Том 5 · Глава 31. Эпилог

—Не волнуйся, Масамунэ. Твоя тетя может и выглядит, будто она зла, но это не так.

—Но... она раньше кричала на тебя, отец.

—Аха-ха-ха, да, тогда она злилась.

—Было страшно, отец.

—Аха-ха-ха.

Я неосознанно вспомнил о разговоре с моим отцом.

После тестирования Сагири прошла неделя. Летние каникулы закончились и школа вновь распахнула двери. Начался новый учебный год, и родственники отмечали свой совместный третий год проживания.

Сегодня после школы я разговаривал с Элф в гостиной дома Изуми.

—... Элф, скажи... что ты думаешь?

—О чём именно разговор?

—О Кёке-сан... так она мне не враг?

Я думаю, что так как Элф проницательна и имеет стороннюю точку зрения, то сможет дать более объективное мнение о ситуации.

—Она всегда выглядит так, будто чем-то недовольна.

—Так же было время, когда она пыталась разделить нас и заставляла Сагири выйти из её комнаты.

Если тестирование не соответствовало её ожиданиям, то она могла использовать свои собственные методы лечения хикикомори, даже против воли Сагири, а также разделить нас.

—Вот почему я ненавидел её и пытался защитить Сагири, но...

Тестирование, данное ею, оказалось разумным и реалистичным. По крайней мере не то тестирование, которое мы ожидаемо завалили бы.

—Я ненавижу тебя больше всех других на свете!

—Сагири, ты старалась изо всех сил.

Воображаемая «Ледяная Королева» разлетелась на осколки у меня в голове.

—Без понятия. Совсем ничего не понимаю.

Услышав это, Элф положила руку на подбородок и сказала:

—Перед тем как озвучить свое мнение мне нужно кое о чём тебя спросить: почему она согласилась стать вашим опекуном?

—... Без понятия.

—Как выжили вдвоём до сих пор?

—Потому что я попросил её. Я сказал, что найду способ излечить хикикоморизм Сагири, так что, пожалуйста, позвольте нам жить вместе. Члены семьи не должны разделяться.

—Тогда, почему ты ненавидел её?

—Потому что она пыталась вытащить Сагири из комнаты, пыталась разделить нас.

—Тогда... Почему она согласилась отложить тестирование на апрель?

—Разве я не говорил? Я умолял её.

—... Мы оба — несовершеннолетние, так как вы можете работать в издательстве?

—Она поручилась за нас. Мы бы не смогли сделать это без неё.

—Хм-хм... — Элф прищурилась и помрачнела.

—Что-то не так?

—Ничего... Я просто подумала, что ты в самом деле недогадливый... но похоже, что причина не только в этом. Вполне понятно почему ты неправильно понял — в конце концов это довольно сложно представить.

—Пожалуйста, не могла бы ты сказать так, чтобы даже я понял?

—Используя язык, понимаемый таким сисконщиком как ты, это выглядит так: она — типаж замкнутой младшей сестры, которая скрывает свои истинные чувства под горой полуправд и двойных стандартов.

Что? Почему примером используются младшие сестры? Что именно Элф обо мне думает?

—Иными словами, пока у тебя не наберется достаточно жизненного опыта для перевода её скрытых значений — ты не сможешь понять её и всегда будешь думать, что она скрывает нечто важное.

—Ясно...

—Если найдется кто-то, понимающий её слова, то этим человеком точно являюсь не я. Должно быть, это некто, с кем она довольно часто встречается.

Так даже проницательная Элф не может разглядеть сердце Кёки-сан.

—В любом случае... она — мой единственный кровный родственник... Я теперь попытаюсь видеться с ней почаще, — вздохнул я и продолжил:

—Элф

—Да?

—Поздравляю с новым учебным годом.

—Как и я тебя.

Попытаться видится с ней почаще – да, мы встретились позже.

—Масамунэ-кун, я хочу сказать тебе кое-что — не сходишь со мной в семейный ресторан? — спросила она по телефону.

—Тетя, как насчет нашего дома?

—... Но Сагири не нравится, когда я прихожу.

Её голос стал тише. Но даже при этом я почувствовал себя так, словно ушат холодной воды вылили на меня.

—Не волнуйся, Масамунэ.

Да... Я решил видеться с ней чаще...

—Иногда не навредит... Сагири так сказала.

—Сагири... так сказала?

—Да. [Но я не смогу встретиться с ней лицом к лицу], [Простите, мы — семья, но я не могу вас видеть]. Вот её слова.

—... Ясно. Это дитя сильно изменилось.

Вскоре она пришла. Казалось, будто она звонила мне, находясь неподалеку.

—Добро пожаловать домой, Кёка-сан.

—... Я дома.

Я поприветствовал её у двери, как и следовало в семье – пусть совсем недавно я совсем не причислял её к ней. Я благодарен её помощи, но в то же время относился к ней как к «врагу», пытающемуся разделить нас. Зная, что это неправильно, но не в состоянии что-либо сделать с этим.

Пока это как-то связано с моей младшей сестрой, я быстро теряю спокойствие и начинаю относиться ко всем как к врагам – кто-то ранее предупреждал меня об этом. Жаль, что я не смог исправить это.

Я сел перед тётей. Она спросила, не ожидая чая или закусок:

—Масамунэ-кун, ты хочешь что-то у меня спросить, не так ли?

Сразу к сути. Ну, в любом случае это редкий шанс, так что мне следует спросить, если я хочу стать с ней единой семьёй.

Я с трудом сглотнул и произнес:

—... Я хочу задать 2 вопроса.

Она уставилась на меня ледяным взглядом.

—Сперва, почему вы согласились взять нас?

Она прищурилась. Я внимательно наблюдал за каждым изменением выражения её лица и продолжал:

—Я никогда не слышал, чтобы вы говорили об этой причине. Пожалуйста, ответьте мне, если можете.

—...

Она смотрела на меня, не моргая. Я продолжал говорить:

—... Я всегда думал, что вы ненавидите меня. Вы всегда цапались с мамой. Я мог видеть, насколько у вас с ней были плохие отношения... так разве вы не должны ненавидеть её сына — то есть меня?

—!

—Но вы взяли нас. Я не понимаю почему.

—... Если бы я ненавидела вас, ребятня... То никогда и не взяла.

Её голос стал таким мучительным, но выражение лица совершенно не изменилось. У меня создалось ощущение, будто её лицо говорило: «Почему я взяла вас? Да потому что хотела убить своими руками!»

—Масамунэ-кун... Действительно, мои отношения с твоей матерью были запутанными. Если ты спросишь меня, ненавидела ли я её или нет... то моим ответом будет — непременно. Однако я... не ненавижу тебя. Ты всё ещё дитя, но сделал столь много удивительного... Ты всегда думал о других с самых малых лет.

Её голос становился тише, когда она хвалила меня.

—Но когда ты вырос... пришло такое несчастье... ты вырос без матери... без взрослого, который баловал тебя... вот почему...

Она говорила очень четко, когда отчитывала меня, но сейчас... странно.

—Это лишь недопонимание.

Она всё ещё выглядела для меня устрашающей, но, как-то, я чувствовал, что она опечалена.

—Иными словами... вы... взяли нас из жалости?

—Нет, — мгновенно прозвучал чёткий ответ.

—Тогда... почему?

—...

Мы сидели и смотрели друг на друга. Наконец, она медленно произнесла:

—Я отказываюсь отвечать.

—Вы не скажете мне причину?

—Нет.

—Почему?

—Так как это невыгодно для меня. Но...

—Но?

—Я надеюсь, что ты найдешь своё счастье. Вот чего я действительно хочу.

—... Я понял.

Обычно взрослый может придумать любую причину для подобной ситуации.

Это невыгодно для меня, так что я отказываюсь отвечать. Вот её ответ. Похоже, что реальность слишком далека от моего воображения – она слишком честна с собой. Совсем как дурацкий компьютер – она не могла отрегулировать себя и лишь отыгрывала роль нашего защитника.

—Второй вопрос о моей младшей сестре: что именно вы думаете о ситуации Сагири?

Мы не могли ни к чему прийти, сперва не выяснив это, и я точно не мог довериться ей без ответа. Несколько дней назад я думал, что она ненавидит меня и Сагири – это ошибочно? Мне надо прояснить.

Моя тётя ответила, сохраняя каменное лицо:

—Она — хороший ребенок. По крайней мере я так думаю на данный момент.

—Вы имеете в виду, что ранее так не думали.

—Если необходимо сказать... Я не знала тогда о её положении.

Понимаемо. Она забрала нас, когда они с Сагири едва знали друг друга.

—Однако, — продолжила она: — ... После того инцидента — обнаружив, что она хикикомори — я всё ещё думаю, что вы не должны жить вместе. Ясно же, что ты под огромным давлением. Тебе необходимо работать, учиться, заботиться о хикикомори и при этом ища способ вылечить её... Это было бы сложно, даже если ты вместе с твоим отцом. Как твой опекун, я не могу закрыть на это глаза.

—Ты найдешь своё счастье.

Вот что она подразумевала. Затем моя тётя задала простой вопрос:

—Сейчас ты счастлив?

Я улыбнулся и ответил:

—Да. Счастлив. У меня есть любимая младшая сестра, работа, которая мне нравится и мечта, к которой стремлюсь.

—Ну и хорошо. Похоже, что мне не следует волноваться.

Я знал, что моя тётя редко улыбается, и даже знал почему – мне всего то требуется сравнить нынешнее время и то, когда она бесилась с отцом.

—Кто, кто это сказал, что я хочу отмечать свой день рождения!

—Нии-сан!! В самом деле! Делаешь нечто настолько внезапное... хм, я не знаю. И не улыбайся! Не смотри на меня свысока! Нии-сан... Я тебя ненавижу-у-у-у-у-у!!!

Два года назад... моя младшая сестра заперлась в комнате и я был не в лучшем состоянии. Мои родители умерли и оставили нас с громадным психическим шрамом. Но не только нас – здесь находилась другая младшая сестра, которая также потеряла свою улыбку...

—Я наконец-то поняла. Вы оба рассматриваете совместное сожительство, как высшее счастье...

Она выглядела сердитой, но, на самом деле, «Ледяная Королева» улыбалась – по крайне мере я так думал.

—... Однако, Масамунэ-кун, совсем другое дело — действительно ли вам лучше жить вместе.

—Э?

—Услышав слова Сагири и прочтя твоё ранобэ... Я чувствую, что будет гораздо опаснее, если я позволю вам жить вместе.

—Э? Э-Э?

—В Вот почему я буду внимательней присматривать за вами. Что за выражение лица? Разве вы не говорили, что я могу приходить сюда иногда?

—Да, это так...

—Ну и решено.

—... Кх.

Для меня так сложно было получить «люблю» от Сагири! Теперь мне и с этим придется разбираться!!!

—Я пойду.

Она встала. Перед тем как выйти, моя тётя обернулась, а её глаза превратились в две ледяные колонны, обухом ударившие меня.

—Послушай внимательно, Масамунэ-кун. Я ни о чём не прошу тебя. Не заставляю отказаться от мечты, работы или чего-либо. Если ты больше не находишь счастья в том что делаешь — просто отпусти это. Если захочешь, то просто расскажи мне об этом — в любое время, в любом месте.

—Я сам обо всём позабочусь.

Лишь потом её взор отступил, оставляя меня позади.

Затем пришел Кусанаги-сэмпай. Конечно же, он тщательно расспрашивал дома ли моя тётя перед своим прибытием.

Похоже, что их первая встреча нанесла ему серьёзный удар – да и он сам мог дать Кёке-сан очередное плохое впечатление об авторах ранобэ. Возможно лучше им никогда не встречаться.

Зачем ему вообще сюда приходить?

—Изуми. Я хочу извиниться за свои действия в прошлый раз.

Оказалось, что он пришел принести извинения. Кусанаги-сэмпай принес деньги (заплатить за мытьё полов) и еду... даже хотя кое-кого другого вырвало здесь в прошлый раз... Похоже, что он не совсем безнадёжный.

—Всё нормально.

—Благодарю. Когда проснулся, то почувствовал себя так плохо из-за своего поведения, что не осмелел позвонить.

Пусть и немного труслив.

Но всё же это ближе к его реальной личности, по сравнению с его высокомерным отношением, когда он получил аниме. Сегодня он косплеил Клойда, надев черное пальто и серебряные аксессуары.

—В качестве извинений я принес немного еды — не хочешь?

Да! Это же тот торт, который мне больше всего нравится!

—Я сказал же, что уже простил тебя и Шидо-куна за блевотину в моём доме. И за то, что вы дали Кёке-сан плохое впечатление об авторах ранобэ.

—Это хорошо... так как ты простил меня, то не мог бы выслушать мою историю?

—Если ты не против разговора перед моим домом.

—... А мы не можем продолжить внутри?

—Похоже, что это займет некоторое время — ведь ты всё ещё сердишься?

—Ну конечно же! Когда у людей мучительные лица, то они продолжат депрессировать, а их разум продолжит проматывать это жестокое событие снова и снова. Даже выпивка или уход в работу с головой не помогают. Лишь парень в ранобэ может восстановить разбитое сердце. Реальная жизнь не так проста! Вот почему я злюсь.

Да-да, его язык словно понесло. Ну, по крайней мере, я согласен с ним. Ты ну никак сразу же не восстановишься после болезненного опыта. Даже если кто-нибудь и выглядит внешне нормальным – но внутренне это не так. Раны оставляют психические шрамы, которые лишь углубляются со временем.

Некоторые могут не справиться с этим и теряют свою улыбку. Некоторые могут вытащить себя на улицу. А некоторые могут превратиться в хикикомори.

И не только лишь мы. Я не столь наивен говорить «это всего лишь жизнь», ведь большая часть людей всю свою жизнь так проводят – скрывая собственные раны.

Вот почему им необходимо ходить в школу, нужно читать книги – чтобы убедиться, что они не потеряли веру в жизнь.

—Похоже, что Кусанаги-сэмпай снова стал обычным.

—Да. Я почувствовал, как во мне что-то щелкнуло, когда я услышал об аниме. Подумать только, что я тогда сказал нечто настолько глупое.

Он на самом деле довольно пессимистичен – в отличие от Элф.

—Сейчас выпускают третий Блю-рэй диск по Настоящей любви. Там убирают пар в онсэнах.

—Это — вполне обычно для аниме.

—Да. Однако в этот раз люди начали жаловаться по поводу [Ареолы героини слишком большие!]!

—...

Я даже не знаю, что ему ответить.

—Мои фанаты очень злы! Они говорят [Сделать столь большие ареолы — идея автора?] или [Что за странный цвет!] — они заполонили мой блог своими комментариями!

—Так... ты думаешь, что они не должны так говорить?

—Нет. Люди могут сказать, что лишь странные типы так говорят, но я думаю, что так как они заплатили за мою книгу или аниме, то автор не должен плохо о них говорить. Я действительно так думаю. Но!

—Но?

—Они все — идиоты! Воистину идиоты! Невероятные идиоты! Почему они говорят мне всё это? Что изменится? Я не видел ареолы, когда проверял видеоряд, так как я мог знать — большие они или маленькие? У меня точно нет особых сил! Каждый день приносит столько проблем! Чувствую себя как отец, на сына которого пришел жаловаться учитель. Я так устал — как долго ещё это будет продолжаться?

Этот разговор читатели не должны слышать. Все это лишь жалобы лично от автора.

—Как и сегодня. Я — автор оригинала, но мне приходится просить редактора: «Пожалуйста, показывайте у этого персонажа ареолы поменьше!»

У него свои слабости, но, по крайней мере, он относится к своим фанатам с добротой. Все его слова, сказанные ранее не изменят этого. Мне нужно научиться этому у него.

—Ох, чёрт, последние месяцы были настолько хаотичны, что у меня совсем нет времени писать что-либо... Я совершенно забыл о своей собственной работе!

Он вздохнул и продолжил:

—Изуми... жизнь — не проста. Я так взбесился, что хотел всем рассказать о тёмной стороне этой чертовой работы!

—Хватит уже! Пожалуйста, остановитесь!

—Нет, Изуми. Я не говорю это тебе, потому что ты автор или новичок. Я лишь хочу излить своё негодование.

Так ты всего лишь хочешь излить всё? Я думал, что ты врубил цундере.

—Нет, я всего лишь пытался превратить свою злость в рабочую мотивацию. Безусловно лучше работать, нежели дурачиться, но я не думаю, что смогу долго протянуть. Возможно завтра, а может в следующем году, но скоро я не смогу писать, и моя карьера подойдет к концу.

—Ты говорил тоже самое, когда твоё ранобэ получило аниме-адаптацию.

Ты всё такой же...

—Нет, это не так. В этот раз моя карьера в самом деле в опасности. Теперь я понимаю, почему некоторые из моих сэмпаев исчезают после получения аниме-адаптации.

После этих слов его мотивация внезапно испарилась, и он пожал плечами:

—Хех, всё-таки так хорошо, когда выговоришься.

—Я думал, что ты пришел извиниться передо мной?!

—Я ухожу, ведь ещё много чего нужно сделать, — он повернулся и собирался уйти.

—Много чего нужно сделать?

—Конечно же работы. Да, я собирался умереть, но всё же продолжу писать до самого последнего вздоха... и мой банковский счёт почти опустел...

Так вот кого люди называют истинными цундере!

На следующий день после школы я вышел на станции Кита-Сэнджу, чтобы встретиться с Мегуми. Она предложила неплохое кафе, и я её угощал.

—Спасибо тебе, Онии-сан!

—Всегда пожалуйста.

—Эхе-хе, просить более взрослого парня платить за меня — такое чувство, будто я уже взрослая.

Ты говоришь об этом так, будто я пикаплю случайных девушек на улице...

Потом мы направились в район Аракавы. С обеих сторон дороги выстроились длинные ряды деревьев сакуры. Люди чувствуют себя лучше, просто идя по этому пути.

—Уря... Повезло, что деревья цветут.

—Уху-ху-ху, это же недавно стало лучшим местом для свиданий. Я планировала вытащить тебя сюда.

—Ох, вот как?

Мегуми ухмылялась. С тех пор как она перешла на второй год обучения, она становилась всё взрослее и взрослее.

—Мегуми! Перестань тянуть меня за руку!

—Э? Но ты так радовался.

Это не так! Отпусти мою руку.

—Кстати...

—Да?

—Причина, по которой я сегодня тебя угощал...

—Ты хотел поблагодарить меня, не так ли?

—Вечеринка. Ты помнишь какой подарок просила в Белый день?

Помнишь то время, когда дала мне список.

—Угу.

—От него у меня голова болела... но я решил, как отплатить тебе.

—Э? Онии-сан, о чём ты говоришь? — сказала она, помахав рукой. Это выглядело так мило, среди летающих лепестков сакуры.

—Я получила подарок на Белый день.

—Э?

Что? Когда?

—Ты не помнишь? Там в списке был особый пункт.

Услышав это я всё равно не понимал. Она надулась и пробормотала: — Особый подарок! Онии-сан сделает что-нибудь и Изуми-тян пойдет в школу.

—А...

—Это был удивительный подарок. Спасибо. Эхе-хе.

—В самом деле...

Если она так себя ведет перед всеми, то ясно, почему она так популярна.

И наконец... Сагири.

Первого апреля, в день тестирования...

—... Я... также люблю его.

Её слова буквально звучали для меня как признание.

—У меня есть тот, которого я люблю.

Вот что она ответила на моё признание. Возможно, что человек, которого она любит...

Я должен выяснить это... хотя, вернее, такой был план, но на следующий же день она заперлась в закрытой комнате и не виделась со мной.

Конечно же у нас было несколько коротких разговоров через дверь, когда я приносил ей еду – но только и всего.

Если честно, то я мог продавить это силой, если ситуация требовала этого, но всё же не решался. Ведь так стыдно. Очень... стыдно. Я отчасти боюсь ответа.

Если кратко, то я не осмеливался спросить.

—... Гх, гх...

Уже несколько дней меня терзало беспокойство – лишь её образ стоял в моём сознании.

Как и сегодня. И когда я думал об этом...

«Бам-бам»

Потолок затрясся. Это звучало как: «Я хочу кое-что сказать, так что иди сюда».

Если она этого хочет, то я не могу проигнорировать её. Я мысленно собрался и пошел к её комнате. Через мгновение открылась дверь.

—...

Почему-то её сегодняшняя одежда выглядела очень мило. Одного лишь взгляда достаточно, чтобы мы оба покраснели.

Я полностью понимал, что эта ситуация была странной. После признания, после её ответа, что она «любит меня» было ясно, что она будет говорить о том «признании». Я так нервничал, что думал, что могу упасть в обморок.

—...

—...

Мы оба молчали. Наконец, я решил начать.

—Насчет...

—Насчет...

Мы оба снова затихли.

—... Ты первый, — сказала Сагири. Ладно.

—Сагири... ну... о том, что ты сказала несколько дней назад...

Она дико покраснела – почти повалил пар.

—Да, насчёт этого...

—Эм... Эм...

Сагири уставилась на меня.

—... Я, я люблю тебя.

—...

Ох... так прямо... ох... я... чувствую, словно таю...

—Как младшая сестра.

—... Что?

—Нии-сан, ты хочешь стать для меня настоящим братом, не так ли?

—Угу... угу... да, я говорил это.

—Настоящий брат и сестра не могут любить друг друга, верно?

—... Да, я так тоже говорил.

—Так что я люблю тебя, как младшая сестра — с этим нет никаких проблем?

—... Нет.

—Му... ну и ладно — что это с тобой сегодня... — она надулась.

... У меня такое чувство, будто она мне отомстила. Почему? Как странно.

—Хух... — мои плечи опустились. Откровенно говоря, я чувствую себя немного подавленным, но в то же время уверенным.

Видя меня таким, Сагири сказала недовольным тоном: — Ну ты и дурак.