Том 1 · Глава 42. История Челлы

—В гостинице нет мест.

Кай криво усмехнулся ей. Алленауэр набит битком. Он забрался обратно в карету, скинул грязные сапоги.

—Кто?

—Эскорт короля Йорга.

—Значит, вели Акстису ехать до следующего города.

—До Гаусса далеко, а здесь с Гвардией всегда хорошо обращаются. Я слышал недовольство — можно подумать, под этой позолотой и суровыми минами есть живые люди.

—Какая разница. Едем. — Хотя, когда она это сказала, казалось, что не так уж ей и все равно. Она почувствовала что-то не то в воздухе. — Подожди.

Кай подождал, снова наполовину надел сапог.

—Что?

«Палец у меня зудит, что-то злое к нам спешит…» — подумала Челла, а вслух произнесла:

—Просто подожди.

Она подняла руку.

Что-то неправильное. Сухое острое чувство, что что-то не так, словно под веки попал песок. Температура понизилась, или ее телу просто так показалось, потому что пар изо рта не шел.

—Нежить.

Кай тоже почувствовал.

—Прячется. Тантос.

—Что ему нужно?

Самообладание покинуло Кая, когда нежить приблизилась. Керес пугала его. Тантос был хуже.

—Это напоминание, — сказала Челла.

Она отчасти надеялась, что план забыт или изменился, и по мере того, как жизнь снова овладевала ею, эта надежда крепла. Она прокляла Йорга Анкрата и сконцентрировалась на новой задаче.

—Иди в город, найди повозку и нагрузи ее бочонками с элем. Станем лагерем в полях у реки. Гвардия может попировать.

Кай потянул носом воздух.

—Дождь собирается.

—Пусть разожгут костры. Скоро они перестанут замечать дождь.

—Эль поможет. — Кай кивнул.

Однако выдавить усмешку он не смог, теперь, когда смерть шагала так близко, царапая все нервы.

Челла потянулась к кошельку на поясе.

—Возьми это.

Она высыпала в его ладонь четыре тяжелые золотые монеты. Бреттанские.

—Что…

Он подтолкнул маленький сосуд из черного стекла, лежащий у него на ладони среди монет. По тому, как изменилось его лицо, она решила, что он понял.

—Вода Стикса. Одна капля на бочонок.

—Вот это, наверно, здорово. — Челла подняла перед собой и медленно покрутила кубок с элем. Пена уже почти опала, только островки в темном освещенном луной море. — Летать.

—Да.

Кай смотрел в собственное темное море с разбросанными островами. Возможно, оно напоминало ему о его потонувшей стране.

Долгое молчание. Дождь падал совершенно беззвучно. Где-то вдалеке со стороны Алленауэра слышались приглушенные крики — пировала гвардия Йорга.

—Я почти летал. — Кай поставил серебряный кубок на стол между ними. — Однажды.

—А как можно почти летать?

Челла покачала головой.

—Как можно почти любить? — Он поднял глаза в древнее беззвездное темное небо. — Я стоял на краю утеса над Проливом, где волны бьют о белые скалы. И ветер там — он такой холодный, что отнимает тепло, пробирает до костей. Я подался вперед, меня удерживал только ветер, и эти темные волны били далеко-далеко внизу. И он наполнил меня, словно я был из стекла, льда или воздуха, и в моем мозгу остался только этот голос восточного ветра, голос, вечно зовущий меня.

—Но?

—Но я не мог взлететь. Если бы я взлетел, то улетел бы от всего, что мне знакомо. От себя.

Он покачал головой.

—А чего бы мы не отдали, чтобы улететь от себя — таких вот — прямо сейчас?

Челла опрокинула кубок и встала, жидкость расползалась по столу. По всему полю лежали гвардейцы, словно во сне, кто-то все еще в золотой броне, на грязной траве. Капитан Акстис лежал на спине, с мечом в руке, глядя в небо, залитый дождем. Из почти трехсот человек лишь одиннадцать не пригубили алленауэрский эль. Нежить нашла их в темноте и играла с ними, разрывая плоть.

—Тантосу понадобятся остальные?

Кай оттолкнул белую руку маркитантки в мокром платье, с темными от воды волосами, лежащей лицом в грязи. Он поднялся со стула и перешагнул через нее, устремляясь за Челлой.

Кай плотнее запахнул плащ. Туман обволакивал их ноги до лодыжек, поднимаясь ниоткуда, словно из пор земли, белый, как молоко.

—Начинается.

Ощущение чего-то неправильного, царапавшее их весь вечер, червями извивавшееся под кожей, теперь воплотилось в ужас. Когда мертвые возвращаются, кажется, что все идет не так и не туда, словно сам ад выблевывает их.

Сначала сел Акстис, перед своими людьми, перед мертвыми шлюхами, мальчиками с подносами и тряпками. Он не моргал. Вода текла из его глаз, но он не моргал. Неправильно.

Все вокруг поднимались в золотой броне. Вода Стикса не оставила на них следа, кроме тех, конечно, кто упал в открытый огонь. Она делает свое дело неспешно, притупляя чувства, нагоняя сон, парализуя сначала голос, потом крупные мышцы. И наконец наступает смерть. В пальцах Челлы было достаточно некромантии, чтобы знать: они умерли тяжело. Их боль отдавалась в ней.

—Я все еще не понимаю, — сказал Кай. — Скоро кто-то да обнаружит, что с ними неладно. И тогда все эти разговоры о дипломатии обернутся ничем. Хорошо, если мы сможем бежать, прежде чем нас обезглавят, а потом сожгут. Так поступают с подобными нам, разве не знаешь? И то если повезет. А то могут еще сначала сжечь, а потом обезглавить то, что останется.

—У Мертвого Короля есть свои причины.

—И все это — чтобы сеять ужас? По-моему, уже слишком.

Челла пожала плечами. Лучше бы Каю не знать причины Мертвого Короля. Ей бы самой лучше не знать.

—Уезжаем. Верхом.

—Что? Зачем?

Дождь усилился, наверстывая упущенное.

—Ну, можешь остаться в карете, если хочешь. — Челла вытерла воду с лица и сплюнула. — Но там будет Тантос, а путешествовать с нежитью не слишком приятно.