Том 1 · Глава 19. Преступление и наказание

На следующий день Михаила арестовали полицейские из Кардиффа. Последний раз Розали видела его, когда на него надевали наручники.

Но Розали предстояло встретиться с ним ещё раз, потому что она была палачом. Это требовалось для написания отчёта. Ведение записей обо всех происшествиях — одна из обязанностей палачей.

В отличие от умерших людей, умершие вампиры не оставляли никаких доказательств своего существования. Поэтому, согласно правилам, свидетель или палач должен был дать показания.

—Это простая формальность, но не мог бы ты рассказать, что произошло?

Поначалу Михаил не хотел говорить, но вскоре открыл рот и честно ответил на все вопросы Розали.

Он начал с того, что его ребёнком бросили перед дверьми Троицкого собора — это было самое первое его воспоминание.

—Нас с сестрой, сирот, бросили перед Троицким собором. Монах приютил нас и вырастил.

—Ты говоришь о монахе, который раньше служил в Троицком соборе?

—Да, он был моим предшественником. Но! Он был настоящим волком в овечьей шкуре! — при этих словах Михаил стиснул зубы и ударил руками в наручниках по столу. Но вскоре мужчина затих. Наверное, понял, что теперь и сам не сильно отличался от него.

—Пожалуйста, продолжай. Бывший монах оскорблял тебя и твою сестру?

—Оскорблял? — усмехнулся Михаил. — Лучше бы я умер от укуса вампира. Лишь бы не жить под одной крышей с этим волком.

—Что произошло?

Михаил сжал губы, но так и не рассказал подробностей того, что совершил монах.

—…Тогда как ты узнал, что Кровавый Лорд Хадад жив?

—…Когда был юн, я часто сбегал в церковь и молился. Тогда и узнал, что в подвале собора лежит мёртвый вампир. И стал молиться ему от всего сердца. Просил его, чтобы этого сумасшедшего монаха поймали. А спустя некоторое время этого негодяя нашли растерзанным на опушке леса.

—Хочешь сказать, ты молился Хададу, и он услышал тебя?

Михаил пожал плечами.

—Жители города решили, что это был дикий зверь. Это сейчас кругом фонари и заборы, тогда ничего подобного не было.

—А что думал ты, Михаил?

—Я поверил, что мои молитвы были услышаны. Что мог знать маленький мальчик? Я просто обрадовался, побежал в подвал Троицкого собора и рассказал о случившемся своему «Богу»… В тот же день мою сестру укусил Кровавый Лорд, — сказав это, Михаил ненадолго замолчал, как будто с головой погрузился в те ужасные воспоминания.

—Что было дальше?

—…Мне никто не поверил. Все только смеялись и говорили, что мою глупую сестру не мог укусить вампир, — голос Михаила стал тише. — Эта поганая вера зародилась в сердцах людей из-за того, что город построен вокруг собора Рика Ханта. Вера в абсолютную защиту от вампиров, — прозвучал сдавленный смех. — Мы были всего лишь брошенными детьми без родителей. Кто нам поверит? Даже обыкновенные преступления легко скрыть в таком крошечном городке.

—А что насчёт Томаса?

—Раньше он был совсем другим. Тринадцать лет назад он без зазрения совести бил ногами и плевал в двух голодных сирот, постучавших в дверь его гостиницы. Потеряв жену и первую дочь, он немного смягчился. А его вторая дочь неплохо устроилась в Кардиффе.

—Что случилось с его женой?

—Она стала первым подношением. Это была месть зелёного юнца. Но его первая дочь действительно умерла от болезни. Я не имею к этому отношения. Хотя тогда мне было приятно видеть, как кара настигла этого негодяя. Но пойми, пожалуйста. Не я это начал. Я сам был жертвой общества…

Михаил замолчал.

Затем Розали продолжила:

—Но это не оправдывает твоих действий. Это умышленное убийство. Даже если бы твоя сестра была жива, идея убивать других ради её спасения недопустима. Это не подношение, а простое убийство.

—Может, я просто искал себе оправдание. На самом деле я ведь… не хотел этого.

—Надеюсь, по крайней мере теперь ты не будешь искать оправдания и прикидываться невинной овечкой.

—Это смешно. Когда я пришёл в себя, то и сам понял, во что превратился…

Розали молча посмотрела на Михаила и задала ещё один вопрос:

—Кто дал тебе информацию о вампирах? Кто надоумил принести жертву ради спасения сестры?

—Я услышал это от самого Хадада. В тот день, когда мою сестру укусили.

—Ты уверен, что это был Хадал?

Немного задумавшись, Михаил ответил:

—Впервые я услышал его голос в лесу, затем — в соборе. Но голос звучал почти так же. Он сказал, что ему нужны три жертвы, чтобы вернуть своё сердце.

—Почему ты не связался с Агентством казни в Кентербери?

—Ну, когда я заговорил об этом, жители мне не поверили.

Вот почему отчёт не был составлен должным образом. Такое нередко случалось в небольших изолированных городах и деревнях, где система не налажена должным образом.

—Почему ты ни с кем не связался, когда стал монахом? Монаху не составило бы труда привести сестру в Агентство казни.

—Собственными руками подвести родную сестру к плахе?

—Это заблуждение, мы не обезглавливаем всех вампиров без разбора.

—…Я не мог надолго покидать Уэльс. Он сказал, что убьёт мою сестру, если я уйду…

—Что случилось с Эбигейл?

—Тогда я не знал, что принести в жертву ребёнка будет недостаточно.

Розали уставилась на Михаила, низко опустившего голову. У неё из головы не выходил образ девочки, разыскивающей свою мать. И фигура Михаила, нашедшего истекающего кровью и умирающего ребёнка.

Гил вложил отчёт, написанный изящным почерком, в папку.

—Спасибо за честность. Решение о твоей дальнейшей судьбе будет принято Кентерберийским Агентством казни. Даже если ты никого не убил своими руками, это не меняет того факта, что ты был пособником в убийствах.

Розали встала со своего места, немного помолчала, а затем спросила:

—И ещё один вопрос. Личного характера. Неужели ты правда не знал? Того, что твоя сестра была мертва. Не думаю, что вблизи можно было не заметить явных изменений.

—Хочешь сказать, что я осознанно не замечал этого? — сказал Михаил и замолчал.

Прежде Розали только читала о подобном в книгах, но, судя по всему, всё так и было.

Когда кто-то попадался вампиру, умирал и становился его марионеткой, близкие родственники старались не замечать изменений в них. Точно так же, как это было с Михаилом.

—Если я признаю это, выдержит ли мой разум?

Это было последнее, что сказал ей Михаил.

На этом допрос закончился.