Том 5 · Глава 153. Она стала звездой в небе (1)
Гилхельм и Розали начали замечать, что что-то происходит. Собрания стали проводить слишком часто. Раньше они проходили раз в месяц, а теперь — раз в неделю, если не чаще. Иногда все собирались в комнате Айвза, а иногда на собрании присутствовали только вампиры под предводительством Квинегилса.
Розали и Гилхельм не могли присутствовать на собрании, поэтому им приходилось коротать время, играя в детской комнате или блуждая по замку. Розали не особо переживала и хорошо проводила время, но иногда и ей становилось любопытно.
О чём они там говорят?
Вспоминая слова Курбана, она догадывалась, что на собрании обсуждали что-то важное.
Однажды она не смогла сдержать любопытство и спросила у Люка, но тот просто сказал, что скоро она всё узнает.
Айвз подтвердил, что у вампиров было важное собрание.
Я пока не могу рассказать, но они обсуждают очень важные вещи. Их решение может показаться тебе печальным, Роуз.
Папа выглядел таким печальным, что Розали тоже загрустила.
Мы изо всех сил пытались найти другое решение, но его просто нет. Я скажу, когда собрания завершатся. Будь готова…
Встречи проходили всё чаще, длились всё дольше, и Джереми не мог следить за Гилхельмом так же пристально, как прежде. Орлиный глаз, наблюдающий за каждым шагом сына, исчез.
Казалось, Гилхельм наконец мог вздохнуть полной грудью. К тому же, даже без строгого надзора Джереми он не собирался обижать Розали, как раньше. Иногда он по привычке повышал голос или раздражался, но это происходило всё реже.
У меня болит в груди, когда ты так грубо себя ведёшь,
Два или три раза в неделю Розали давала Гилхельму свою кровь. Пусть это немного, но юный вампир был очень благодарен. Теперь он знал, что другие вампиры редко едят. Его же жажда просыпалась всё чаще и чаще. Гил ненавидел себя за этот бесконечный голод, который не могли полностью утолить не только Айвз, но и Розали.
Почему я всегда голоден?
Он сам не заметил, как из-за постоянного голода у него появились новые привычки при кормлении. Однажды, когда Гилхельм пил кровь, Айвз сказал ему:
Гилхельм, твои укусы стали болезненными.
Гилхельм был удивлён.
Когда пьёшь кровь, делай это немного медленнее. Моя рука так онемела, что я её совсем не чувствую.
Джереми, стоящий неподалёку, приподнял брови.
Я же говорил тебе быть осторожнее, когда пьёшь кровь!
Он был в том возрасте, когда клыки становятся острее, а потребность в крови растёт, хотя Гилхельм об этом даже не подозревал.
Джереми, успокойся. Мне не настолько больно.
В тот день Гилхельму снова пришлось слушать нравоучения Джереми. Это была ужасающе длинная и скучная лекция о культуре питания.
Правда в том, что вампиру трудно устоять перед удовольствием во время кормления. Наиболее комфортным вариантом для людей был один чистый укус и медленное вытягивание крови. Однако сами вампиры предпочитали при кормлении действовать грубо и резко, ведь глубокие укусы и большие глотки могли гораздо быстрее и надёжнее утолить жажду. Так и поступал Гилхельм, неосознанно повинуясь инстинктам.
Кровь нужно пить медленно. Клыки вонзать одним движением. Не вгрызаться и не разрывать плоть, люди от этого страдают. — Ты должен быть осторожнее, потому что твои клыки ещё не начали выделять обезболивающие вещества.
Довольно, Джереми. Думаю, он всё понял.
Айвз, тебе было очень больно?
Айвз спокойно взглянул на Гилхельма и ответил:
Немного больнее, чем в прошлый раз.
У Гилхельма сердце оборвалось, когда он понял, почему Розали жаловалась на боль, когда он днём пил её кровь. Он вспомнил, как после этого она сжимала и разжимала кулак.
Всё будет в порядке, если ты просто немного сбавишь темп, когда пьёшь кровь. Не переживай, ты ведь всё ещё учишься,
Джереми, напротив, был недоволен манерами сына во время кормления.
Ты ошибаешься, Джереми. У Гилхельма очень хорошие манеры.
Несмотря на добрые слова Айвза, Гилхельму было стыдно. Ему казалось, он поступал ужасно.
Люк постоянно напоминает Розали, чтобы она тщательно пережёвывала пищу. С кровью нужно поступать точно так же. Конечно, с вампиром ничего не случится, если он будет пить кровь слишком быстро, зато человеку придётся несладко.
Так или иначе, Джереми искренне беспокоился о сыне и хотел, чтобы тот вырос достойным вампиром.
Очень важно контролировать скорость, с который ты высасываешь кровь. Если сделать это слишком быстро, человек потеряет сознание. Кормление лучше растягивать на тридцать минут. Тем более, Айвз болен.
Знаю… Но у меня не получается контролировать это.
Гилхельм сказал правду, но его лицо всё равно горело. Его не покидала мысль, что если он поглубже вонзит клыки и выпьет столько крови, сколько захочет, то наконец-то почувствует себя сытым и отдохнувшим.
Нужно продолжать пытаться. Постепенно к тебе придёт самоконтроль.
Лучше бы он пришёл сам, без моих усилий.
Ничего не приходит само… — Что касается жажды, тебе придётся жить с ней до конца дней.
Эти слова прозвучали пугающе. Одна мысль о том, что жажда, которая мучает его сейчас, так никогда и не утихнет, приводила в ужас.
Но со временем терпеть станет проще. Лет через сто.
Сто?!
Сменив несколько хозяев, ты наберёшься опыта.
Следующим хозяином будет Розали, да?
Мисс Роуз… Я волнуюсь из-за её анемии. Айвз болен, но у него, по крайней мере, нет проблем с кровью. В любом случае, даже не думай сейчас о крови мисс Роуз. Ещё слишком рано.
Гилхельм испугался, что Джереми узнает, что он уже пил кровь Розали, и его сердце забилось чаще. Кроме того, её кровь была сладкой и свежей. Перед таким лакомством просто невозможно устоять. Нельзя сказать, что кровь Айвза была невкусной, но она безоговорочно проигрывала в сравнении с кровью Розали.
К счастью, судя по поведению, Джереми ни о чём не догадывался.
Наш род был одним из тех, кто способствовал подписанию Лондонского Договора, поэтому мы должны подавать пример другим, — Даже если придётся умереть от голода.
Но что, если ты очень голоден? Если по ошибке…
Ты никогда не должен допускать подобных ошибок. Речь идёт о человеческой жизни.
Да…
Для убитого нет большой разницы, убили его из-за голода или ради развлечения. Было время, когда нас почитали как самую могущественную расу, однако вампиры тоже смертны. А если всех нас в конце ждёт одна и та же смерть, то мы могли бы, по крайней мере, проявить немного терпения и жить, не отнимая чужие жизни, — Это всё, что я от тебя хочу.
Джереми никогда не говорил того, что обычно говорят родители: «я хочу, чтобы ты был счастлив и жил той жизнью, которой желаешь», или «ради тебя я готов пожертвовать чем угодно». Счастливая жизнь ничего для него не значила, ведь он видел наивысший смысл в другом.
Твоя жизнь ничего не стоит по сравнению с обязанностями, которые тебе придётся нести в будущем. Помни: наши жизни принадлежат семье Эвенхарт. А твоя жизнь будет принадлежать Розали Эвенхарт до самой её смерти.
Гилхельм был слишком юн, чтобы в полной мере понять смысл слов Джереми.
Но разве их кровь не принадлежит нам?
Это временное владение в рамках договора. Сами они нам не принадлежат.
Гилхельм вспомнил слова Розали, но не стал произносить их вслух. В последнее время он начал понимать смысл эмоций, растущих в его сердце.
Джереми опустился на колени перед Гилхельмом и посмотрел ему в глаза.
Спрячь эти мысли подальше и забудь о них. Они принадлежат не тебе.
Тогда чьи они?
Это голос тысяч лет ошибок, совершённых нашими предками. Давным-давно род Сонаамор правил городом, построенным ради человеческой крови. Но те дни никогда больше не повторятся.
Те дни?..
В то время все совершали ошибки.
Папа, ты помнишь то время?
Конечно, Джереми родился позже и сам ничего этого не видел. Он медленно покачал головой.
Но все мы — мягко сказал он.
Гилхельм не понимал, чему должен противостоять и о каких грехах речь. Но он запомнил всё, чему учил его Джереми.