Том 1. Глава 31

—Когда грязное поведение всплывает на поверхность, знать начинает клеветать на других, вместо того, чтобы думать о том, что они сделали, — сердито сказал Ренебен. — А в этом случае все стрелы будут направлены на нападавшего, а не на жертву.

И без колебаний двинулся к месту, скрытому занавеской.

—Что ж…

—Иногда мы просто должны попытаться помочь жертве. Если мы не попробуем, то это станет большой проблемой, — добравшись до места, Ренебен замолчал.

—Сейчас.

Занавески были задёрнуты, подтверждая, что люди всё ещё внутри. Внутри было темно, потому что занавеска скрывала также и дверь.

—Нет! Что это?

—Рыцарь, не могли бы вы закрыть Маркизу рот?

—Святая? Д-да, конечно!

Маркиз слишком поздно понял, что происходит, поэтому рыцарь успел обездвижить его. Эмиллиона прошла мимо них и широко распахнула окно. Когда Маркиза оттащили от шатена, он яростно уставился на рыцаря, исполнявшего приказ Святой.

Сейчас, когда свет заливал всю террасу, Эмиллиона отчётливо разглядела лицо жертвы. Её сердце затрепетало при виде струящихся каштановых волос, обрамляющих прекрасное лицо с фарфорово-белой кожей и глубоко посаженными глазами. Он был потрясающе красив.

«Я никогда не видела такого прекрасного мужчину… Я думала, что нет никого прекрасней детей Герцога Нэстро…»

Маркиз был наполовину пьян. По приказу Эмиллионы его обездвижили и поставили на колени с закрытым ртом.

—Святая… — у шатена, который сейчас смотрел на Святую, даже голос был ужасно прекрасным.

Связывая Маркиза, рыцарь пробормотал себе под нос:

—Ого… Напасть на Принца…

Эмиллиона перестала тянуться к мужчине, желая помочь ему, и посмотрела на рыцаря. Словно прозвучавшее слово «Принц» заставило что-то щёлкнуть в её мозгу. Джесси с трудом сглотнула и потянула Эмиллиону за рукав. Казалось, после слов рыцаря она поняла, кто он.

Звуки с другой стороны занавесок становились всё громче. Новости о беспорядках распространялись, и вокруг собиралась толпа. Это было крайне неприятно.

«Как только откроются занавески, всё откроется.»

—Вы в порядке? — Эмиллиона протянула шатену руку.

—Я побеспокоил Вас… Мне очень жаль, — извинился мужчина.

Ренебен снял пиджак и накинул его на плечи пострадавшего.

Шатен взял Эмиллиону за руку и медленно поднялся. Он посмотрел на Маркиза, на рыцаря, и лишь потом на неё. Будто он пытался понять, кто все находящиеся в этой комнате.

От мягкого взгляда, смотревшего на неё, по спине Эмиллионы пробежали мурашки, но она стряхнула с себя это ощущение. Это было то же самое чувство опасности, которое она испытывала рядом с Принцессой Ронеллой.

—Тут не о чём сожалеть. Если Вы уйдёте за ту колонну, Вас никто не увидит.

Мужчина облизнул верхнюю губу и коснулся щеки, покрасневшей от удара.

Эмиллиона наблюдала за этим, словно одержимая.

То, что мужчина был Принцем, очевидно, оказалось неожиданностью. Он посмотрел на Маркиза, который был крайне бледен.

Красные глаза поймали взгляд Эмиллионы.

Как только мужчина прищурился, Маркиз поднял голову и издал странный звук. Рыцари, держащие его, были шокированы сегодняшними сумасшедшими действиями.

Маркиз несколько раз покачал головой, перевёл дух и закричал:

—Это ошибка, ошибка! Я не знал, что он Принц! Я всего лишь скромный слуга. Это ошибка, поэтому, пожалуйста, в этот раз простите меня!..

Было достаточно неприятно слышать эти слова. Эмиллиона почувствовала ощущение холода по всему телу.

«Я действительно ненавижу подобные слова про ошибку…» — Эмиллиона слегка приподняла подбородок, смотря на Маркиза. «Совершенно очевидно, что он не понимает, что сделал не так.

Он преследовал и напал на человек – к тому же на Принца – под предлогом того, что это оказалась ошибка. В этот момент не будет большой наглостью попросить о шее Маркиза, а также конце для всей его семьи.

Особенно в такой день, как сегодня, когда Император хочет умилостивить Бога. Преступления, совершённые сегодня, стоят и не такую цену.»

Спустя какое-то время, зрение Эмиллионы чуть расфокусировалось. Она никогда ранее не ощущала такого холода, даже если стояла на улице посреди земли. Сейчас она пыталась поглотить гнев, который поднимался вверх по её душе, словно виноградная лоза.

—Я неправильно понял его! Пожалуйста, смилуйтесь надо мной хотя бы один раз…

—Вы совершили ошибку. Неужели Вы думаете, что результат был бы другим, если бы жертвой оказался кто-то более низкого статуса, чем Принц?

Несколько секунд Эмиллиона ждала от Маркиза ответа на свой вопрос, но тот молчал, словно моллюск.

Она проигнорировала его и обратилась к Ренебену и Джесси:

—Ренебен, Джесси, сегодня день Богини, не так ли? — Эмиллиона легонько подтолкнула Принца в спину, направляя его к колонне.

Сначала мужчина колебался, но в итоге спрятался за колонной, как девушка и предполагала ранее.

Медленно вздохнув, Эмиллиона широко раздвинула занавески.

Ренебен повернулся, посмотрел прямо в ледяное лицо Святой и коротко ответил «да».

«Мне и не нужен ничей ответ.»

Занавески раздвинулись, и толпа знати жадно впилась в происходящее. Естественно, в центре внимания был Маркиз.

—Тогда Бог, которому я служу… — сказал он с расстроенным лицом, однако Эмиллиона проигнорировала это.

Она взяла бокал и размяла запястье:

—Вы поймёте это потрясение.

Плеск… – бокал наклонился, и красное вино полилось на голову Маркизу.

—Это ошибка.

Начиная с макушки Маркиза, вино продолжала стекать вниз и пропитывать всю его одежду. Эмиллиона скривила губы от этого зрелища:

—Вы в порядке? — она прикрыла губы ладонью, широко открыла глаза и натянуто улыбнулась.

Маркиз стоял на коленях, его плечи дрожали. Он повернул голову, чтобы посмотреть на остальных. Рыцари, державшие его, были сбиты с толку.

Все рыцари, что ждали поблизости, приблизились и встали перед Эмиллионой.

—Боже… — тихий голос Эмиллионы отчётливо прозвучал в тишине зала. — Не ожидала, что подобное произойдёт в такой день, как сегодня.

Она видела, как Принц смотрит на неё с несколько растерянным выражением лица.

Эмиллиона провела подушечкой пальца по контуру своей губы, точно так же, как ранее сделал Принц.

Прямо сейчас, когда девушка двигалась, белое неудобное платье ожесточало её движения, но Эмиллиона сделала вид, что не замечает этого неудобства и улыбнулась:

—В подобный день, как сегодня, Милорд.

—…

—Разве я не должна обидеться?

Это было одно из наименее любимых занятий Эмиллионы – создавать настроение, влияющее на людей.

—Не думаю, что все поняли, что здесь произошло, — используя свои актёрские способности, Эмиллиона вскинула голову и увидела, как напрягся Принц.

Продолжая улыбаться, она слегка повернулась к тому месту, где исчез шатен:

—Ошибка…

«По-моему, не я, а Принц нуждается в извинениях.»

—Если ошибка повторяется, то её уже нельзя назвать ошибкой.

Формальное извинение, в обычной ситуации Эмиллиона захотела бы услышать его, потому что оно было крайне редким, но не сегодня.

—Не слишком ли тяжёл грех, чтобы посчитать его ошибкой?

«На самом деле Бога не волнует праздник. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой, потому что могу слышать его слова. Поэтому не имеет значения, что я нарушаю счастливую атмосферу праздника.»

Внезапно Эмиллионе захотелось заставить Кронпринца вновь встать на колени, используя эту ситуацию как предлог.

—Нет… нет… Святая! Я поступил неправильно. Пожалуйста, простите этого смиренного слугу в этот единственный раз в День Богини.

«В этой ситуации, каким бы пьяным ни был человек, ему пора бы прийти в себя.

Прошение – это прощение.»

—Милорд, о чём Вы говорите? — Эмиллиона привыкла привлекать к себе внимание людей, но прошло уже много времени с тех пор, как она с нетерпением ждала того, что должна была сказать. — Вы выбрали не того человека для просьб о прощении. Я не та, перед кем Вы должны извиняться.

—Уверен, я уже извинился!..

Было так тихо, что кроме звука шагов Эмиллионы, приближающихся к Маркизу, и её тихого голоса, не было слышно ничего.

—Сегодня Праздник Богини, и за всё, что происходит сегодня, отвечаю я. Храм спросит о цене Ваших грехов, — Эмиллиона оглядела толпу зевак и повернулась спиной к тем, кто корчил странные рожи.

Маркиз, казалось, наполнился надеждой, потому что Храм был символом мира.

—Это не то, от чего можно вздыхать с облегчением. Этот день бывает раз в 5 лет, любой грех, совершаемый в этот день, является оскорблением Бога. Вы должны это знать.

«Бред. Хоть это день празднования Бога, его не интересуют человеческие праздники.»

—Нет такой вещи, как прощение, — Эмиллиона чуть наклонилась и посмотрела прямо перед собой, она взмахнула пальцем и приказала рыцарям отвести Маркиза в темницу.

На самом деле в Храме не было тюрьмы, поэтому тот был заперт в случайной комнате.

Прежде чем приступить к наказанию Маркиза, Эмиллиона хотела выслушать Принца, жертву произошедшего.

Перевод с анг.: Delightful_Witch

Редактура: Jane