Глава 2. Эроманга-сенсей, Том 1, ч.2
Апрельский денек. Я мирно возился на кухне с ужином, когда сверху раздался глухой удар, от которого едва потолок не затрясся.
Да подожди ты еще немного!
Бам-бам-бам-бам!
Стоило отозваться, как сверху прилетел еще более красноречивый ответ. Ну и характер у девчонки.
Да иду я, иду! Понял уже!
Я поудобнее перехватил раскаленную сковороду и ловко, одной рукой, разбил туда яйцо.
Шш-ш… Пх-пх… Глядя на то, как аппетитно поджаривается глазунья, я невольно испустил тяжелый вздох.
«И что мне с этим делать?…»
Вопрос, собственно, касался нашего нынешнего положения. Дела у нас в семье обстояли, мягко говоря, специфически.
Я, Масамунэ Идзуми. Пятнадцать лет, первый класс старшей школы.
Моя младшая сестра, Сагири Идзуми. Двенадцать лет. По возрасту ей полагается быть в первом классе средней школы.
В силу определенных обстоятельств мы живем вдвоем.
Сагири – мой единственный близкий человек, вот только она почти не выходит из своей комнаты. Типичная затворница, хикикомори до мозга костей. Про школу, понятное дело, и речи нет.
Мало того, она умудряется избегать даже меня – родного брата, который ей сейчас и за отца, и за мать. Такая поразительная упёртость в нежелании видеть белый свет встречается нечасто.
Она та еще чистюля, но я уверен: если я не уйду из дома, она даже в душ не вылезет.
И если наше единственное общение – это вот такой стук в пол…
То да, ситуация действительно патовая.
Проблем в нашем доме хватает, но по-настоящему меня печалит лишь одна вещь.
Готово.
Двусторонняя яичница, салат из томатов и латука. Никаких соусов, только щепотка соли. Совершенно невразумительная еда, но именно так любит моя сестра.
Вечно у нас ужин больше похож на завтрак.
За этот год я знатно набил руку в кулинарии. Уложив тарелки на поднос, я отправился к Сагири. Миновал пустой первый этаж и начал подниматься по лестнице.
Ступеньки под моими ногами привычно поскрипывали, заранее оповещая сестру о прибытии провианта.
Иногда мне кажется, что этот двухэтажный особняк великоват для двоих.
На двери комнаты, которую я называю «тайной палатой», висела табличка в форме сердечка. Там чьим-то очень аккуратным почерком было выведено «sagiri».
Я легонько постучал.
Сагири, я еду принес.
Тишина. Я подождал около минуты, после чего просто оставил поднос на полу.
Оставляю здесь. Смотри, съешь всё.
Потерев висок, я снова вздохнул и достал заранее приготовленную записку.
Пристроив бумажку в лапки маленькой вязаной игрушки рядом с подносом, я оставил свое ежедневное послание для сестры.