Том 11 · Глава 107. Отец и мать

—…

Аято и Масацугу молча орудовали палочками за ужином. Отец Аято всегда был молчаливым, без дела и слова не говорил. Разговорить такого человека очень тяжело, поэтому парень и сам перестал пытаться.

Такая сцена за ужином в доме Амагири повторялась раз за разом довольно долго.

Хотя, давным-давно, когда Харука еще была здесь, всё было не так. Потому что она умело выстраивала разговор и рассуживала их, когда надо.

На столе стояла кимпира из корней лотоса, обжаренных с остатками рыбы, жаренным тофу с вареной комацуной и мисо-суп с дайконом. Готовили Аято с отцом.

Именно такие и были вкусы в доме, однако казалось, что сам Аято и Масацугу предпочитали что-то другое. Аято припоминал готовку сестры или даже Каи, матери Саи.

—Кирин, кушай, не стесняйся. — обратился Аято к девушке.

—Х-хорошо… спасибо…

Сам парень давно привык к такой атмосфере, а Кирин такое было впервой, поэтому она немного запоздало кивнула.

—Да нет тут ничего такого.

—Нет, всё очень вкусно!

Однако её палочки, в пику словам, двигались неуклюже. Наверное, напряжение еще не спало.

—К-кстати… а каким был Аято в детстве? — отважно спросила она следом.

—Да что тут скажешь, самым обычным ребенком, — тут же ответил Масацугу, не изменившись в лице ни на мгновение, ну а Аято кривовато улыбнулся. — Просьбы не выполнял, не сын, а настоящее бедствие.

—Эй, папа…

—Аха-ха-ха, тяжело пришлось, наверное.

Аято смутился, но услышав смешок Кирин, так и не смог сказать ничего путного.

—Он вечно дрался с учениками. На занятиях всегда был серьезен, это я хорошо помню, но слишком зацикливался на повторении.

—Нашёл о чем вспомнить… — буркнул Аято и отвел взгляд.

Видя такую сцену, Кирин захихикала.

—Кирин?

—А, п-прости… Я впервые вижу тебя таким.

—Каким?

—Как бы сказать… ведёшь себя как ребёнок?, — ответила она, склонив голову на бок.

—Что? П-правда? — смутился Аято, ибо сам этого не замечал.

—Обычно он ведет себя как взрослый? — удивленно спросил Масацугу, и Кирин, подумав немного, нерешительно ответила:

—Эм-м, не совсем… скорее более сдержанно или отстраненно…

—Как неожиданно.

Сам Аято этого не замечал, впрочем, его отец тоже.

Но благодаря Кирин атмосфера в комнате стала чуточку приятнее. После ужин в доме стал по-настоящему приятным, впервые за очень долгое время. Затем…

—А, я тогда помою посуду, — сказала Кирин и, встав, собрала посуду со стола.

—Не стоит, Кирин. Ты же гостья…

—Нет, пусть будет так. Спасибо, Тодо.

—Папа?..

Аято невольно взглянул на него, а тот намекнул ему глазами. Аято, да и Кирин тоже, сразу поняли, чего он хотел.

—Хорошо, тогда я вас оставлю.

Он хотел поговорить с сыном наедине.

Проводив взглядом Кирин, которая унесла лоток с посудой на кухню, Масацугу сделал серьезное лицо и выправился.

Дело было в том, что Аято вернулся домой именно потому, что отец хотел о чем-то поговорить.

—В чем дело?

—Харука, — сразу перешел к делу Масацугу. Впрочем, Аято этого ожидал.

—Ого… не думал, что ты захочешь сейчас говорить о сестре, — низким голосом ответил Аято, прищурившись.

Раньше отец парня, казалось, совершенно не беспокоился об исчезновении дочери. Он не искал её, и даже когда Аято спрашивал, лишь просил уважать волю Харуки. Именно поэтому их отношения с сыном начали портиться.

—…Ты ведь её ни разу не навещал даже.

С тех пор, как сестру нашли, прошел уже год. Он мог съездить к ней в любой момент.

—…Или ты собирался так поступить, если она проснется?

—Молчать!

Отец вдруг повысил голос, и Аято на миг закрыл глаза, чтобы успокоиться. Когда дело касалось Харуки, их разговор всегда был вот таким.

—Прости…

Аято подумал, что Кирин тогда оказалась права — перед лицом Масацугу он всё ещё вел себя как ребенок. Парень унял дрогнувшее сердце, однако его самообладание пало всего от одного слова отца.

—Слушай, Аято. Харука мне не дочь.

—Что?..

Аято ничего не понял поначалу.

—Харука должна была рассказать тебе об этом сама, но… учитывая ситуацию, выбора нет. Ты стал взрослее, чем Харука тогда, сможешь понять.

—П-подожди, папа… что это значит?

Слова отца постепенно начали достигать его сердца, и Аято бессильно замотал головой, отказываясь это принять.

—Когда я встретился… с твоей матерью, Сакурой… она уже была беременна. Харукой.

Амагири Сакура — это имя матери Аято и Харуки.

—Это что получается… — Аято и Харука имели разных отцов? — Как так? Тогда кто её настоящий отец…

—Этого я не знаю. Я не расспрашивал Сакуру о её прошлом, и сама она мне об этом не рассказывала. Однако… — безразлично заговорил Масацугу. — С каких-то пор Харуке стало известно о нём.

—…

Аято потерял дар речи. Ведь он всегда помнил сестру доброй и спокойной, никогда не было такого, чтобы она беспокоилась или грустила. Хотя стоп, в тот день… когда она наложила на Аято печать и исчезла, что-то было не так…

—Стоп! Неужели её исчезновение связано с этим?..

—Возможно.

Если это так, то зачем сестра Аято в тот день запечатала его? В чем был смысл её слов о том, что она защитит его? Почему она участвовала в крайне опасном «Затмении»? — Аято никак не мог понять этого.

«Похоже, правду можно узнать только от Харуки.»

Парень протяжно вздохнул и обратил взгляд на отца:

—Папа, я хочу поговорить.

—О чем?

—Обсудить, как разбудить сестру. За победу на Фесте я попросил разбудить её, но…

—Делай что хочешь, — оборвал его Масацугу.

—А?.. — Аято сильно разозлился из-за такой отстраненности. — Как ты можешь так говорить?! Дослушай хотя бы!..

Он с силой сжал зубы и потупил взгляд.

«Значит, как всегда?»

Но он должен был знать, что у его отца есть строгий и четкий свод правил, хоть он их и не понимал. Харуке удалось совладать с ними, а вот для Аято это оказалось невозможным.

—…Тогда спрошу только одно… — В таком случае ему оставалось лишь попробовать узнать что-нибудь. Аято унял гнев и спросил Масацугу тоном, лишенным всех чувств: — Каким человеком была мама?

Если его сестра действительно ушла из-за настоящего отца, то с Аято это связано только через мать.

Сам он о ней почти ничего не помнил. В детстве парень спрашивал Харуку и Масацугу, но по их ответам нельзя было составить представление о матери.

Масацугу призадумался, а потом коротко ответил:

—Сильным.

Аято ждал не такого ответа. Однако в нём промелькнуло что-то, похожее на чувства, поэтому был благодарен за это.

—Спасибо.

Говорить больше было не о чем, поэтому Аято поднялся и вышел с кухни.

«…Амагири Харука — твоя дочь», — как всегда недовольно бросил Дирк Эбервейн, чье изображение появилось на информационной панели.

—Ого… ты и это разузнал. Даже мне потребовалось некоторое время, чтобы разыскать её, — восхитился Мадиас и похлопал ему.

Офис, где все лампы были выключены, освещал лишь лунный свет, проникающий через окна, и свет терминала. Председателю нравилось находиться в столь мрачном мире.

«Хмф, подсказок было слишком много.»

—Может ты прав.

«Амагири Аято» сразу же привел бы искателя к его матери. Самое важное начиналось после, но с талантом Дирка и навыками его шестерок, разгадать загадку было не так уж тяжело.

«Неужели Ятигуса Акари выжила?»

—Нет, она мертва.

Давненько Мадиас не слышал этого имени из уст другого человека. Это имя напарницы Мадиаса из далекого прошлого.

«А, точно. Я пересмотрел все записи и перевернул всё, но Ятигуса Акари абсолютно точно умерла. Через год после вашей победы на Фениксе.»

—Именно.

«Но правда в том, что она изменила лицо, имя и прошлое и начала новую жизнь. Черта с два эта стрега так просто стала бы другим человеком. Корпоративные фонды этого бы не упустили. Получается…»

—Ты прав. Акари пожелала этого за победу в Фесте. И новую жизнь ей дали эти самые корпоративные фонды. Об этом я узнал уже после того, как она уехала из Астериска, — закончил мысль товарища Мадиас и пожал плечами. — И что ты будешь делать теперь, когда знаешь об этом?

«Мне нет дела до распускания сплетен. Просто боюсь, чтобы ты подставу не организовал из-за своих чувств.»

Вид у Дирка сейчас был угрожающим.

—Хе-хе, а я всё думал, о чем ты… Правда веришь, что ты и я подвластны каким-то там личным чувствам?

«Не гони. Ты воспользовался Амагири Харукой, положил глаз на Амагири Аято и попутно помог ему выиграть Грифы. Всё это связано.»

Мадиас снова восхитился. Он не мог подобрать иных слов для своих чувств, хотя…

—Будет тебе, хватит подозревать всех. Если убьешь её, то я никогда не смогу снять печать. Только из-за этого она еще жива.

«Но ты мог попросить ту психичку развеять способность. Я слышал, она это может.»

—Но так мы потеряем Орфелию. Ты согласен? — Мадиас действительно мог попросить Хильду, но та наверняка воспользуется шансом. Ну а что она попросит взамен даже гадать не надо. — В некотором смысле она понимает наше положение. Просто так она с нами не будет сотрудничать. А выбрасывать козырь из-за личного дела я не могу.

«Ха, подонок! В зависимости от выбора Амагири, Харуку можно сразу разбудить, так? Что ты задумал?»

—Не беспокойся. Я всё устрою. — Мадиас откинулся на кресло и вальяжно улыбнулся. — К тому же Амагири Аято выиграл Грифы, как и предполагалось. Благодаря этому Феста станет намного люднее. И это выгодно нам.

«Согласен. К «Конкордии»[✱]Это саммит всех корпоративных фондов. тоже почти всё готово, но…, — Дирк сделал паузу, и в этот миг его глаза отвратительно сверкнули. — Ты же не забыл? Наш прошлый план провалился из-за Амагири Харуки.»

—Разумеется я помню. Намного лучше, чем ты. А ты сам ничего не забыл? Прошлый план составили я, Врада и Экнарт. Ты слишком сильно полагаешься на него. — Шесть лет назад их план провалился в шаге от завершения. И, как и сказал Дирк, виновата в этом была Харука. Альянс Золотой ветви потерял бесценного товарища, а Мадиасу и Варде пришлось строить план с самого начала. — И конечно же я благодарен за твою помощь. Однако у тебя нет права говорить что-либо о прошлом плане.

«Тц…»

Дирк злобно цокнул и закончил вызов.

—Боже… Сколько можно то?.. — Пробормотал Мадиас, положив руку на плечо.

Как раз в этот момент из угла комнаты вышла Варда.

—Кто это, Ятигуса Акари?

—Ого, а ты редко интересуешься людьми.

—Это ты так думаешь. Тебе мало кто интересен. Об Амагири Харуке и Аято я знаю, но имя Ятигусы Акари раньше не слышала.

Урм манадайт на груди Варды загадочно сверкнул.

—Так это было до того, как я встретился с тобой. Но сейчас мне о ней… тяжело вспомнить. Она была до глупости непорочной, любила тишину и покой, не выносила одиночества, любила сакуру и детей… — Мадиас приставил к подбородку палец и выглянул за окно, призадумавшись. — Если описать её один сливом… да, точно, она была слабой.

Закончив с посудой, Кирин собиралась вернуться в гостинную и встретила по пути Аято.

—А-аято…

—Прости, мне нужно прогуляться, — сказал парень, глядя в пол, и быстро побрел к выходу.

—Х-хорошо…

Проводив его взглядом, Кирин открыла перегородку в гостинную.

—Эм, Аято…

—Не беспокойся. Скоро вернется, — спокойно ответил он, мельком взглянув на Кирин.

—Н-наверное…

Кирин сразу поняла, что между ними что-то произошло, но ничего уже не могла поделать. На миг ей захотелось последовать за Аято, но хорошенько подумав она пришла к выводу, что это бессмысленно, ведь никто не знал, куда он ушел. Девушка беспомощно опустила взгляд и села.

И когда ей показалось, что неловкое молчание слишком затянулось, Масацугу вдруг заговорил:

—Наверное, мне не удалось донести до него слово.

Его голос был пронизан печалью, и Кирин вдруг подняла голову.

Лицо мужчины было всё таким же строгим, но Кирин оно казалось помрачневшим.

—…Его мать всегда говорила, что хочет, чтобы дети всегда были свободными. Потому что сама не была такой. Но быть свободным — значит брать за себя ответственность. Именно поэтому я со всей строгостью воспитывал их, чтобы они это осознали. Харука сообразила довольно быстро, — продолжил Масцугу, словно его прорвало, но голос его был безразличным. — С другой стороны Аято. Мне показалось, что он так и не понял этого, когда ушел из дома. Но сегодня… спустя полтора года с нашей последней встречи… я увидел, что он действительно вырос. Наверное, благодаря тебе, Тодо.

—А? Н-нет, такое…

Кирин склонила голову и замахала руками.

—Если сейчас Аято собьется с пути, то это из-за чувства долга. Мне нечем ему помочь.

Лучше бы ему, конечно, прямо сказать это Аято. Так было бы проще. Но, наверное, Масацугу разговорился из-за того, что здесь была Кирин, посторонний человек. И она прекрасно понимала, что у них с Аято были трудности из-за близости, из-за того, что они одна семья.

Масацугу говорил еще некоторое время, а потом вздохнул и поднялся.

—Ладно… что-то я заговорился. Прости, Тодо, не пойми неправильно. Теперь перейдем к тебе.

—К-ко мне?.. — Кирин замешкалась, а мужчина продолжил:

—Аято сказал, что ты не видишь свой меч. В родительском деле я не так опытен, чего не скажешь о деле меча. Возможно, смогу что-то посоветовать.

—А…

Именно за этим Кирин приехала в дом Амагири.

Нет, она не забыла об этом, но из-за атмосферы между отцом и сыном ей было не до этого.

—Б-большое спасибо!

Кирин быстро поднялась и склонила голову. Масацугу кивнул и сказал:

—Идем в додзё.

Переодевшись в униформу, Кирин и Масацугу ступили на отполированный до блеска пол додзё.

—Сначала я хочу увидеть твой меч. Хм… покажи сначала удар сверху.

—Н-но… — Кирин терзала нерешительность, ведь её противни — не генестелла.

Если ударит со своей силой и попадет, тут будет не до шуток. Однако едва Масацугу поднял меч, как Кирин невольно восхитилась его безупречной и прекрасной стойкой.

—Ах…

Отец Аято был самым настоящим мастером — этого нельзя отрицать. В таком случае беспокойство за него будет оскорблением.

Кирин приготовилась и занесла синай над головой. Затем она выровняла дыхание и, шагнув вперед, выполнила удар.

—Ия!

Удар должен был попасть по голове, но просвистел совсем рядом. Нет, не так. Тут поработал противник: когда Кирин шагнула вперед, Масацугу сделал пол шага назад и отвел Синай круговым движением.

—Понятно… слухи не врали, ты действительно гений в стиле Тодо. Чудесная чистота меча, — восхитился мастер, кивнув, ну а Кирин ошеломленно глазела на него.

—Что это было…

—Удивилась? Простые люди тоже так могут, если будут долго тренироваться, — заявил Масацугу. — Конечно, в чистой силе мне с тобой не тягаться. Да и Харука с Аято давно переросли меня. Обычные люди, однако, однако всегда проигрывают генестеллам в силе и скорости. Если бы мне, например, пришлось сразиться с тобой всерьез, то после первого удара я бы протянул пару десятков секунд в лучшем случае.

—Да…

Скорее всего он говорил правду. Даже если бы её первый удар не попал, Кирин бы задавила противника силой, потому что обычные люди просто не в состоянии уследить за её движениями и ударами. Впрочем, видеть мало — нужно было от них еще уклониться, что еще сложнее. Вот такой разрыв был между обычными людьми и генестеллами. Но в таком случае что произошло только что?

—Однако если ограничить движение, как только что, то способ всё же есть. К счастью в Амагири синмейрю также есть состояние «просветления».

—Какой это способ?

—Техника, — заявил Масацугу. — Обычные люди в самом деле не могут сильнее генестелл физически. Но мы можем отточить технику. Под техникой я имею в виду точность. То, насколько глубоко можно изучить каждый взмах мечом. Простор здесь безграничный, именно поэтому в этой области люди могут состязаться с вами.

Техника действительно не станет лучше, если добавить к удару силу или скорость — от меча просто будет тяжело уйти или отразить. Но главная суть не в них.

—Теперь нападу я.

—Есть!

Кирин снова выставила меч перед собой.

Масацугу же отвел меч вбок, и с резким рывком размахнулся по горизонтали. После он повернул запястье текучим движением и ударил по восходящей. Кирин отразила атаку.

Приём назывался «Футацумидзути». Это базовый навык в Амагири синмейрю, которым часто пользуется Аято.

Но ощущение после отражения этой атаки было совершенно иным. Версия Аято была сильной и быстрой, в то время как вариант Масацугу — не в пример страшнее.

Он был настолько страшен, что ошибись Кирин хоть на шаг, и ей бы не удалось остановить удар.

И как только она поняла это, то почувствовала сильнейший стыд и воодушевление.

«Я была так глупа, легкомысленна и горда? Еще и решила, что потеряла свой путь? Ах… как же я неопытна…»

—Эм, мы можем продолжить?!

Кирин загорелась и в третий раз подняла меч.

—Конечно же.

Масацугу же лишь слегка, совсем немного расслабился и широко кивнул.