я никогда не был до конца уверен, что все это реально.

Весь воздух с громким уханьем выходит из моей груди. Я прижимаю ладонь к грудине, словно пытаясь вдавить остатки кислорода обратно в легкие.

—Она тебе это сказала? — мой голос звучит так тихо, так неуверенно, а стук в ушах такой громкий, что я сомневаюсь, слышит ли он меня вообще.